Чужая семья

Дику сказали, что сегодня они с Северином поедут в гости на детский праздник к Манрикам. Ричард уже знал детей знати – Константин был их ровесником, его сестра Лионелла – на пару лет старше. - Ты должен вести себя достойно, - поучал Альфред Заль, - надеюсь, ментор по этикету не зря получает свое жалование. - Хи-хи, - фыркнул Северин, - кто знает, кто знает. Дикую свинью перевоспитать оч-чень трудно. - Замолчи, - бросил ему отец, - да уж, теперь вас вдвое больше, а хлопот с вами – вчетверо. Большой зал был ярко освещен и украшен цветами. Детей было немало – от трехлетних малышей до двенадцатилетних подростков. Рыжий Константин хитро смотрел на Дика. Северин что-то прошептал ему, и оба засмеялись. Ричард решил быть выше сплетен и сплетников. Тактика «тебя здесь нет, меня здесь нет» выручала, хоть и не всегда. Пока он с интересом оглядывал зал, рассматривая картины и витражи, к нему подошла девочка лет семи-восьми. В парчовом белом платье она была похожа на большую красивую куклу. Дик подумал, что она – ровесница Эдит. Вот только у его сестры никогда не будет такого нарядного платья. - Здравствуйте, сударь – ее голосок звенел лесным ручейком, - как вас зовут? - Ричард Окделл, эрэа, - Дик изящно поклонился маленькой красавице. - А я – Анна-Рената Колиньяр, но вам я разрешаю звать меня просто Ани. - Тогда зовите меня Дик. Малышка явно решила взять его под свое покровительство. - Сейчас я принесу вам миндальное пирожное. Вы любите их, Дик? - Да, очень. Дику в Надоре не приходилось пробовать пирожные, а в доме Залей он ел их пару раз. Тут дверь открылась, и в зале появился надменный мальчик с темными до плеч волосами и дерзкими глазами. - Эсти! – восторженно пискнула Анна-Рената, - это мой брат Эстебан. Я лучше отдам пирожное ему. Ричард пожал плечами. Обойтись без сладостей он мог, и охотно бы променял их все на мед, которым угощал его надорский старый пасечник. А Эстебан тем временем подошел к Дику вплотную и взял его за подбородок, вынуждая поднять голову. - Да, Рин, у тебя все-таки появилось то, чего нет у меня, - сказал он, - живая игрушка, как забавно. - Я не игрушка! – Дик мотнул головой. Но пальцы наглеца крепко держали – не вырвешься. - Да? А кто же ты? Рин, уступи мне его на вечер. Меняю на лук со стрелами. - Бери! – захохотал Северин. Дику удалось, наконец, вырваться – он понял, что если не сможет ответить «навозникам» сейчас, то будет презирать себя всю жизнь. Кулак с размаху впечатался в красивое лицо. Следующим движением Ричард опрокинул подскочившего Северина. И когда на шум прибежали взрослые, то трое мальчишек колошматили одного. Лионелла с равнодушием смотрела на побоище, ощущая себя прекрасной дамой, из-за которой рыцари сражаются между собой. А маленькая Анна-Рената хлопала в ладоши и весело смеялась. Все это казалось ей весьма забавным. Кладовка под самой крышей явно была не предназначена для того, чтобы в ней ночевали. Но – что поделать, Ричарду пришлось устраиваться там. Постель с успехом заменил матрац, рука под головой – подушку. Несмотря на гневную речь барона Заля, Дик чувствовал себя превосходно. Чуть болела скула, на которой сиял синяк, да на костяшках содрана кожа, но это – пустяки. Ведь они, эти навозники поняли – Ричарда не игрушка, не их собственность. Он – человек, и требует к себе человеческого отношения. А скандал в доме Манриков вышел грандиозный. Ричарда увели, и он был вынужден два часа сидеть в карете под замком. Потом появились Альфрад Заль и Северин. Не глядя на Дика, они сели в карету – и она выехала со двора. Рин щеголял ссадиной на подбородке. А что было с носом его приятеля, можно только догадываться. Меньше всех пострадал рыжий Констанс - он навалился на Дика сверху и больше махал руками, чем дрался. - Эй, - послышался знакомый голос, - ты спишь? - Нет, - откликнулся Ричард, - иди к кошками. - Только вместе с тобой, - хихикнул из-за двери Северин, - подожди. Щелкнул замок – Рин проскользнул в кладовку. Изнутри она не запиралась. - Я принес поесть. Хочешь? Ричард подумал, что благороднее всего было гордо отказаться от еды, но желудок своим бурчанием указал на опрометчивость такого решения. - Давай. Тот достал из-за пазухи сверток с пирогом и яблоки. - Грызи их так, матушки с отцом нет, никто не увидит. Они молчали – Дик ел, а Северин о чем-то думал. - Наконец-то ты человеком становишься, а не тряпкой, о которую ноги вытирают, - сказал он. - Ты так любишь, когда тебя бьют? - А ты? Любишь, когда над тобой издеваются? - Лучше уходи – а то опять подеремся. - Ага! И тебе влетит. - Почему это - мне? Ты сам пришел. - А я скажу, что ты меня обманом заманил. Оба снова замолчали, глядя друг на друга в свете единственной свечи. - Слушай, а расскажи мне что-нибудь, - попросил Рин. - И что тебе рассказать? Сказку? Дик произнес это с издевкой, но Рин и не подумал обижаться. - Можно и сказку. Тебе там, в твоем Надоре, рассказывали сказки? - Конечно. Хочешь про замурованную девушку? Северин устроился на матрасе Дика, и, лежа на животе, смотрел на него во все глаза. А тот рассказывал о том, что когда стоили замок, то всегда в стены замуровывали кого-нибудь. Это был как откуп камням – тогда замок стоял долго и охранял хозяев от непрошенных «гостей». И в одном замке замуровали невесту строителя. Она, ничего не подозревая, принесла жениху обед. Ее схватили и заживо погребли в каменной стене. - Это было в Надоре? – спросил Северин. - А если и так – что с того? Просто старая легенда. - Вот надоешь ты мне – я тебя тоже в подвале нашего особняка замурую в стену. - Попробуй. Повелитель Скал – все-таки я. Так что камни возьмут другую жертву. Догадываешься, какую?