Когда нет выхода.

Силуэт вздрогнул от неожиданности, но не стал поворачиваться, только уткнулся сильнее в какие-то бумаги на столе, Дейдара же тихо закрыл дверь и прошел в комнату, всем своим видом показывая, что его глубоко безразличен этот человек. Развалившись на своем диванчике, он сложил руки под головой, терпеливо ожидая появления Учихи. Итачи не заставил себя долго ждать. Он распахнул дверь ногой, с трудом удерживая в руках целый ворох каких-то бумаг, папок и книг. Вывалив свою ношу на стол, Учиха уселся за него и раскрыл первую попавшуюся книгу. - Повтори-ка еще раз, Сасори, - попросил он своего гостя, - Кровью харкают, говоришь? - Именно так... У меня есть несколько предположений. Давай, открывай болезни пищевого тракта, - отозвался Акасуна, тоже беря себе медицинский справочник, - Я вот только понять не могу, чем они могли отравиться все сразу... - Думаешь, все-таки отравление? Я вот больше склоняюсь к язве, - задумчиво пробормотал Итачи, быстро скользя взглядом по строчкам. - У всех сразу? Да с какого перепугу-то? Либо отравление, либо инфекция, на язву это мало похоже, - удивился Сасори. Дейдара перевернулся на живот, заинтересованно наблюдая за мужчинами. - Мне тоже кажется, что это какое-то отравление, - негромко подал он голос, поняв, о чем они говорят, - Болеют ведь и звери, и птицы, а у них совсем разные желудки, они привыкли питаться разной пищей, и язву у них вызывает разное, я полагаю... - О, Дей, ты уже пришел? - заметил его, наконец, Итачи, - Не сомневаюсь в твоем богатом жизненном опыте, но это, пожалуйста, оставь нам. Чтобы точно определить причину, нужно провести вскрытие... - Я хотел тебе дохлую ворону принести, но на меня начал орать Хидан, - пожаловался Дей, - Но я могу сбегать за ней. - Лежи уж, бегун, не напрягайся, - машинально устало отозвался Учиха, но тут же голос его приобрел напряженные стальные нотки. - Ну-ка... А где же ты нашел ворону, мальчик мой?.. - На улице, - беззаботно, еще не заметив изменившийся тон, отозвался юноша, но тут же прикусил губу. - Так... - Итачи медленно поднялся из-за стола, уперевшись о столешницу руками. - На улице, значит. С Хиданом... - Мы просто постреляли немножко у самого входа... - попытался оправдаться блондин, состроив самую невинную свою мордашку, - Я никуда один не уходил! Ворона прямо там валялась! - Зная тебя и, увы, немного зная Хидана, смею предположить, что первое, что вы сделали, - это разделились и осмотрели территорию... А значит, ты был там некоторое время один! - рявкнул Учиха, - Что я тебе говорил?! Дейдара поджал губы, не имея ни малейшего желания повторять его слова в сотый раз. - Твоя информация устарела, Итачи, - грубо огрызнулся он, - Там нет уже никого. Ни птиц, ни зверей, ни людей, там, наверху, все вымирает! Меня просто некому было сожрать! Да и я уже не тот мальчишка, которого могла испугать какая-то вшивая псина. Я научился защищать себя и в твоей опеке больше не нуждаюсь. - Ты опять за свое... - обреченно простонал Учиха, падая на стул и обхватывая голову руками, - Все резко взрослыми и сильными стали!.. Сасори, за весь разговор так и не оторвавшийся от чтения, тихо усмехнулся. - На войне либо рано взрослеют, либо погибают, Итачи, - негромко протянул он, со вздохом захлопывая книгу и беря какой-то лист с распечатками, - Я даже рад, что он все-таки повзрослел и больше не бегает с визгом от жалких птиц. Дейдара гордо проигнорировал его слова и поднялся с дивана. - А знаешь, что? - бросил он Итачи, выходя из комнаты, - А я иду гулять! Наверх! Учиха собрался было сказать что-то весомое в ответ, но дверь захлопнулась, едва он открыл рот. - Сасори... - ошарашенно прошептал Итачи, - Что вообще с ним произошло? Он же совсем от рук отбился... - Юношеский максимализм. Синдром хозяина жизни, - улыбнулся Акасуна, тоже поднимаясь из-за стола, - Я пойду, пригляжу за ним на всякий случай... - Ох, не рад он этому будет, совсем не рад, - покачал головой Учиха, - Как же он тебя возненавидел, ты и представить себе не можешь. - За что? - удивился Сасори, - За то, что я ему добра желал? - Мы-то с тобой понимаем, что добра, а вот для него это оказалось