Безумие в алых тонах +85

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Fairy Tail

Основные персонажи:
Зереф Драгнил (Император Спригган), Эрза Скарлет (Титания)
Пэйринг:
Зереф/Эрза
Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, Фэнтези, Психология, AU
Предупреждения:
OOC
Размер:
Мини, 8 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
... оступиться лишь раз, пасть на одну из сторон. Вот только борьба не между добром и злом, а в ней самой и за совсем другие идеалы. И только в бесконечном падении ухватиться за протянутую руку, выбрать третье, поддаться безумию. Ведь это он ворвался диким вихрем в ее жизнь, сметая все на своем пути, оставляя лишь пустое пространство вокруг себя, вакуум, и горький осадок на самом дне.

И Скарлет почти уверена, что это уже привычка.

Посвящение:
Херобрин
Рыжей
АннеХрю и как-то там еще
И вообще всем тем, кто способен представить этот мего-крек пейринг или хотя бы оценить мои труды.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Странная Скарлет, потому что не стоит забывать, что она девушка, человек из плоти и крови, из чувств и эмоций, и страх ей не чужд. Она полностью и не смотря ни на что принадлежит своим друзьям, гильдии и татуированному предателю, но она также Титания, и Алый рыцарь в ней не дремлет, поэтому и столь резкие колебания во всем ее персонаже в моей работе.
По одну сторону баррикады Алая воительница, отчаянная и отважная, по другою — Зереф, которого просто потянуло к чему-то знакомому и просто захотелось банального "бла-бла-бла".
Кстати о птичка... Все помним образ Зерефа во время разговора с Первой? Хоть он и способен чувствовать, он все же "герой, которого не поняли и отвергли", посему его поступки в манге и некоторые вольности в моей работе вполне обоснованы. ООС присутствует обоих, коль вам так угодно: сломленная Титания и странный маг, чья кровь темнее ночи, но в этих персонажей я верю больше, чем в других.

Работа написана по заявке:

Безумие в алых тонах

12 января 2014, 23:21
— Эй, Мира, что это с Эрзой? Она в последнее время какая-то странная…

      Штраус-старшая лишь бросила задумчивый взгляд вслед удаляющейся подруге. Привычно выпрямлена струною спина, привычно разметавшиеся алые пряди по сияющим на солнце латам из титана. Вот только взгляд стал каким-то отчужденным, не в меру задумчивым и отрешенно блуждающим по спинам прохожих. По спинам, но не по их лицам. И если кому-то и удавалось поймать его, то в самой бездне зрачков, лишь на секунду, но промелькнет слабый, только начавший разгораться огонек безумия.

— Не знаю… Может, устала немного.

      В конце концов, Скарлет никогда не стремилась поделиться своими тайнами.

***



      Прийти домой, закрыть дверь на замок и сползти по стене вниз, оседая на холодный пол.
      С каждым разом все труднее и труднее избегать ненужных вопросов о ее самочувствии и делах, отделываясь лишь коротким и банальным «все нормально», стараться не пересекаться с обеспокоенным взглядом друзей, который так и норовит пролезть в самую душу и прощупать ее всю изнутри.

      А мысль, что она и в самом деле потихоньку сходит с ума, диким вихрем мечется туда-сюда в голове Алого рыцаря, снося все на своем пути, оставляя лишь пустое пространство, вакуум, и странный горький осадок на самом дне. Вцепиться бы в самые корни волос, расцарапывая кожу головы короткими ногтями, вырывая клочья алого безумия, но не чувствовать давящую пустоту внутри, не поддаваться этому дикому вихрю. Но Скарлет может лишь слабо дернуть себя за ядерно-вишневые пряди, ибо все эти мысли и желания только подтверждают ее малоприятную теорию.

