Чужая семья

Дорога в столицу была долгой и тяжелой. Ричард ехал в карете. Не в той, с человеком в сутане – но он был даже рад этому. С ним ехал носатый господин, по-видимому – слуга. Он отрекомендовался мэтром Дюбуа. Мэтр почти не разговаривал с мальчиком, только изредка спрашивал, не нужно ли тому чего-нибудь. - Нет, благодарю вас, - чаще всего был ответ. Они останавливались на ночлег на постоялых дворах, ужинали и ложились спать. По ночам Дикон плакал, завернувшись с головой в одеяло. Его спутник же храпел всю ночь, и храп мешал засыпать. Но Ричард дремал днем в карете, хотя от этого голова становилась тяжелой. На девятый день путешествия Ричард заболел. Он заснул, едва прикоснувшись к ужину, а ночью проснулся от собственного крика. И даже разбудил мэтра Дюбуа. - Что вы кричите среди ночи? – недовольно спросил тот. К счастью, в гостинице в ту ночь был лекарь. Он дал Дику какое-то снадобье, и посоветовал день провести в постели. Но почему-то носатый решил, что медлить не стоит, и отправился в путь днем. Он был очень недоволен, но относился к Дику чуть мягче, чем обычно. Через несколько часов карета снова остановилась. На ночь мэтр дал мальчику то снадобье, которым, вероятно, снабдил его лекарь в прошлый раз. Дик лег, но уснуть не мог. Голова раскалывалась от боли, слезы снова катились по щекам. Он думал, что никогда уже не увидит не только мать с отцом, но и сестер. Монахини не могут выходить за пределы монастыря, а мужчин в святую обитель не пустят. «Получается, Айри, Эдит и Дейдре тоже как бы умерли», - думал он, тихо всхлипывая. - Ричард, что вы там возитесь? Спите уже, завтра мы доедем. И хватит лить слезы, это недостойно мужчины и дворянина. Дик ничего не ответил. Сон и усталость, наконец, взяли свое, и он уснул. Последнюю часть пути Ричард почти не запомнил. С утра голова болела еще сильнее, перед глазами висела обморочная пелена. Он не смог проглотить ни ложки каши, что дал ему мэтр Дюбуа. - Вы слишком капризны для ребенка, оставшегося без родных. В приюте такую кашу бы съели и сказали «спасибо». - Так меня отдадут в приют? Дик смотрел на носатого круглыми от ужаса глазами. «Не может быть» - вихрем пронеслось в голове, - «ведь тот, в сутане, говорил про какую-то семью». - Да вам в приюте – самое место. Но не волнуйтесь – Его Высокопреосвященство кардинал Сильвестр слишком добр к сыну мятежника. Вас отдадут на воспитание в семью барона Заля. Хотя я был бы против этого – от человека, на чьем гербе дикая свинья, можно ожидать только дикости и свинства. Дик сжал кулаки – как смеет этот человек насмехаться над гербом Повелителя Скал?! Но ничего не сказал – просто не мог говорить. В глазах мельтешили черные точки, и Дик держался из последних сил. Выглянув в окно, он увидел вдали верхушки шпилей и колоколен. - Теперь, самое большее – через час мы будем на месте. Ричард, вы слышите? Ричард! Но тот не слышал мэтра Дюбуа. Не чувствовал он, как карета въехала в просторный двор, как слуги вынесли юного герцога на руках. И миловидная женщина со светло- русыми волосами, уложенными в замысловатую прическу, всплеснула руками. - Бедный мальчик. Что с ним? - Похоже, горячка. Он заболел еще в пути. Велите позвать лекаря, и пока не разрешайте вашему сыну заходить к герцогу Окделлу. Это может быть заразно. Глядящий на все это из окна своей комнаты на втором этаже ее сын недобро усмехнулся. Северин уже знал, что его отец взял на воспитание сына Эгмонта Окделла. Не то, чтобы барон Заль мечтал повесить на шею обузу, но таково было решение кардинала Сильвестра. Идти против всемогущего Дорака не решался никто. А матушка – баронесса Заль была даже рада тому, что ее сын будет расти с ровесником. «Нужен он мне, как лошади пятая нога», - подумал одиннадцатилетний Северин, - «у меня есть друзья, с которыми можно поиграть и пошалить». Избалованному вниманием единственному наследнику Залей было не жаль ровесника. Даже когда он увидел, что мальчика занесли в дом на руках. «Когда он поправится, я сразу ему скажу, что его место – в людской рядом со слугами. В моей комнате он появляться не будет» - решил Северин. Дик очнулся и увидел, что возле его постели сидит женщина в нарядном платье. Дома у матушки и сестры никогда не было таких нарядов. В руках она держала вышивание. Увидев, что мальчик открыл глаза, она отложила рукоделие и улыбнулась. - Как ты себя чувствуешь, милый? Тебе скоро станет лучше, вот, выпей лекарство. Ричард послушно выпил тинктуру и заработал еще похвалу: - Какой хороший мальчик. Меня зовут баронесса Заль, но для тебя – тетушка Камилла. Ричард взял ее руку в свои и поцеловал – губы у него были обметаны от жара, и шершавая корка чуть царапнула нежную кожу. - Тебе надо поспать, - мягко сказал женщина, - я оставлю с тобой Розу. Она будет присматривать за тобой. И поднявшись, вышла из комнаты. Ричард проводил ее взглядом, подумав, что остался один во всем мире. Но плакать не было сил.