Лорелея

Когда лошадь замедлила бег, а повозка уже не неслась по брусчатке, подскакивая на каждом камешке; когда небольшой роханский городок был уже достаточно далеко, девушка заговорила первой: - Думаю, нам стоит познакомиться и немного рассказать о себе, раз уж так вышло. - Я не против. Начинайте, - ответил старик. - Меня зовут Лорелея. Можно просто Лея. Я – сирота, выросла в сиротском приюте в Гондоре, а как достигла положенного возраста, ушла оттуда. С тех пор скитаюсь по свету, перебиваясь ночлежками в тавернах. История моей жизни скучна до безобразия. - Моё имя – Гендальф. Я, как и Вы, не имею определённого места жительства, но я предпочитаю называть это «странствиями» или «путешествиями», как Вам будет угодно. - И куда Вы держите путь, Гендальф? - Сейчас – в одну любопытную эльфийскую столицу к одному очень упрямому королю. Лорелея только сейчас сняла капюшон и открыло своё лицо. Зелёные глаза изумрудами сверкали на ровной коже. Русые длинные волосы, ниспадавшие аж до пояса, были немного спутаны. На лбу, ближе к виску, виднелась длинная царапина. Алые, словно открытая рана губы, были плотно сомкнуты. Теперь, когда её лицо было видно, Гендальф увидел, как она побледнела при словах «эльфийская столица». Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но потом в нерешительности закрыла его и отвернулась. - Вас смутили слова об эльфах, моя дорогая Лея? – спросил проницательный старик. - Нисколечко. Почему Вы так решили? – невозмутимо ответила та. - У вас на лице отразилось немалое удивление. - Вероятно, Вам показалось, - бросила Лея. – Мне всё равно, куда ехать; мне некуда больше идти и нигде меня больше не ждут. - Тогда, думаю, Вам понравится у эльфов. Вы были когда-нибудь в Ривенделле? - Да. - Тогда там, куда мы направляемся, Вам понравится ещё больше. - А мы едем не в Ривенделл? - Нет. Мы едем в Лихолесье. - Какой чёрт Вас понёс в Лихолесье? - Вот хотел бы я знать, какой чёрт… Мне нужно весть одну передать королю. И вразумить его. - Вы думаете, король эльфов Вас примет? - Вероятно, Вы меня недооцениваете, Лорелея, - усмехнулся Гендальф. - Всё может быть, - улыбнулась в ответ девушка. Они ехали весь день и лишь к сумеркам достигли реки Андуин. Там они решили остановиться в трактире на ночлежку, на этом настоял Гендальф. - Давайте же, Лорелея, это последняя ночь, которую мы сможем провести под крышей, потому что потом не будет ни трактиров, ни таверен. - Надеюсь, в этот раз мы расплатимся по-нормальному, Гендальф? – усмехнулась Лея. Ранним утром они двинулись в путь. Теперь им оставалось лишь двигаться вверх по течению реки Андуин, она приведёт их к Лихолесью, а там уже, через лес, они достигнут замка короля. Весь их путь был достаточно однообразным. Лорелея и Гендальф, казалось, понимают друг друга на полуслове и думают об одном и том же. Они сидели в повозке – он за поводьями, она сзади или рядом – и болтали обо всём на свете. Девушке Гендальф казался невероятно мудрым и опытным, а он разглядел в Лорелее какую-то внутреннюю искру, которую так редко можно увидеть в глазах человека. И для человека она была невероятно умна, но и наивна в то же время. Казалось, в ней сочетается несочетаемое: богатый жизненный опыт и наивность, острый язык и добрая душа, циничность и искренность. Это был противоречивый человек. Ночи они проводили под открытым небом, питались тем, что закупили в таверне и что нашлось в закромах Гендальфа, а днём качались в медленной повозке, которую тянула плетущаяся лошадь. Дни проходили однообразно. Но грех не упомянуть, что на седьмой день их путешествия, когда они достигли тропы в тёмный лес Лихолесья, они уже были чуть ли не лучшими друзьями и уже давно перешли на «ты». - Вот мы и приехали, Лея, - торжественно сказал Гендальф, останавливая повозку у самого начала тропы, которая вела в чёрную даль. Ответа не последовало. - Лея? – Гендальф позвал её снова и обернулся. Девушка спала на боку, подложив под голову сумку. Она была повёрнута спиной к старику, и когда волшебник перелез с сидения на заднюю часть повозки, он чуть-чуть похлопал её по плечу. Никакой реакции. Тогда он уже более энергично потряс её за плечо, из-за чего часть распущенных волос спала на спину девушки, обнажая острое эльфийское ухо. «Ничего себе, - подумал Гендальф, - как я сразу не смог отличить эльфа от человека? Хотя, это значит, что я не ошибся. Но я пока притворюсь, будто ничего не видел». В то время, Лея уже просыпалась и потягивалась. Увидев нависающего над нею Гендальфа, она присела и, щурясь на солнце, первый делом поправила волосы так, чтобы они полностью закрывали уши. Она это делала постоянно, но Гендальф не уделял этому внимания. До этого момента. - Мы уже приехали, - сказал Гендальф , - но, боюсь, дальше придётся идти пешком. Моя лошадка уже слишком стара для таких лесов, да и не везде есть места, где повозка проедет. - Ну а где мы её оставим? – спросила Лея, приставая на локтях. - У одного моего старого друга, - ответил ей Гендальф, загадочно улыбаясь. - Хорошо, у друга, значит, у друга. Так тому и быть, - зевая, бросила Лея. - Тогда поехали. Гендальф обратно сел на место кучера и направил повозку налево. Они проехали около пятисот метров, когда достигли хижины, стоявшей посреди леса. Старик слез с повозки и, подойдя, постучался в дверь. Спустя секунд десять ему открыл очень высокий человек с кустистыми бровями и пышной шевелюрой. - Гендальф, старый пройдоха! Я тебя не ждал, - засмеялся рослый человек, обнимая старика. - Беорн! Твоя правда, давно не виделись. Как ты? – отвечал ему Гендальф. - Всё по-прежнему, а вообще долго рассказывать. Загляните на обед? – спросил Беорн, приметив в повозке Лею. - Дружище, прости, но не сейчас. Мы к тебе за просьбой – нам нужно в Лихолесье, а повозку с Бесси оставить негде. Ты не мог бы её подержать у себя? Пока мы не вернёмся. А там уже и обед, и всё что угодно. С меня причитается! - А ну замолчи! – закричал Беорн глубь дома, когда оттуда раздалось затяжное хрюканье. – Прошу прощения. Конечно подержу. А на кой чёрт вам в Лихолесье приспичило? - Дела у меня с эльфами. Как всегда, в общем, - ухмыльнулся Гендальф. - Ну смотри, не натвори чего-нибудь, мой друг. Давай мы пока пригоним твою повозку на задний двор. После того, как лошадка была рассёдлана и уминала сено, заботливо насыпанное Беорном, а повозка стояла возле дома, Гендальф и Лорелея двинулись в путь, нагруженные едой от хозяина хижины (от чего Гендальф пытался вежливо отказаться). Оба испытывали странное чувство, но никто не сказал ничего об этом вслух. Магические чары Лихолесья уже действовали на путников, но это – лишь начало.