Thaw Out My Love, Make Me Shiver

— Я никогда не видел отца таким разгневанным, как в тот день, — сказал Курт. Его взгляд по-прежнему был сосредоточен на пакетиках сахара, которые он тщательно выкладывал в ровные ряды, а затем снова брал в руки. Курт не хотел увидеть жалость или сожаление в глазах Блейна, и уж тем более осуждающий взгляд. — На следующий день отец просто подошёл к Брайану и ударил его кулаком в лицо, перед тем как копы его арестовали. Чужие руки протянулись над столом и накрыли кисти Курта, заставив прекратить теребить несчастные пакетики. Курт сделал глубокий вдох, сжимая в ответ ладони Блейна, когда тот аккуратно коснулся его рук. — Это не твоя вина. Руки Курта судорожно сжались, а сам мальчик осмелился поднять взгляд, чтобы глянуть в глаза Блейну. — Что? Эту фразу Курту говорили раньше, когда отец заставил его пройти терапевтическое лечение у психолога. Врач, к которой Курт приходил на сеансы, говорила, что он ни в чем не виноват, но женщина казалась совершенно неискренней, поэтому Курт не мог поверить ни единому её слову. — Я знаю, что ты, должно быть, чувствуешь, что во всём виноват, но это не так. — Но я должен был... — Нет, — всего одно слово, прозвучавшее так твёрдо, так непоколебимо, копнуло глубоко внутрь Курта, и мальчик судорожно вздохнул, почувствовав, как глаза жжёт от слёз. — Ты был маленьким. Ты думал, что поступаешь правильно. Ты не должен был пройти через этот кошмар, но ты был таким смелым, что пошёл на это и смог признаться отцу, когда он спросил. Курт сглотнул комок в горле, крепче сжав руку Блейна. — Но я должен был сразу рассказать. Я должен был понимать, что нельзя такое скрывать, я мог бы... Рука выскользнула из хватки Курта, прежде чем Хаммел успел что-либо сказать. Блейн встал со своего места и присел рядом с Куртом, чтобы обнять его так крепко, что Хаммел едва мог вдохнуть. — Надо было поговорить об этом наедине. Мы можем поехать ко мне. У меня дома никого нет, — Курт кивнул, но когда Блейн захотел встать, он обнял его ещё крепче, потому что ему нужно было еще несколько секунд, чтобы справиться со своими эмоциями. Когда Курт почувствовал себя лучше, он отпустил Блейна, и парни собрали свои вещи, не забыв выбросить стаканы с холодным кофе в урну на выходе. Они доехали до дома Блейна очень быстро, едва перекинувшись парой слов, за исключением редких вздохов Курта и шмыганья носом, пока Хаммел пытался успокоиться. Курт впервые в жизни рассказал всё, что произошло. Он никогда не чувствовал себя комфортно, чтобы рассказать отцу; только не после того, как уже обвинил сам себя. Хаммел не хотел, чтобы отцу стало еще хуже, чем было. Курт был рад, что возле дома стояла лишь одна машина, припаркованная на подъездной дорожке, — тот самый красивый классический автомобиль, о восстановлении которого, как помнил Курт, Блейн ему рассказывал. Машина была вишнёвого цвета и сияла так, словно только что была пригнана из салона; Курт пообещал себе, что обязательно удостоверится в качестве машины, если ещё раз будет в гостях у Андерсонов. Но сейчас Курт последовал за Блейном в дом, оценивая дизайн жилища как "скучный, но со вкусом", пока парни шли через кухню и далее к лестнице, ведущей наверх. Как только они вошли в комнату, что наверняка была спальней Блейна, Курт положил свою сумку на стул и перевёл дыхание. — С тобой точно всё в порядке? — прошептал Блейн, подойдя к Курту, который тут же распахнул глаза. — Да, я в порядке; просто тяжело говорить об этом. — Ты не обязан, и я не должен был тебя заставлять. Это из-за меня ты так себя чувствуешь. Прости. Курт отмахнулся — Блейн сделал не те выводы. — Если бы я не хотел, чтобы ты знал, то я наверняка не рассказал бы тебе, — напомнил он Блейну. — Я... Раньше мне не хватало сил заговорить об этом. Просто мне ни с кем не было так комфортно, как с тобой, — Курт сухо усмехнулся. — Мой отец до сих пор не знает всего, и если так пойдёт и дальше, то никогда и не узнает. — Почему? Он очень сильно любит тебя, ты же не думаешь, что его отношение к тебе изменится? — Нет, нет, конечно, нет! Но, я не знаю... Я просто не хочу, чтобы он знал обо всём, — тяжёлый вес вины не остановил Курта от признания. Хаммел смотрел куда угодно, но только не в глаза Блейну. В воздухе повисла долгая тяжелая пауза. — Иди сюда. Блейн снял свои ботинки, жестом призвав Курта сделать то же самое, прежде чем они оба легли на кровать. Курт прижался к груди Блейна, слушая устойчивый ритм биения сердца Андерсона, который его успокаивал. — Я не потерял ни капли уважения к тебе, чтобы ты знал. Я знаю, что ты знаешь... точнее, надеюсь на это. Парни замолчали. Пальцы Блейна легко массировали затылок Курта, аккуратно, чтобы не испортить укладку, а большим пальцем другой руки Андерсон нежно поглаживал кисть Курта, расположившуюся на его груди. Блейн чувствовал, как напряжение медленно покидало Курта и как мальчик в его объятиях постепенно расслаблялся. Хаммел совсем затих, и Блейн уже подумал, что Курт уснул, пока тот не заговорил, слишком тихо, чтобы услышать, но Блейн почувствовал: — Спасибо. — В любое время, — Блейн опустил голову и поцеловал Курта в макушку, а затем лёг обратно на подушку. Андерсон крепко держал Курта, пока мальчик опять не заплакал. Он рыдал так сильно и безмолвно, как рыдают люди, когда освобождаются от боли. Блейн обнимал его и покачивал в своих руках, пытаясь сказать Курту как можно больше утешительных слов, но они казались такими пустыми по сравнению с тем, что случилось с Хаммелом. Потеря невинности, потеря способности говорить открыто с близкими людьми, потеря матери, детство, что было украдено у Курта в мгновение ока. Блейн знал, что Курт никогда так не открывался, что сейчас он был так опустошен, поэтому Андерсон крепко держал его, пока солёные слёзы мальчика впитывались в его поло. Гнев сочился в жилах Андерсона, пока он укачивал Курта. Он не знал имени того мужчины, понятия не имел, где тот находился, но Блейн так сильно хотел выследить его и покромсать этого ублюдка. Доминирование сабом, когда тот не нуждался в этом, когда не хотел этого, было самым ужасным преступлением. И возраст здесь был совершенно неважен, это насилие над телом, и большинство Домов отступают, когда саб говорит "нет", но некоторые... Некоторые... Блейн хотел найти таких и, и, и, узнать, как можно подавить их способность производить феромоны доминирования. Прошло несколько долгих минут, прежде чем Блейн понял, что всё напряжение и боль покинули Курта и он уснул в его руках. Его губы были приоткрыты, пока мальчик медленно дышал; дорожки слёз ещё блестели на его безупречно совершенной коже. Блейн сделает всё что угодно, чтобы Курту было комфортно. Это самое меньшее, что он может. Блейн откинулся на подушки и позволил себе расслабиться, пока не провалился в сон.