— Когда ты сидишь вот так, на холодном полу, вцепившись мертвой хваткой себе в волосы, у меня невольно возникает мысль, что ты не в себе. — Монотонный голос, подобно ножу, разрезает пространство вокруг Эрзы, хлестко бьет по ушам, заставляя отвлечься от ненужных сейчас иллюзий и вновь вернуться в эту комнату, наполненную мраком и каким-то жутковатым чувством ужаса. Но воительница лишь прикрывает глаза и тихонько нашептывает сама себе старую считалочку, изученную еще в детстве и так, что губы лишь слабо подрагивают. Обманчивая пустота сдавливает в своих объятиях, тяжелым грузом ложится на плечи и мешает выпрямить до хруста позвонков затекшую спину. Голос в тишине уже не кажется таким реальным, как секунду-две назад, но Алая знает наверняка — он здесь. И буквально чувствует на себе пронзительный взгляд кровавых глаз, в котором на самом дне, как и в ее, теплится огонек чего-то странного и запретного, чего-то ненормального, не понятного всем.
      Она чувствует, да, но не видит — ей и не нужно видеть. За все это время, проведенное с незваным гостем в ее скромной обители, Титания уже привыкла к слабой освещенности в помещении. За все это время она его так и не разглядела полностью. За все это время, начиная с той обыденной, казалось бы, миссии.

***



      Получив звание мага S-класса, Эрза редко когда поднималась на второй этаж. Все же ей было куда приятнее выполнять простенькие, но занятные миссии с ее друзьями, в отличии от того же Лаксаса, который уже привык смотреть на всех с высока во всех смыслах этого слова. Да и показывать свое превосходство над другими Скарлет не привыкла, но в этом и не было необходимости — ее имя знали, уважали и, пожалуй, боялись во всем Фиоре, а некоторые волшебники даже начали складывать о ней легенды. Которые, впрочем, были не больше, чем простым вымыслом. Но затраты на новые доспехи, на починку старых, на оплату трех комнат в общежитие и на бесчисленное количество любимых клубничных тортиков были явно не ниже черты «по карману», и Алая, так или иначе, но бралась за задания особой сложности.

      Так было и в тот раз.

      Старейшины какой-то деревушки близ города Фризия предлагали немаленькую сумму за изгнание злого духа с их территории. А точнее, сообщества темных магов, которые вызывали этого самого духа, чтобы опустошать плодородные земли в округе. Но земли не просто опустошались, они полностью умирали, как и все живое на них.

      Титания тогда начала что-то подозревать, она знала лишь одного мага, пускай и не лично, способного сеять смерть своим волшебством. Надо было лишь проверить догадку о том, что эти самые темные волшебники вызывали дух Зерефа.
Надо было, но все же пришлось действовать по-старинке. Занятный вышел бой, пускай и продолжительный. Маги успели стереть себе память, а воительница успешно отпинала их и доправила к Совету, чтобы те уже сами разбирались с этой морокой. Дух исчез, оплату она получила хорошую, на такую и пару новеньких доспехов купить не грех. Вот только странное чувство чьего-то присутствия глубоко засело у Алой под ребрами, где-то в самой груди, лишь слабо покалывая.
Первым дурным знаком были сны, а точнее их отсутствие как таковых. Нет, бессонницы не было, было лишь жуткое ощущение, что она падает в пропасть, летит вниз в кромешной тьме. Все летит и летит, а конца этому бесконечному падению нет. И, кажется, что эта пустота сжирает ее всю снаружи, медленно откусывая по куску от столь желанной плоти, когда она только поселилась у нее в голове. Непривычно и будоражит аж до хрипоты в голосе.

      А потом сны вернулись. Но лучше, если бы их вообще не было. Теперь уже не подать, а бежать, бежать сломя голову, загоняя себя до одышки, убегая куда-то навстречу неизвестности. А в темноте лишь преследующие Алого рыцаря два налитые кровью глаза, пронзающие взглядом всю ее суть и так страшно, по-настоящему страшно, прям до тошноты и голос срывается на крик. Просыпаться ночью, обливаясь холодным потом, а все тело бьет крупная дрожь. И это чувство, то самое, еще с миссии в деревне, уже не слабо покалывает, а терзает все ее нутро, заставляя сердце биться где-то в горле. О боже, что же с ней творится?
Скарлет надеялась, что мрачные сны пройдут, уж лучше бессонница, чем это пронзающее чувство чьего-то присутствия рядом, нежеланного и явно опасного. Она хотела все списать на новолуние, переутомление или даже на плохую энергетику того места, где она недавно побывала. Хотела даже пойти за советом к целителям, пока однажды не проснулась ночью, как делала уже на протяжении всей недели, и не увидела... его.
      Темный силуэт сидел на широком подоконнике, подогнув под себя одно колено, а черная ткань отливала серебром при свете луны. Парень выглядел весьма спокойным и на удивление умиротворенным, смотрел куда-то за окно, любуясь открывшимся видом на ночные улицы Магнолии. Вот только этот взгляд, эта аура окружающая его...
      Эрза хотела сквозь землю провалиться, исчезнуть, растаять в воздухе, испариться, но у нее даже не хватило сил прикинуться спящей. Она лишь пораженно смотрела на самого темного и сильного мага всех времен и народов. Зереф же интересовался пейзажами города больше, чем проснувшейся воительницей.
      И все же выдержка и самоконтроль, отрабатываемые годами, дали о себе знать. Алая моментально взяла себя в руки, запихнув жуткий ужас, вселившийся в нее лишь при взгляде на этого почти человека, куда-то за задворки души и пару раз моргнула. Парень все так же продолжал мирно сидеть на подоконнике. Будь это кто-либо другой, Эрза уже давно бы отправила наглеца к праотцам без лишних мыслей в голове и сожалений. Но осознание того, что это не «кто-либо другой», а словно оживший призрак прошлых времен, вселяющий во всех трепетный ужас лишь одним своим именем, уничтожающий все живое одним только словом. Она впервые за всю свою, увы, не долгую, но насыщенную событиями жизнь почувствовала дикий, почти удушающий страх перед живым почти человеком. Вот только живым ли?

