Мой Сладостный Реквием

POV Саске:       Сегодня двадцать девятое марта. Чувствую слабый ветер, несущий в себе сложное сочетание ароматов едва распустившихся цветов и озоновой свежести в широкое настежь распахнутое окно. Как же рано пришла в этот раз весна. Приятное ощущение.       Четыре года подряд я наблюдаю перемену сезонов, воспринимая телом холод, жару, приятное тепло или легкую оттепель. Перебирая в ладонях комки рыхлого или мокрого липкого снега зимой, срывая с ветвей триады юных листьев или цветы с широкой клумбы весной, сидя под солнцем на скамейке летом, поедая какие-нибудь тропические фрукты. Осень же я просто стараюсь не замечать. Это время года претерпеваю, стиснув зубы или отвлекаясь на все то, что только подвластно ограниченным возможностям.       Мой организм научился чувствовать и улавливать жизнь и атмосферу вокруг себя на тончайшем ментальном уровне - при помощи слуха, обоняния, телесного восприятия.       Несмотря на то что мир изъеден червями, я, наверное, будто наивный идиот, верю в то, как все-таки хорошо в нем жить…       Мир интересен. Жизненный процесс интересен. Разнообразен, что ни говори, и привлекателен всей неисчисляемой гаммой существующих цветов внутри себя. Как же это здорово – жить. Сколько возможностей можно позволить себе реализовать, если ты полноценный разумный человек, ведомый дорогой энтузиазма и веры в лучшее. Не для кого-то чужого, для себя самого. Это великое чудо, когда можешь вкусить радость от исполнившегося желания, к которому стремился, прилагая все силы, а не когда сидишь согнувшись на больничной койке, подпирая локтем подоконник.       Сколько всего происходит на этой хрупкой планете, но тебя с нее смахнуло прочь в утопию воронки черной дыры.       Четыре года подряд я могу прочувствовать все вокруг до потаенной глубины существа, но только не увидеть. Четыре года я не зряч, и глаза мои мертвы… Печальное обстоятельство. Но мое ближайшее будущее куда более удручающее. Интересно, я протяну до своего совершеннолетия, четыре месяца? "Вряд ли", - так шепчет мне внутренний голос.       Изо дня в день я предвкушаю жесткость гробового дна, представляю холод погребальной почвы, которая до скончания времен скроет в себе мое тело, превращая его в корм для червей. Не хочу такой участи. Пусть меня лучше кремируют, а прах развеют в какой-нибудь лесной глуши. Я с детства люблю природу, так мне будет лучше, так будет свободнее.       Если кто-то сочтет меня шизофреником за такие убеждения, спешу обрадовать - они буду абсолютно и безвозвратно правы. Хотя за себя все решил не я, а диагноз, выставленный мне пять лет назад – рак головного мозга, именно он после года лечения лишил меня способности видеть. Хм, обещали, что я не дотяну и до пятнадцати лет, и я этому был бы только рад. Но мне уже семнадцать, а я даже не лысею, нормально ем и ни на что, кроме болей, не жалуюсь.       Два года, как обитаю в областном центре для онкологических больных. Каждый день здесь такой же, как и предыдущий: утренний обход врача, привычный набор уколов во все доступные для этой процедуры места, капельницы, очередная доза жестких цитостатиков и бесконечные анализы крови. Иногда в качестве разнообразия в этот стандартный список входит магнито-резонансная томография мозга. Я даже слово это навороченное запомнил.       За мной ухаживает замечательная медсестра, ей всего двадцать один, что определенно упрощает наше общение. Она второй человек, заставляющий меня невольно радоваться даже такой жизни. От нее так и веет чем-то светлым, и имя у нее такое же светлое – Темари. Наверняка, она красивая, хотя какое имеет значение внешность, когда внутри ты либо прогнивший до последней клеточки, либо душевный отзывчивый и искренний человек. Темари относилась ко второй типовой категории. Нянчится со мной, как с ребенком, постоянно наряжает меня на любого рода прогулки и что-то делает с моими волосами при помощи ножниц и машинки. Не могу даже представить себе, как сейчас выгляжу, но моя докторша сказала, что я красавчик и похож на эмо. Подходящее словцо. Мне, видимо, только и остается – плакать, да что-то не тянет, хоть убей. Темари – единственный человек, который знает обо мне все, вплоть да самых темных секретов. Когда она дежурит сутки, то большую часть ночи тратит не на отдых, а на откровенные разговоры по душам со мной. Чувствую себя эгоистом, принимая такие жесты, но не буду врать, что мне не нравятся эти посиделки.       В остальное время мои развлечения представляют из себя дозволенные прогулки в пределах госпитальной территории, чтения книжек для слепых. Я рисую в своей голове яркие образы, перебирая пальцами по выпуклым надписям. Весьма занимательная вещь. Ну и, конечно же, право наслаждаться любимой музыкой еще никто не отменял, и здесь на помощь приходил качественный, но до безусловных рефлексов простой плеер, как будто для меня и выпустили модельку. Разумеется, покупающий его и размышлял о том, чтобы мне как можно проще было использовать эту вещь, дабы хоть как-то скрасить время, когда он не может быть со мной рядом. Самый важный мне человек, присутствие которого лечит лучше всякого лекарства.       Я действительно хочу поскорее умереть. Не сколько от страданий, вызванных своей беспомощностью, сколько ради того, чтобы снять тяжелое бремя с него – того, кого я очень люблю. Люблю больше жизни, до чудовищной боли в сердце, до судорог в теле.       Мой дорогой старший брат – мой идеал, мой Бог, мой черный ангел-хранитель… С детства я воспринимал его именно в таком свете. И не ошибался – он самый лучший человек во всех существующих измерениях. И мое самое большое желание – это его счастье.       Несмотря на все дерьмо, потопившее в себе мою былую форму жизнедеятельности, я не могу назвать себя обделенным судьбой. Язык у меня на такое не повернется. Ведь я знаю то, что есть родная душа, отчаянно верующая в мое светлое будущее, и, прикладывающая ради этого все свои усилия без остатка…