Чужая семья

Весна 397 год круг Скал Прошло четыре года с того времени, когда Ричарда привезли в столицу и отдали на попечение Залям. Много было за это время и хорошего, и плохого. Но, оглядываясь назад, Ричард думал, что благодарен своим опекунам. Он был подготовлен к Лаик, многое знал – вряд ли он узнал бы столько всего в Надоре. Все реже он вспоминал старый замок, и эти воспоминания скорее навевали грусть, а не желание разрыдаться. Время залечило раны. Общался он с семьей, и с «другом семьи», которого он видел нечасто. Но знал, что Август Штанцлер следит за его, Дика, судьбой. Кансилльер в последнее время сильно сдал. Он кашлял, прихрамывал и все чаще говорил о том, что ему осталось недолго. Дику было его жаль, но, в то же время, эр Август был ему чем-то неприятен. Может – запахом лекарств. А может тем, что уж очень превозносил покойного Эгмонта, хотя сам не участвовал в мятеже, и не помог ничем семье герцога Окделла. Однажды на приеме во дворце эр Август представил Дику графа Васспарда. Это был юноша с прямыми каштановыми волосами и спокойным взглядом серо-голубых глаз. Ричард уже знал, что Валентин – будущий Повелитель Волн, а его отец, Вальтер Придд является супремом Талига. Дик очень хотел подружиться с ним – они были одногодками, а значит, и Лаик им предстояло пройти вместе. Но Валентин не горел желанием общаться с юным герцогом Окделлом. Он бросил пару ничего не значащих фраз, и вскоре поспешил уйти. - Ты решил в дружки к Медузе навязаться? – спросил вечером Северин. - Откуда ты знаешь? - Мне Эстебан рассказал. Смотри, его братца убили за связь с Алвой. Еще и года не прошло. Болтают, что картина там какая-то была. Да, впрочем, мало ли, что болтают. Но лучше бы ты дружил с нами. Ричард уже знал, что существует любовь по-имперски, правда, как эсператист, гневно осуждал такую связь между мужчинами. И намек на брата Валентина показался Ричарду оскорбительным. Но ему уже было не двенадцать – поэтому в драку с Северином он не кинулся. - Вот именно – болтают, а ты подхватываешь. Мы с ним не поговорили даже. А с твоими дружками я не связываюсь. - Всё ещё боишься? - Было бы кого, - фыркнул Ричард. Разговор сворачивал на знакомые рельсы, но тут во двор въехал на своем рыжем Гогане Эстебан. Северин мигом умчался – только его и видели. Дик проводил их взглядом. Он не представлял себе, что вот так поедет развлекаться в компании «навозников» за картами, вином и петушиными боями. Северин, Эстебан и другие из их компании вовсю обсуждали молоденьких красоток, и даже посещали «веселый дом», мечтая украдкой о салоне баронессы Капуль-Гизайль. А у Ричарда дело не шло дальше сочинения стихов, посвященных «Прекрасной Даме». Он так и называл ее про себя, в мечтах строя воздушные замки для избранницы Повелителя Скал. Пока сам еще не зная, кто она. Во дворце, куда барон Заль был приглашен с семьей, Дик увидел Ее Величество. Эр Август рассказывал, как она прекрасна – и как страдает в окружении придворных, и самого Оллара. И выросший на романах и преданиях Окделл мечтал,как однажды, когда к власти придет Ракан, то он сумеет увезти Ее Величество в Надор. Разумеется, они обвенчаются по эсператистскому закону – ведь олларианство искоренят для восстановления истинной религии. И будут жить в старом величественном замке, любуясь склонами, поросшими диким вереском. Если бы Северин разгадал мечты Ричарда, то немало посмеялся бы. Но, к счастью, у юного виконта Заля хватало своих дел. Дик часто вспоминал о Родриго. Спустя четыре месяца он навестил Ричарда в доме Залей. Перекинулся с ним несколькими фразами, пошутил – и уехал. У кэналлийца было полно приятелей-однокорытников, и Дику – тогда еще мальчишке двенадцати лет, не нашлось рядом места. А в Фабианов День Родриго Кальявэру выбрал оруженосцем адмирал Рамон Альмейда. И юный кэналлиец вернулся на юг, к морю. Иногда Дик во сне видел море, солнце – и белозубую улыбку друга. А наяву было все одно и то же – скучающий в кругу семьи барон Заль, его вечно томная супруга, говорящий пакости Северин, да холодная весна Олларии. Впрочем, в последнее время мальчики нашли между собой общий язык. До дружбы было далеко, как до Багряных Земель – но видимость хороших отношений они создали. И дело было в баронессе Заль – она ждала прибавления. Скоро у Северина должен родиться брат или сестра. Волновать женщину не хотелось – и Ричард с Рином часто болтали о Лаик, о том, кто их выберет в оруженосцы, о том, как будет тяжело не общаться ни с кем в течение четырех месяцев. - Вот представь – захочешь мне какую-нибудь гадость сказать – а нельзя! – подначивал его Дик. - А в глаз дать будет можно? - Если не боишься. - Кого – тебя? - Того, что вышвырнут из Лаик с треском. Северин презрительно прищурился. - Начальник Лаик знает, кого можно вышвырнуть, а кого – нельзя. Поэтому нам с Эстебаном можно будет делать все, что захотим. Продолжать разговор не хотелось. В Олларии вовсю цвела сирень. Дик ушел в свою комнату, бросился с размаху на кровать и стал мечтать. Запах сирени сводил с ума, навевал тайные и совсем непристойные мысли. Он знал, что это Чужой искушает человека, и что надо молиться, но молитвы на ум не шли. А стихи сочинялись сами собой. В высоком старом мрачном черном замке, Под сводами, пропитанными властью, Жила принцесса. Нежная фиалка. Нося у сердца горечь и несчастья. Далее он писал о юноше, прекрасном, как рассвет, что приехал в ночь в замок, где «застигнут бурей, попросил приюта». И вот ночью, «идя по замку, в темноте кромешной, он встретил деву – точно привиденье, была вся в белом». Они встретились: Вокруг исчезло все, и понял он, Что та, кого искал он безнадежно, Стоит сейчас пред ним. И он влюблен. Далее, по замыслу, юноша должен был увезти прекрасную принцессу к себе в замок, и жить с ней долго и счастливо. Но строчки не сочинялись. Воск капнул на листок с балладой. Решив, что допишет завтра, Ричард задул свечу – и заснул. В окно светила полная луна, внизу шелестели ветви цветущей сирени. А Дику снилась Катарина Ариго, бегущая по лугу алых маков. примечание - в главе используется "Баллада о любви" автор - Михаил Харди.