предательством. Но, знаешь... Он все равно скучал по тебе, - признался Итачи, - И изо всех сил доказывал мне и самому себе, что ты не прав, что он не слабый ребенок, а настоящий мужчина. Ты подумай на счет этого. Не боишься его еще больше травмировать своим поведением? Он ведь ждал тебя в тайне ото всех, а ты все равно снова оставишь его... - Давай, я сам с этим разберусь? - устало перебил его Акасуна, - Вот ты еще меня учить собрался? - Иди уже давай, не догонишь ведь, - махнул на него рукой Итачи, снова утыкаясь в свои бумаги, - И принеси мне кого-нибудь небольшого, эта эпидемия меня всерьез заинтересовала... - Принесу тебе самую милую собачку, что смогу найти, - пообещал ему Сасори, быстро выходя из комнаты и едва не бегом направляясь к ближайшему выходу на поверхность. Главным для него сейчас было найти Дейдару, пока тот не натворил новых дел и не попал в беду, но где искать юношу, Акасуна совершенно не знал. Когда темный туннель остался позади, и Сасори поднялся на заброшенную платформу, стало ясно, что кто-то побывал здесь совсем недавно: на засыпанном песком полу виднелись плохо различимые в темноте следы, около плиты же, закрывающей вход, песок этот был переворошен так, будто кто-то изо всех сил упирался в него ногами, пытаясь сдвинуть тяжелый пластик в сторону. Акасуна уперся в плиту плечом, без особых усилий открывая щель, достаточную для того, чтобы можно было выйти, и вышел на улицу. Здесь было уже совсем темно. Сасори поспешно осмотрел площадь, на которой он сейчас находился. Мрачные высотки офисов и магазинов, разрушенные нижние этажи, уничтоженный некогда роскошный фонтан, везде грязь и липкое ощущение смерти... Все это мужчина видел раньше только в фильмах ужасов, и все это так мало напоминало фильм сейчас. Внимание Акасуны привлекло какое-то движение в конце улицы. - Дейдара! - искренне надеясь, что не ошибся, рявкнул Сасори, срываясь с места, чтобы догнать малолетнего паршивца. Едва различимый силуэт впереди дернулся и тоже припустил бегом, нырнув в какую-то подворотню, изо всех сил стараясь избавиться от преследования. - Стой, дурак! - заорал Акасуна, с ужасом понимая, что если упустит блондина из вида, то уже никогда не найдет его в этом бетонном лабиринте, - Дейдара, подожди! После пяти минут бешеного бега Сасори начал выдыхаться, но и Дей, похоже, уже устал, но сдаваться не собирался. Уже задыхаясь от долгого бега и понимая, что раненая нога не выдержит и минуты такой дикой скачки, Дей свернул в очередной переулок. Обитая красноватым искусственным камнем стена дома показалась ему смутно знакомой, Дейдара притормозил, а после остановился, удивленно осматриваясь. Пройдя еще несколько метров, он, ведомый одной только интуицией, свернул направо. Он точно был здесь когда-то... Дей медленно пошел вперед, вертя головой по сторонам и силясь вспомнить, понять, где он находится. Вдалеке показались какие-то высокие, некогда красивые ворота. Блондин невольно ускорил шаг, его тянуло к этим воротам, память услужливо подкидывала какие-то мутные образы и эмоции, Дей вспоминал, что ему здесь было очень хорошо, что здесь произошло что-то приятное, но что... Толкнув кованую калитку, Дейдара медленно вошел в парк, закрывая глаза. Он вспоминал, как шумела листва старых роскошных кленов, как по тенистым дорожкам гуляли толстые и важные белые голуби. Ему чудился тихий плеск воды, омывающей выложенные камнем берега, радостные голоса детей. Он помнил свой собственный голос и голос своей матери, такой нежный и теплый... Юноша испуганно распахнул глаза, и взору его предстали сухие стволы деревьев, жухлая мертвая трава, пересохшие водоемы и засыпанные мусором дорожки. Не веря своим глазам, Дей медленно пошел по дорожке вперед, заприметив между двумя мертвыми сакурами лавочку. Ту самую лавочку, что была в его воспоминаниях, ту лавочку, на которой сидели они с матерью. Опустившись на деревянную скамью, чудом уцелевшую в этом жутком мире, где дерево стало единственным источником тепла и света, он устремил взгляд на дно иссохшего пруда, покрытое гнилой тиной, сухими ветками и мусором. - Дейдара... - послышался сзади тихий голос.