Знахарь

Небо проливается дождём только спустя три дня тяжелой духоты и безветрия. Молнии били в сухие деревья на вершинах скал, отчего воздух пропитался дымом и гарью, скрывая этим тяжёлым покрывалом всю деревню. Находиться на улице в эти дни было сложно и только небольшие охотничьи группы выходили из домов, возвращаясь с запасами. Из-за всего случившегося, на поиски еды уходило гораздо больше времени, чем раньше, но Крис не был бы главным охотником, не справься он с этой проблемой. Сейчас, когда с неба льются ручьи, снаружи никого нет, жители прячутся в своих домах, наслаждаясь затишьем и набираясь сил. По решению старейшин, через два дня после возвращения омег, посланных на разведку, альфы уйдут защищать границы. Семьи, где омеги приняли решение защищать стаю, проводят последний вечер перед разлукой. Кенсу наблюдает за всем этим, и тревога вьётся змеёй где-то внутри него - Чонин должен будет, как и многие, уйти защищать деревню от диких. Страх ожидает на пороге, собираясь в назначенный час ворваться в дом знахаря, поэтому сущность, которая теперь по праву обитает в его теле, заставляет рваться к избраннику, требует, чтобы он оставался рядом, пока не придёт время. А кто Дио такой, чтобы сопротивляться природе? Тем более своей собственной. С того самого момента, как появился маленький волчонок Лухана и Сехуна, Кай не покидал дома знахаря, лишь иногда выходя на охоту, он оставался рядом с ним. Дио отворачивается от окна, за которым беспрерывно идёт дождь, бегло осматривает раскрытую книгу перед собой и переводит взгляд с неё на волка, который со всем вниманием готовит мясо. На губах появляется улыбка, сегодня Кай принёс тушку и сам вызвался приготовить им ужин, теперь он сидит на полу перед огнём и старается не проворонить момент, когда еда будет готова. Кенсу снова возвращается к чтению. Перед ним книга составленная бабушкой, каждая страница повествует о членах стаи, кто на что обычно жалуется, чем лучше лечить и всё это сопровождается пояснениями в чем же разница между ними и людьми. Дио переворачивает очередную страницу и натыкается на неожиданное начало: "Перед тем как читать это, убедись, что никого лишнего нет рядом." Кенсу поднимает голову и очередной раз заглядывает в окно, но снаружи только стихия и мерцающий в окнах других домов свет. Кай, кажется начинающий засыпать разморённый жаром огня, за чужого, а тем более лишнего, больше не считается. "В деревне есть один мальчик, который очень нуждается в твоей помощи. Я стара, и моих знаний не достаточно, чтобы помочь ему, а ты молод и сможешь пойти дальше. Помоги ему. Считай это последней просьбой своей старой бабушки." От последнего предложения знахарь вздрагивает и вертит головой, стараясь отогнать глупые мысли. Нет, его бабушка жива, молода и здорова, она ещё их всех переживёт, с улыбкой думает он и погружается снова в строчки мелкого ровного почерка. "Этот мальчик и так много настрадался за свою жизнь, но хотя бы счастье стать родителем мы сможем ему подарить. Я тайно осматривала его по просьбе его избранника. Его тело правильно сложилось, он здоров, несмотря на то, что в его возрасте ещё не созрел. Как я могу судить по его запаху, ему нужен всего лишь толчок, но я так и не смогла найти тот сбор трав, который смог бы ему помочь. Он в отчаянии. Кенсу, прошу тебя, помоги Тао." Знахарь шумно выдыхает, он подозревал, что с шаманом, что-то не так, но о таком несчастье и думать не мог. Он видел Лухана, который из последних сил после родов тянулся к своему ребенку, видел слепящее счастье в его глазах. Видел всё и понял, насколько для омег это важно. Наверное, важнее чем их собственная жизнь. А теперь, зная тайну черного волка, Дио даже не смел представить, что творилось внутри него, когда он видел младенцев, которых обязан был держать на руках в первые минуты их жизни. Кенсу с силой захлопывает книгу, чем пугает успевшего действительно задремать у камина Чонина. - Что случилось? - альфа взволнованно смотрит на избранника и вовремя вспоминает про мясо, которое через секунду перейдёт в статус сгоревшего. Дио смеётся, смотря, как волк ругается на себя, доставая через чур прожаренное мясо из огня. - Не волнуйся, мне нравится с корочкой, - успокаивает знахарь