— Смотришь на меня, будто приведение увидела. Неужто я такой страшный или просвечиваюсь? — Зереф наконец-то перевел на нее свой взгляд, и Алая еле проглотила колючий ком, застрявший где-то в горле. Налитые кровью глаза. Такие же насыщенно алые, как и ее волосы. А на лице ухмылка. И почему-то сей образ явно не сходился с тем, который описывал ей Нацу из раза в раз после возвращения с острова Тенрю.
      «От того Зерефа не веяло безумием, да и выглядел он вполне безобидно», — кажется, так он ей говорил. Что ж, видимо, кто-то либо хороший актер, либо проснувшийся демон во плоти.
      Скарлет не знала, что ответить. О, черт, она впервые терялась вот так лишь от присутствия кого-то, как пятилетняя провинившаяся девчонка. Вот только вместо сурового родителя был не кто иной, как сам Зереф. Оправдание ли это? Вряд ли.
Она действительно не могла найти подходящий слов, лишь глубоко вдыхала воздух через приоткрытый рот, а резко вздымающаяся грудь выдавало ее волнение с головой. Но только она набрала в легкие воздуха побольше для какой-то фразы, которую она, впрочем, тут же забыла, как маг, усмехнувшись, растворился в воздухе подобно утреннему туману, оставляя лишь настойчивое и будоражащее все ее нутро чувство незаконченности. Они еще встретятся — Эрза была в этом почти уверена. Но странный дурман быстро проник в ее сознание, и она лишь устало уронила голову на подушку, проваливаясь в забытье.

      Его визиты после того ночного эпизода стали частыми. Поначалу он лишь наблюдал за воительницей, изредка отпуская в ее адрес различные фразочки, на которые все равно не получал ответа. Скарлет оставалось лишь молча проглатывать колючий ком в горле и усиленно делать вид, что чем-то занята. Но это, казалось, его только подстегивало к дальнейшему «общению». После недели таких вот посещений Эрза начала пересиливать себя и говорить хоть что-то вразумительное и логичное в ответ на реплики мага, с каждым разом все увереннее и почти без хрипоты в голосе. Почти.

      А страх сменился на легкое, терзающее лишь ее сердечную мышцу чувство, трепещущее у нее в груди мотыльком, и руки перестали дрожать. Вот только появились странные привычки. Привычка постоянно зашторивать окна во всем доме, кроме одного – того, что находилось у нее в комнате, и которое облюбовал себе для ночных любований городом Зереф. Привычка пропадать постоянно где-то днем и появляться только к ночи. Привычка внимательнее вслушиваться в бархатный голос, так монотонно звучащий в стенах ее скромной обители. Привычка тихо нашептывать себе старую детскую считалочку, когда то самое чувство, как спица, вновь дает о себе знать больными уколами где-то под ребрами. Привычка сторониться прохожих, делать вид, что она в полном порядке. Привычка врать на участливые вопросы друзей, которые волнуются за нее, подозревая что-то не ладное. Врать, ибо правду она не раскроет им даже под приставленным к горлу клинком.

      А вместе с этими привычками пришла и та самая мысль, что диким вихрем мечется у нее в голове. Туда-сюда, обратно, в конец, и вновь по кругу. Свободное пространство, вакуум, и лишь горький осадок на самом дне.