♦ ♦ ♦

Курт проснулся, почувствовав пряный аромат одеколона и резкий запах малинового геля для волос, которые пахли так знакомо. Курт уткнулся носом в грудь Блейна и почувствовал, как она завибрировала от слов, что сказал Андерсон. — Добрый день, соня. Курт издал смешок и наклонил голову так, чтобы посмотреть в глаза другу. — Прости, что заснул на тебе. Я не хотел. Блейн отмахнулся. — Не волнуйся. Он широко улыбнулся, и Курт почувствовал, как и его собственные губы тоже расплываются в улыбке. Лица парней были так близко друг к другу. Что-то мелькнуло в глазах Блейна перед тем, как... О. Мягкие губы Блейна неуверенно коснулись губ Курта, прежде чем Андерсон сполз вниз так, чтобы парни оказались на одном уровне, и от этого всё стало гораздо лучше. Ладонь Блейна прижалась к щеке Курта, притягивая его ближе к себе в поцелуе, и внезапно целомудренность переросла во что-то более отчаянное. Они немного столкнулись зубами, пока не нашли общий ритм. Лёгкие Курта заныли от нехватки воздуха, но, как только язык Блейна коснулся его губ, он не мог и не хотел останавливаться. Губы охотно поддались давлению, и Курт не смог сдержать стон, когда их языки соприкоснулись. Хаммел схватился руками за спину Блейна, цепляясь пальцами за его поло, нуждаясь в какой-то опоре. Курт жалобно застонал, когда Блейн отстранился и убрал его руки, вместо этого потянув запястья Курта ему за голову. Хаммел беспомощно прогнулся в пояснице, когда к его полутвёрдому члену прилила кровь из-за того, что Курт ощутил, как чувство безопасности наполнило его вместе с заботой и прекрасным ощущением, что его крепко держат. Блейн подтолкнул носом его подбородок, заставив откинуть голову назад и обнажить шею, и устроился между его разведёнными ногами, посасывая и покусывая шею Хаммела. Курт почувствовал, как член Блейна, такой же твёрдый и тяжёлый, прижался к его бедру. — Чёрт, Блейн... — Ты не так должен ко мне обращаться, — прорычал Андерсон, в наказание укусив шею Курта. Курт знал, чего тот хотел. — С-сэр, пожалуйста, — выдохнул он. Блейн не удосужился ответить — просто повернул бёдра так, что их члены оказались... — О боже! Блейн издал короткий смешок и вновь толкнулся бёдрами, заставив Курта откинуться на подушки от удовольствия. Хаммел не мог сдержать стоны, что срывались с его губ. Трение члена Блейна против его собственного и небрежные укусы Андерсона были слишком потрясающими, чтобы заставить Курта замолчать. — Курт, тук-тук, — горячо выдохнул Блейн ему в шею. Курт замер. — Что? Блейн отстранился с обеспокоенным выражением лица. — Тук-тук? Глаза Курта распахнулись, и он понял, что лежит в кровати Блейна, на его груди, и... фу... пускает на него слюни. Он также сообразил (слишком поздно), что его член был полностью возбуждён и прижимался к ноге Андерсона. Это был самый яркий эротический сон, который ему когда-либо снился. Почему, о боже, ну почему ему приснилось это прямо сейчас? Он быстро откатился, как только кто-то снова постучал в дверь.