Чужая семья

- Послушай, Дик, - Северин говорил шепотом, - ты должен мне помочь. - Я тебе ничего не должен, - ответил Ричард. Но тот лишь махнул рукой. - Как человека прошу – выручи, а? - Ладно, что сделать-то? - Побудь с матушкой, отвлеки ее как-нибудь. Сможешь, Дикон? Северин смотрел умоляюще. - А ты куда собрался, Рин? Тот отвел взгляд: - У меня дуэль. Дик аж присвистнул: - С ума сошел? О госпоже баронессе подумал? Она с ума сойдет, случись с тобой что-нибудь. А ей со дня на день… - Да знаю я. Потому и прошу. Дик, со мной ничего не случится, обещаю. И добавил грустно. - Я же не могу отказаться. - Кто тебя вызвал? - Ты все равно его не знаешь. Да и… - И что? - Нет, ничего. Северин хотел уже встать и уйти, но Ричард вцепился в его руку. - Нет уж, договаривай, друг мой. Не тебя вызвали, а ты вызвал, так? - Ну, да, - Рин опустил голову, как всегда делал, когда отец его ругал за что-нибудь. - Давай, я поеду с тобой, и попробуем решить дело миром. - Ничего не выйдет. Да и тебе лучше остаться дома – мало ли, что с матушкой. - С ней, между прочим, и лекарь и служанки. Я вряд ли чем-нибудь смогу помочь. - Или мы поедем вместе, или тетушка Камилла узнает все сейчас же. Дик был непреклонен. И пусть Рин смотрит на него волком – потом спасибо скажет. Если догадается, конечно. Противником Северина был молодой поручик, обвинивший того в нечестной игре. Дик вздохнул. Не зря в Надоре считалось, что карты и кости от Леворукого, ох, не зря. Это была первая дуэль для Северина, а Дик в первый раз был секундантом. - Ваше имя, сударь? - Маркиз Де Клер. Мой секундант – корнет Дюфруа.Позвольте узнать ваше. - Герцог Окделл. Вы согласны на примирение? - Ваш друг сам вызвал меня. - Это так, - подал голос молчавший до тех пор Северин Заль, - но вы, маркиз, назвали меня шулером. - Это потому, что я заметил нечестный прием. - Стойте, - Дик вскинул руку, - я предлагаю сыграть снова. Вчетвером. - Идет. Вина, господа? - Эй, хозяин, - позвал Северин, - кэналлийского всем. Я оплачу. Игра продолжалась до полуночи. О дуэли благополучно забыли. И расстались добрыми приятелями. Но когда они ехали по ночным улицам Олларии, то заметили юношу в лиловом камзоле, отбивающегося от нескольких нападавших на него молодчиков. - Это Валентин, - сказал Ричард, соскакивая с коня. Севери последовал его примеру. Втроем они отбивались от шестерых – точнее, пятерых темных личностей, известных как «Люди Двора Висельников». Скорее всего, одинокий путник представлял собой легкую добычу, чем и воспользовались грабители. Но граф Васспард не пожелал расставаться с кошельком. А подоспевшие Ричард и Рин решили перевес сил. Ни разу еще не приходилось юношам, мальчишками, еще не прошедшим даже Лаик, сражаться за свою жизнь. Но шпаги и кинжалы обратили четверых в бегство – двое же остались лежать на мостовой. - Надо скорее добраться до дома, пока эти молодчики не побежали за подмогой, - сказал Северин. А Ричард ничего не сказал – лишь успел подхватить тело падающего Придда. С трудом посадив Валентина к себе на лошадь, Ричард поехал к особняку Приддов – благо, сумел изучить Олларию во время длительных прогулок. До него было не так уж близко. Раненый слабо стонал, сипло дыша. Колет и руки Дика стали липкими от крови. Северин сопровождал их, думая о том, что будет, если обнаружат их отсутствие. В особняке поднялся переполох. Раненого юношу унесли в покои. Супрем лично расспрашивал Рина и Дика о нападении на его сына. От строго взгляда мальчикам стало не по себе. Но герцог Придд дал Дику чистую одежду, велел выпить вина, и вызвал эскорт слуг. Вскоре оба были дома. Спать не хотелось. Да и в особняке Залей не спали. - Где вас носит? – буркнул взволнованный барон Заль. - Играли в «Острой шпоре», - ответил Северин. А Дик подумал – «хорошо, что я вымылся и переоделся в доме Приддов». Впрочем, Альфред Заль не обращал более на них никакого внимания. Он нервно прохаживался по галерее. - Что случилось? – спросил Ричард. - Начались роды, - ответила горничная баронессы. Северин и Дик сидели рядом в комнате Рина. От пережитого обоих трясло. Рин закрыл лицо руками. - Если с матушкой что-нибудь случится – я не переживу, - глухо сказал он, - она уже родила мертвую девочку. Как раз перед тем, как привезли тебя. - Успокойся, все обойдется, - ответил Ричард, кладя руку на плечо Северина. Они помолчали. И неожиданно Северин сказал: - Дик, прости меня. Я… не хотел подружиться с тобой. И доводил, как мог. Мне казалось, что тебя будут больше любить. А сейчас думаю – пусть матушка больше любит тебя, новорожденного брата или сестру. Лишь бы выжили. Все пять лет пронеслись перед взором Ричарда Окделла. Но мысль сказать что-нибудь ехидное на эту тему промелькнула и растаяла. Не тот момент, чтобы выяснять, кто виноват, и ворошить детские обиды. Дик прочел эсператистскую молитву – про себя, как делал это всегда, когда было трудно или больно. - Чего уж там, - вздохнул он, - прощаю. Ты не виноват, это у тебя характер такой. - Ага, - покаянно ответил Северин. Казалось, прошел Круг – а часы пробили лишь два часа ночи. Оба юноши были вымотаны ожиданием – но спать не могли. Где-то в глубине особняка слышались тяжелые ровные шаги – барон Заль бродил по коридору. - Отец тоже волнуется, - сказал Рин. - Все волнуемся, что уж. Твоя матушка мне стала, как родная, - голос Дика сорвался. Но в ночной тишине раздался слабый писк – будто где-то мяукнул котенок. Мальчишки переглянулись – у каждого в глазах сверкнул огонек надежды. А через десять минут барон Заль вошел к ним. - Девочка – как-то растерянно произнес он,- назвали Аделиной. - Поздравляю, - ответил Дик. Северин не сказал ничего. Барон поспешил к жене. - Рин, не плачь, все уже, - Дик обнял его за плечи, утешая, - пойдем, может, нам покажут твою сестренку?