Чужая семья

Ричард очень не хотел идти на праздник к Колиньярам. То, что наследнику самой богатой и влиятельной семьи в Олларии исполнилось двенадцать, не являлось праздником для самого Дика. Его именины, надо сказать, не праздновали вовсе – будто забыли. Мальчик даже хотел сказаться больным, но счел этот поступок недостойным. С чего бы герцогу Окделлу бояться навозников? Его страхи разгадал и Северин: - Боишься, – ласково произнес он, - и правильно делаешь. Недавно из поместья приехал Анатоль Мей, нас четверо теперь. - Да хоть сорок сотен, - огрызнулся Ричард. И пошел – теперь отказываться было все равно, что признать свою трусость. А Окделлы не трусят. Сначала все шло чинно-мирно, дети изображали маленьких взрослых – ели пирожные, пили сладкую воду, разговаривали. Девочки присели в уголке с куклами, мальчики беседовали о лошадях, и о том, кто как умеет стрелять. Но как только наставники перестали обращать на них внимание, то четверо привязались к одному. - И что? Побежишь жаловаться? – ехидно спрашивал некрасивый подросток, по-видимому, тот самый Анатоль. - Не-а, - ответил Константин, - он нас на дуэль вызовет. - Ага! Всех четверых. - Мы ему по шее навешаем, - подтвердил именинник. Ричарда вытащили в коридор и повели в большую комнату, которую называли фехтовальным залом. Ему дали рапиру. Все четверо тоже взяли себе оружие – к счастью, учебное. - А я уже боевой шпагой фехтовал, - сказал Эстебан. - Не-е, - с сожалением протянул Северин, - боевой нельзя, убьем порося, мне потом дома влетит. - С него хватит и этих. Убить – не убьем, а синяков наставим. Дик сжал рукоятку учебной шпаги, намереваясь и сам наставить синяков обидчикам. И ринулся в бой. Вскоре Константин взвыл, отскочив на бье. Анатоль присел, баюкая ушибленную руку. Оставались Северин и Эстебан – причем, последний фехтовал значительно лучше Дика. - Роскошно, - раздался от двери ленивый голос, - когда щенки грызутся на псарне, приходится брать палку и разгонять их. Господа, четверо на одного – это не дуэль, а безобразие. В фехтовальный зал вошел высокий стройный молодой человек. Черные волосы спускались ниже лопаток и были стянуты в хвост. Смуглая кожа и живые черные глаза явно давали знать, что этот юноша прибыл откуда-то с юга. На вид ему было лет шестнадцать. Все отскочили от Ричарда и опустили шпаги. - Благодарю вас, сударь, - Дик коротко поклонился, - простите, не знаю вашего имени. - Родриго Кальявэра к вашим услугам, - ответил тот. - Ричард Окделл, - представился Дик. Все четверо столпились в углу и ждали, что будет дальше. - Мой брат - ваш ровесник, но я прихожу в ужас, думая о том, с кем ему придется учиться в Лаик, - сказал Родриго. - Вы – как дети, нельзя оставить без присмотра ни на минуту. - Он сам виноват, - вякнул было Северин. - Неужели? И чем же это он так провинился перед вами, виконт Заль? Или перед вами, маркиз Сабве? К тому же драться в собственный День Рождения – это моветон. Вам придется отстаивать свою честь на дуэлях весь будущий год. - Разве это плохо? – протянул Эстебан. - Отнюдь. Надо только, чтобы была дуэль, а не возня в курятнике, как у вас сейчас. Они с Ричардом вышли из зала первыми, за ними потянулись четверо неудачливых «дуэлянтов». Дик был счастлив, что на него обратил внимание этот уже совсем взрослый кэналлиец. Оказалось, Родриго знал о судьбе Дика Окделла. - А что, у тебя есть младший брат? – спросил Ричард. - Есть. Он остался в Кэналлоа. А я вот приехал поступать в Лаик. Послезавтра мне надлежит быть там. И все – прощай, свобода. - Почему? С новым знакомцем было легко – не приходилось волноваться, что из-за нелепой ошибки тебя высмеют. - Потому, что первые четыре месяца нам никуда нельзя будет выходить, ни с кем разговаривать. И я не уверен, можно ли будет дышать. - Но ведь нельзя жить без дыхания. - А кто сказал, что мы там будем жить? Родриго помолчал и предложил: - Хочешь кэналлийского? Только чуть-чуть, а то я Паоло перед отъездом угостил. А потом – он в постели с компрессом, матушка в горе, отец – в гневе. А я – верхом на Коро и в столицу, пока не наказали. Дик рассмеялся – оказывается, и взрослый Родриго боится наказаний. Хотя, это – просто шутка. Кэналлийское приятно шумело в ушах. Ричард подумал, что ему повезло сегодня. И что Родриго отметил именно его, Дика – хотя мог подружиться с тем же Эстебаном. Словно услышав его мысли, тот сказал: - Знаешь, ты стал бы хорошим другом для моего брата. Не то, что эти – он кивнул в сторону Эстебана и Северина, - нападать скопом на одного. Что может быть подлее? - Обвинять человека в том, в чем он не виноват, - ответил Ричард. Он вовсе не собирался жаловаться, просто так получилось. - А, ну это – политика, - со знанием дела заметил Родриго, - теперь и дети ведут себя подлее взрослых. - Что такое политика? - Большая дрянь, и не забивай себе голову. Этот вечер пролетел незаметно. Скоро Северина и Ричрада позвали в холл – одеваться и ехать домой. - Знаешь, кто за тебя заступился? – спросил Рин по дороге. - Родриго Кальявэра. - Ничего ты не знаешь. Он – двоюродный племянник самого герцога Алва. Соберано Кэналлоа. У них соберано – что-то вроде короля. Впервые в голосе Северина слышались нотки зависти. - Ну и что? - пожал плечами Ричард. - Он с кем попало не будет общаться, - заметил Северин. И, судя по его тону, наследники лучших Людей Олларии и попали в список «кого попало» для родственника соберано.