      Что это, Скарлет? Обреченность? Безнадега?

***



— Почему ты приходишь ко мне? — Зереф, все так же наблюдающий за унылостью ночных улиц, перевел на нее взгляд. — Почему ко мне, а не к тому же Нацу? Он ведь…
— Должен убить меня. Да, но Драгнил не самый лучший собеседник в некоторых ситуациях. А ты чуть ли не единственный человек из всей своей гильдии, которого я знаю в лицо.

      Глаза Эрзы непроизвольно расширились. Что?..

      Но ей и не нужно озвучивать вопрос — парень и так все понял предельно ясно.

— Я помню тебя. Еще с того времени в Райской Твердыне. — По губам скользнула кривая усмешка, а взгляд стал слегка прищуренным. — Когда глупые смертные пытались вызвать меня и запечатать мой дух в мальчишке. У них даже почти получилось, и частица меня действительно оказалась в том пареньке. Как же его... Джерар, кажется.

      Это этого имени что-то кольнуло под ребрами. Что-то старое, давно забытое, но не исчезнувшее. А еще стало как-то досадно и немного обидно… отчего-то.

— Я помню все, что он видел, все, о чем думал и что чувствовал. А ты оказалась самым приближенным к нему человеком. Забавно, однако. Титания, перед именем которой трепещет чуть ли не вся страна, а сейчас ты еле удерживаешь дрожь в руках лишь при одном взгляде на меня. Тебе страшно?
— Глупо бояться Смерти, — Скарлет смотрит неожиданно дерзко, со слепой уверенностью в самую бездну зрачков кровавых глаз. И даже умудряется почти с точностью скопировать его кривую усмешку.

      Зереф лишь одобряет ее немой вызов, ему угодно видеть Алого рыцаря в сияющих доспехах, чем сломленную девчонку, забившуюся в угол собственной же комнаты.
      А для нее это все как хождение по тонко натянутому тросу. Метаться меж страхом и смелостью, выбирать либо жуткий трепет в груди, либо ослепляющую ее отвагу. И безумная пляска огней в самой бездне зрачков так и тянет выбрать третье и поддаться безумию. Вместе с ним.

      Так что же ты выберешь, Титания?

***



— Ты так и не ответила на тот вопрос. — Эрза вздрагивает скорее рефлекторно, чем от неожиданности. Его внезапное появление за спиною не заставляет ее даже прервать излюбленное занятие — полировку клинков и мечей, а Зереф лишь каким-то оценивающим взглядом осматривает оружие.
— Какой еще вопрос? — она не смотрит в его сторону, но отчетливо слышит смешок. В камине потрескивают поленья, а блики от огня устроили занятный танец на сияющих титановых латах. Завораживает взгляд, заставляет отвлечься и даже присутствие мага нисколько не смущает. Теперь. Прошел ведь уже месяц, а воительница научилась, если вообще не бояться его присутствия и взгляда кровавых глаз, то умело прятать сей страх за задворки души. Души, которая полыхает не хуже этих бревен в камине.

      Теперь это уже тоже привычно.

— О твоих страхах. Ты боишься меня?
— Кажется, мы это уже проходили. И ты знаешь мой ответ, — мгновения достаточно, чтобы Зереф моментально оказался перед ней, а вот взмаха темными ресницами — нет. Он слишком близко, а желание сильнее вжаться в кресло Скарлет подавляет почти моментально. Показывать перед ним слабость недопустимо, ведь Алый рыцарь уже давно понял, что в этой игре двух безумцев поддаваться нельзя. Оступишься — и тебя съедят заживо.
— Твои слова подобны туману — мешают тебя разглядеть. Ведь ты, — он наклоняется ближе, полностью игнорируя остроту лезвия клинка в руках воительницы, — всегда уклоняешься от ответа.

      Она смотрит на пляску огней, но уже не на своих доспехах, а в его глазах. Демон ведь, точно демон.
      А может, даже их прародитель.

      И почему-то так остро хочется усмехнуться, точно в его излюбленной манере. Эрза и не собирается себя сдерживать и ловит лишь прищур алых глаз в ответ на свои действия.