свою пару. Кай на это только фыркает и улыбается. - До "корочки" ещё придётся добраться... - он возвращает свой взгляд на Кенсу. - Что-то случилось? Ты так резко закрыл книгу, - взгляд Чонина взволнованный. - Нет, всё в порядке, просто... - Дио останавливается на полуслове и смотрит на свои травы, что он успел собрать до того, как произошло его обращение. Он молча поднимается и подходит к связкам, перебирая одну за другой. - Просто? Всё-таки что-то случилось? Кенсу, - альфа тихо зовёт омегу, видя, что тот не реагирует на его слова и продолжает перебирать свои сборы. - Кенсу-я... Знахарь резко поворачивается, чем пугает волка, и улыбается, как-то пугающе воодушевлённо. - Мне нужна твоя помощь! Чонин выдыхает. - Это подождёт, пока мы поедим? *** Сехун мечется по дому, пытаясь понять, как его супруг всё всегда успевал, даже будучи беременным. Хань на кровати баюкает младенца, тихо напевая колыбельную, и еле сдерживает себя, чтобы не смеяться над избранником. - Хунни, - шепотом зовёт он, потому что больше не в силах смотреть на это мельтешение перед глазами. - Сядь уже и успокойся. Лучше посмотри, какой наш Сиван красивый. На альфу это действует лучше всего, он тут же замирает посреди комнаты, откладывает всё, что делал, и уже через мгновение сидит рядом с Луханом на кровати, осторожно отгибая ткань пеленки, чтобы полюбоваться на их счастье. Они просто сидят вот так рядом, осознавая, что их теперь трое. - Я так рад, что с вами всё в порядке, - совсем тихо, настолько, что шум дождя за окном почти заглушает его голос, говорит Хун. - Ну, конечно, "порядок" относительный, - укоряюще говорит Хань, намекая на то, что вставать ему всё ещё крайне тяжело, но тут же смягчается. - Главное с маленьким всё хорошо. Родитель ласково целует своё дитя и почему-то вспоминает Тао и его глаза, когда он брал младенца на руки, чтобы показать его стае. Было в его взгляде что-то, отчего самому Ханю хотелось выть, зарыдать как маленькому, а главное обнять шамана и просто пожалеть. Лухан, должно быть, был единственным омегой, до недавнего времени, который не боялся черного волка, а сочувствовал ему, но ничем не мог помочь. На его руках его плоть и кровь, и очень хочется, чтобы их шаман тоже смог когда-нибудь почувствовать это. *** Бекхён смотрит в пол, не решаясь поднять глаз, и Чанёлю очень хочется поступить так же, но стоит ему отвести взгляд от сурового родителя его избранника, как раздаётся грозный рык. - Я так и не дождусь объяснений, я правильно понимаю? - отец семейства, действительно огромный и сильный волк, даже в человеческом обличье, словно нависал над ними горой, даже больше самых древних. Двое перед ним сжимались только сильней. Чувство вины добавляло и приятное жжение на шеях обоих. За спиной грозного альфы раздался шорох, и на столе перед отчитываемыми детьми появились чашки с горячим чаем. - Не дави на них, - шикнул на супруга папа Бекхёна. - Всё хорошо, - уже обращаясь к испуганной паре, особенно к собственному сыну, который вот-вот потеряет связь с их миром и начнёт общаться с предками от испуга. - Выпейте, сегодня холодно. - Я и так не трогал их три дня! Мы должны... - но громкую речь альфы снова прерывают на этот раз только взглядом. - Наш ребенок счастлив. У него появился избранник, надёжный защитник и в будущем, я уверен, - на последних словах омега с улыбкой смотрит на Чанёля, - верный супруг. Чего тебе ещё надо, старый ты дурень? Бекхён от шуточной перебранки родителей расслабляется и позволяет себе короткий смешок, сжимая напряженную руку своего избранника под столом. Чан смотрит на него и улыбается, отражая радость волчонка. Их отпускают спать всё с тем же грозным: "Мы ещё поговорим". Они неловко смотрят на кровать Бекхёна, на которой теперь придётся спать вдвоём. Пока Чанёль был ранен омега спал, сидя на полу рядом с ним, или уходил на кресло возле камина. А теперь... - Может я к Каю пойду? - неуверенно спрашивает медведь. - Нет уж! Папа сказал, что можно вместе... Мы ведь теперь даже с метками... Так что будем спать вместе! - строго выдаёт волчонок и ложиться первым, отодвигаясь от края и ожидая, когда ляжет Чанёль. Медведь ещё не до конца понимает, но внутри словно разжигают костёр. Ему будет очень тяжело...