Чужая семья

Шло время. Менторы учили обоих мальчиков всему, что должны знать дети дворян. Ричард и Северин писали диктанты, сочиняли стихи и прозу, занимались математикой и землеописанием. Ментор по чистописанию был очень недоволен почерком Дика, что давало Северину лишний повод посмеяться: - Ты пишешь, как вепрь копытом. - А вы, сударь, смотрите в свою тетрадь и следите за своим почерком. Рин недовольно замолчал. Кроме наук, с детьми занимались фехтованием, гимнастикой, танцами и верховой ездой. Дику досталась гнедая лошадь очень смирного нрава. Ее звали Терри. Северин же гарцевал на линарце, чем очень гордился. Фехтование обоим давалось неплохо – пока они тренировались поодиночке, каждый с учителем. Но стоило им встать в пару, как все полученные знания вылетали из головы. «Правильные» выпады и контратаки забывались – оба шли в бой зло, будто сражались на дуэли. Впрочем, так оно и было – хотя клинки и были не заточенными. - Когда-нибудь я убью тебя, - шипел Северин. - Посмотрим, кто кого, - отвечал Ричард и парировал удар. Он часто говорил это слово. И ждал – когда, наконец, проклятый «навозник» успокоится и перестанет его донимать. Дику хорошо давалось рисование, особенно удачны были пейзажи. Он рисовал по памяти склон, поросший горный вереском, старую стену, обвитую плющом, собак на псарне. Ментор говорил, что у мальчика – талант. - Этот талант никуда не денешь, - отвечал барон Заль, - будет малевать картинки в альбомы девицам, и толку-то. Лучше бы фехтовал. Однажды после обеда Альфред Заль вошел в библиотеку. Ричард был там – он читал трактат о рельефе местности. Ему было интересно все, что связано с горами, скалами, камнями. Повелитель старался изучить подвластную ему стихию – хотя бы по книгам. - Ричард, мне надо поговорить с тобой. Тот отложил книгу. - Я знаю, ты любишь читать. Но зачем ты полез за теми книгами, что под запретом? Я не ожидал такого от тебя. Придется тебя наказать со всей строгостью. Сердце стукнуло как-то неровно. - Господин барон, я не брал запрещенных книг. Мне хватает тех, что вы разрешили читать. - Вы, к тому же еще и лжете. Если бы вы, герцог Окделл, признались сразу и попросили прощения, я бы мог понять. Но ложь – это недостойно. Из-за отцовской спины маячила хитрая улыбочка Северина. Как же Дику хотелось ударить по этой наглой роже – так, как учил его конюх еще в Надоре. Но нельзя – надо терпеть, хотя нервы на пределе. - Я вам говорю правду, - голос зазвенел, как сталь клинка, - я не брал этой книги. - Хорошо, тогда скажите, где эта полка. Просто подойдите к ней. Дик этого не знал. Северин делал ему какие-то знаки, но Ричард не понимал, чего от него хотят. И просто потерянно бродил между стеллажами с книгами. - Довольно, - услышал он голос барона, - я вижу, что вы не лжете и не притворяетесь. И тот обернулся к сыну. - Значит, наказать придется кое-кого другого. Отец и сын вышли из библиотеки. Дик снова сел за стол, но не мог сосредоточиться на чтении. Буквы прыгали перед глазами. «Тварь», - думал он, листая страницы, - «наглая тварь, он сам взял книгу, а потом все свалил на меня». Больше всего ему хотелось очутиться в Надоре. Пусть там почти не осталось слуг, пусть он будет один – все лучше, чем терпеть насмешки «навозника». Стараясь, чтобы слезы не катились из глаз, Дик дышал ртом, про себя считая до ста. Это помогло успокоиться. Строчки в книге перестали отплясывать, и он снова принялся за чтение. Дверь в библиотеку открылась. И перед ним снова стоял Северин. - Ричард, прости меня. Я взял книгу и сказал, что это сделал ты. Я был неправ, и прошу прощения. Все это он бубнил, как надоевший параграф из книги. Серо-зеленые глаза смотрели без проблеска каких-либо добрых чувств. - Я прощаю тебя, Северин, - глухо ответил Ричард. Никого он не простил. И настанет время – нахал ответит за все. Просто пока надо сделать вид, что все в порядке. А то барон накажет их обоих, а это совсем ни к чему. - Отец, ты слышал? Ричард сказал, что меня прощает. Ты возьмешь меня в казармы? - Ладно, вели, чтобы тебе принесли плащ и камзол. На улице похолодало. Вскоре Дик из окна своей комнаты смотрел на то, как барон Заль и его сын выехали со двора. За спиной что-то прошелестело. Мягкая рука легла Дику на плечо. - Доброго дня, тетушка Камилла, - сказал Ричард. - Мой мальчик, тебя сегодня несправедливо обвинили, я знаю. Это очень больно. Но Создатель велел прощать обиды. Ты хочешь почитать со мной Книгу Ожидания? Дик пожал плечами. Дома он читал Эсператию, и слышал от матушки, что олларианство – искаженное учение о Создателе. Но тут, в Олларии все по-другому. Словно угадав его мысли, женщина сказала: - Неважно, на каком языке ты читаешь молитвы. Главное – чтобы они шли от сердца. Создатель любит каждого из нас, поверь мне. Она зажгла четыре свечи и замкнула дверь на ключ изнутри. - Так нам никто не помешает. Давай помолимся за твоих родителей. Пусть они в Рассветных Садах будут счастливы. При упоминании о родителях Дик внутри сжался, как от удара. И, не в силах сдерживаться, заплакал – сначала тихо, потом – все громче, и наконец, из его груди вырывался тоскливый вой. Он плакал так, как ни разу до этого – будто вода прорвала плотину и хлынула мощным потоком в прорыв. А Камилла Заль прижала его к себе – Дик не сопротивлялся. Она усадила его на колени и начала укачивать, как младенца, напевая что-то. Она пела колыбельную – древний извечный напев, что матери поют детям. Дик начал успокаиваться – поток слез иссяк, и он, немного смущенный тем, что его баюкают, поднял на женщину заплаканные глаза. И увидел, что она тоже плачет. - Простите меня, - он неловко вывернулся из ее рук и сел рядом с ней, - я… не должен был… вы расстроились из-за меня. - Все будет хорошо, - она говорила, уговаривая не то Дика, не то себя, - все у нас будет хорошо, Создатель услышит молитвы, и утешит тех, кто припадает к стопам его. Она так долго говорила что-то, не замечая Ричарда. Наконец, она вытерла слезы и отомкнула дверь. - Нам с тобой не помешает успокоительный отвар. Служанка принесла поднос с двумя чашками. Тетушка Камилла взяла свою – другую взял Дик. - Знаешь, если Рин будет обижать тебя, скажи мне. Он ведет себя слишком жестоко. Я не хочу, чтобы он стал вторым герцогом Алва. Герцог Алва – Ричард вспомнил, что во дворе замка так человек в сутане обращался к черноволосому военному в черно-синем колете. Но про себя решил, что жаловаться на Северина не станет. Это уж точно недостойно дворянина, тем более – эория.