— Если бы боялась, то сделала бы так? — кажется, что еще чуть-чуть, и острие клинка пройдет сквозь мага — уж больно он нереален здесь, в ее комнате, в ее мире. Среди тихого потрескивания поленьев и причудливого танца бликов огней на сияющих латах из титана, среди чувств умиротворения, уюта и тепла. Здесь ли место темной магии? Определенно нет. Тогда почему он не кажется ей лишним? И огни в глазах Алого рыцаря так похожи на его.
— Грань между смелостью и отчаянием уж больно мала, тебе ли не знать, Титания?
— О таких, как я, куда уместнее сейчас сказать: «она либо отважна, либо глупа».

      Ответ Скарлет, видимо, приходится по душе Зерефу и он одобрительно хмыкает себе под нос.

— А вы, люди, все же забавные. Упорно идете к цели, когда конец очевиден и ищете загадки там, где их нет. Ваше любопытство, — он наклоняется к самому уху, и кожу обдает горячим шепотом, — вас и погубит.

      А после выпрямляется, будто ничего не произошло и вновь обходит кресло, беря в руки рядом лежащую катану.

— Острое лезвие, сделанное из японской стали. Приблизительно период Камакура*, а поверхность меча похожа на черный бархат. Искусная работа, ничего не скажешь, а само оружие изящно и красиво. Но в руках неопытного бойца не больше чем дорогостоящая игрушка.

      Эрза слушает внимательно, невольно отмечая, с каким трепетным и еле скрытым восхищением темный маг осматривает ее меч. Алая вишня всегда притягивала к себе взгляд.

— Такие познания. Интересно, откуда?

Зереф прикрывает глаза и вновь издает еле слышный смешок. Действительно, откуда же.

— Вспомни, сколько мне лет и избавь от излишних объяснений, — он аккуратно кладет меч на журнальный столик прямо перед ней. — Жаль потерять такую красоту во время боя, но еще досаднее не увидеть ее в полном расцвете во время него.

      И его глаза сбивают с толку, не дают понять одну незначительную деталь: о ком именно он сейчас говорит.
      Алая лишь устало трет переносицу. Его взгляд слишком пронзителен.

— Жизнь наполнена сражениями, а увидеть и первое, и второе ты всегда успеешь. Если, конечно, тебе будет угодно находиться поблизости в нужный момент.
— Я, пожалуй, больше предпочту посмотреть на тебя, Титания, во время последней битвы. Надеюсь, твоя катана будет при тебе, – и она отчетливо улавливает нотки удовольствия в бархатном голосе. Усталость как рукой снимает, а взгляд ореховых глаз не менее пронзителен, чем его.
— Последняя битва? А скоро ли…
— Скоро.

      Зереф вновь подходит слишком близко, но теперь останавливается сбоку и берет в руку алую прядь, задумчиво рассматривая.

— И все же Нацу ошибался. Ты такой же, как о тебе и говорят.
— Люди много о чем говорят. Сказки, быль, всякая ерунда и плод чьего-то воображения. Люди не были возле меня, когда я еще жил. Просто жил, а не существовал. Просто потому, что рядом со мной смерть.
— И ты решил гордо нести ее знамя, уничтожая все и всех на своем пути. — Воительница резко оборачивается в сторону парня и смотрят дерзко, почти с гневом. А ему ничего не остается, как растянуть губы в привычной усмешке. И это ее почти бесит.
— Ты находишь это забавным?
— Я ведь уже говорил, что вы сами забавны, смертные, так же, как и ваше поведение и поступки, — маг все еще рассматривает волосы Эрзы, не поднимая на ту взгляд. А на ощупь — натуральный шелк, оттенка его безумия. — Но вы так же и ничтожны. Живя не одно столетие, не один век, я из разу в раз наблюдаю взлеты и падения эпох и ваши ошибки, которые вы даже не стремитесь исправить или хотя бы просто не допускать. А я... я лишь предвестник смерти, как ты и сказала. И поэтому мир отвергает меня. Он делал это всегда, ну а я, — Зереф наконец-то удосуживается перевести взгляд на Алую. — Я отвергну этот мир и позволю ему переродиться. Я уничтожу все, и ни одна душа не скроется от моего гнева.

      От этих слов она прям вскакивает с кресла, яростно сжимая в руке рукоять отполированного клинка, как олицетворение ее отваги, ее гордости и силы.

— Хвост Феи остановит тебя...

      И нельзя не заметить искру интереса в его глазах.

— Мавис сказала тоже самое, однако у вас нет выбора, феи. Смерть от моей руки или полное уничтожения из-за ярости Акнологии. Пир Короля драконов, неужели вы думали, что остановив План Затмения, вы остановите и свою собственную смерть?

      Эрза понимает все куда четче, чем хотела бы, но лучше вообще не знать всей правды. Не такой правды.

      А Зереф тем не менее продолжает, вновь сокращая расстояние между ними и беря за подбородок воительницу:
— Нацу единственный, кто может принести мне столь долгожданный покой, но если я убью Акнологию и впитаю в себя всю его силу и мощь, то вашему Саламандру не тягаться при таком раскладе со мною. Но если он убьет меня раньше, то разбираться с Королем драконов вам придется самим. А вспоминая вашу стычку на острове, я очень сомневаюсь, что чаша весов склонится в вашу сторону. Да и что это за убийцы драконов, не сумевшие победить даже одного из них?

      То, как он ухмыляется, ясно дает понять одну вещь — сказанное здесь и сейчас не шутка, и да, при таком раскладе им придется очень туго. Но...

— Ты знал... Откуда?
— Это уже не важно, — все еще не отстраняется, а горячее дыхание обжигает губы. — Потому я и хочу увидеть тебя, Титания, во время последней битвы. Я хочу увидеть, как ты расцветешь.

      А потом становится по-настоящему жарко. Невыносимо и обжигающе, а воздух будто высосали прямо из легких. Внутри все кувырком, а в голове лишь та мысль, тот дикий вихрь, и Эрза ощущает его столь же явственно, как и чужие губы, так властно сжимающие ее, и руку на затылке, оттягивающую назад ее голову, выдирая клочья алого безумия. Шершавый язык проходится по совсем не шелковой, но все же нежной коже шеи, украшенной рубцами и тонкой паутинкой шрамов. Воздуха все равно не хватает просто в катастрофическом количестве, но она тянет его за волосы, дабы взглянуть в глаза и окончательно понять, на какую же сторону ей падать. И немого ответа вполне достаточно, чтобы уже самой впиться в губы мага, прокусывая их до крови.

      А под ребрами так глухо и больно бьется досада, обида и уже другое чувство, что-то старое, давно забытое, но не исчезнувшее. Красновато-лиловый символ тает в воздухе, подобно иллюзии, а синева, что темнее неба, уже не обрамит столь дорогое сердцу лицо. И почему-то хочется то ли кричать, то ли шептать лишь одно слово, прося о прощении. Но Алый рыцарь лишь сильнее вжимается в столь ненавистное, но нужное сейчас тело, и клинок летит куда-то на пол.
      В горле давит полу-всхлип, полу-стон, веря отчаянно и со слепой уверенностью в своих друзей, у которых обязательно будет завтра. И жизнь тоже будет, они за нее еще поборются. Ну а она...

      ... оступиться лишь раз, пасть на одну из сторон. Вот только борьба не между добром и злом, а в ней самой и за совсем другие идеалы. И только в бесконечном падении ухватиться за протянутую руку, выбрать третье, поддаться безумию. Ведь это он ворвался диким вихрем в ее жизнь, сметая все на своем пути, оставляя лишь пустое пространство вокруг себя, вакуум, и горький осадок на самом дне.

      И Скарлет почти уверена, что это уже привычка.

      А ее друзья обязательно справятся, и тогда ей не придется прятать взгляд и избегать участливых вопросов о ее самочувствии и делах. Она, возможно, и забудет все, словно один из тех снов, которые уже отпечатались в сознании, на сетчатке глаз, по ту сторону век. И тогда не придется просить прощения у памятников, заменивших некогда живых людей.
      ... тогда...
      ... возможно...
      ... когда "завтра" не будет иллюзией...
      ... когда они отвоюют свой собственный мир...

      Она обязательно улыбнется им, искренне и счастливо, не сдерживая слезы и переходя на дрожащий полушепот. Она пустит солнечный свет в свою жизнь, растворяя темные мазки странного художника.

      Но сейчас можно лишь прикрыть глаза и поддаться их общему безумию в алых тонах.
Примечания:
* — период Камакура (1185—1333 гг.) был эпохой самураев и, учитывая развитие мира героев "Фейри Тейла", я осмелюсь допустить, что если бы у них и был подобный период, то его можно датировать 3-4 веком, в то время, как персонажи манги живут в 7 веке. Учитывая возраст Зерефа, он вполне мог застать эту важную эпоху в развитии искусства владения холодным оружием.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.