Чужая семья

Лаик оказался холодным неуютным и насквозь пропитанным тайнами и страхом. Капитан Арамона лебезил перед бароном Залем. А Ричард и Северин, расписавшись в книге, пошли проводить Альфреда. Рин говорил с отцом, а Дик думал, что полгода – и все, его кто-нибудь возьмет в оруженосцы, и тогда он станет его опекуном. «Хорошо бы это был Ги Ариго или Килеан-ур-Ломбах», - думал он. Всего неделю назад эр Август приглашал Ричарда снова. Он расспрашивал о настроении, часто вздыхал и говорил, что герцог Окделл не посрамит честь отца. И напоследок сказал, кто из Людей Чести возьмет к себе в оруженосцы сына Эгмонта Окделла. Ричард знал, что общаться между собой унарам не позволено. Но не слишком горевал об этом – пока не увидел… Родриго. Те же черные южные глаза, оливковая кожа, чуть вьющиеся волосы, подстриженные по правилам Лаик. «Паоло, - промелькнуло в голове, - Родриго, наверное, уже закончил службу оруженосцем». Под строгими взглядами менторов им не удалось перекинуться и парой слов. Паоло лишь взглянул на Ричарда – и улыбнулся. Но улыбка была грустной. - Унар Северин, - вел перекличку капитан Арамона. Рин вышел к столу. За ним – те, кого назвали после. - Унар Паоло! Кэналлиец легко поднялся и с грацией ласки прошел вперед. Дик понял, что не ошибся. И больше всего ему хотелось расспросить Паоло о брате. Шли дни, похожие один на другой. Фехтование, молитва утренняя, завтрак, занятия. Потом – обед и снова занятия. Вечером – час свободного времени. По прошествие четырех месяцев унарам в это время можно будет общаться между собой. Но до этого – еще очень далеко. А пока в общем зале под присмотром менторов и слуг перед вечерней молитвой можно почитать или просто смотреть в окно, стараясь не думать ни о чем. Северин никак не пытался пообщаться с Диком. Кэналлийцы, да и близнецы Катершванц вовсю говорили меж собой, когда никто не следил за ними. А Рин общался с друзьями – Константином, Эстебаном, Анатолем и хитрым улыбчивым Макиано. До Ричарда ему дела не было. Все-таки разговор с Паоло состоялся. Как-то раз мэтр Шабли поручил им обоим подклеить разорвавшиеся карты по землеописанию. Их клеило не одно поколение унаров. - Дик, - тихо сказал кэналлиец, - мой брат рассказывал о тебе. - А где Родриго сейчас? Паоло помрачнел. - Море стало его могилой. Стычка с дриксами. Среди погибших его не нашли. Стало тихо-тихо – только где-то вдали слышался стук ледяных капель зимнего дождя. - Прости, - Ричард вплотную подошел к другу. - Ты же не знал. Не за что просить прощения. Паоло резко отвернулся и отошел к окну, за которым тянулся серый сырой день. Больше они на эту тему не говорили. Ни разу. Появление Сузы-музы развеселило унаров. Все гадали, кто же мог быть таинственным графом из Путеллы. Многие, в том числе близнецы полагали, что это Эстебан и его приятели. Уж очень нагло вели себя «навозники». Некоторые считали, что это – Придд, по созвучию прозвища графа и гербового животного Повелителей Волн. А Дик считал, что такое под силу только Паоло. Родственник соберано наслушался от старшего брата и от самого Алвы о капитане – и теперь развлекал всех унаров и себя заодно. Насколько Ричард успел узнать характер кэналлийца, тот вполне мог стать Сузой-музой. Перчатка в супе, изгаженный портрет, книга со смолой и навозом, вертел вместо шпаги, коты под окнами. Фантазии героя не было предела. Дику приятно было думать, что Суза-муза – это и есть Паоло, и что все будущие проказы они придумывали вместе с Родриго. При мысли о погибшем брате друга на глаза помимо воли наворачивались слезы. Но когда под потолком повисли панталоны с поросячьим хвостиком, то Дик не знал, что и думать. Как мог Паоло сам забраться на чердак, и незамеченным спуститься? Это было не так –то просто. Но все мысли вылетели, когда капитан приказал унару Ричарду выйти из строя. Ему надо было обвинить кого-то, а за Ричарда некому вступиться. Сыну мятежного герцога нечего рассчитывать на помощь. Дик стоял и думал, что если его выгонят из Лаик, то куда ехать: в Надор или к Залям? Но в следующий момент вышел Паоло. - Господин капитан, Суза-муза – это я. Он ни за что не стал бы прятать клей и прочие доказательства своей тайной деятельности в комнате Ричарда. Оба это знали. А после признались Альберто, Арно и братья из Торки. Северин бросал на Дика удивленные взгляды, но вступиться и не подумал. Впрочем, от него ожидать подобного благородства и не стоило. Ужин и свечи со стола Арамоны пришлись кстати. Вино приятно кружило голову, а от дикой пляски стало теплее. - Здесь хоть поговорить можно, - сказал Арно. Близнецы Катершванц рассказывали про «гроссе потекс» так, что все животы надорвали. А когда появились монахи – стало не до смеха. Призрачное шествие было нескончаемым. И последним – Дик мог поклясться – шел его отец. Эгмонт Окделл. - Ричард! Ты с ума сошел?! Паоло и Арно держали его за руки. Зеленые огоньки потухли, пламя свечей – тоже, в галерее стало очень темно. И очень холодно. Вскоре появился отец Герман и выпустил пленников. А ночью Паоло зашел к Ричарду. Он был в дорожной одежде. - Как, ты уезжаешь? Куда? Почему? - Пока ничего не могу сказать. Со временем ты все узнаешь. А пока – прощай. - Нам пора – позвал его от двери отец Герман, - Едем, рэй Кальявэра. А вам, тан Ричрад, лучше всего лечь и заснуть. Утром все произошедшее показалось дурным сном. Но за столом место Паоло пустовало. Они не вернулись ни на следующий день, ни через два дня, ни через неделю. Вообще не вернулись. Молитвы читал другой священник, а унаров стало двадцать. И тогда Дик вспомнил одну книгу в Надоре. Ее потом сожгли солдаты. Но раньше десятилетний граф Горик, тайком от матушки и отца прочел Заклинание камней. Повелитель мог разрезать руки и, отдав немного крови камням, получить ответ на свой вопрос. Слова на древнем забытом языке запомнились наизусть. Вылазку Ричрад наметил на вечер – когда все будут в общем большом холле. Ночью из комнаты не выбраться, а днем – кто-нибудь увидит. Взяв ножик для перьев, он выскользнул из холла и пошел по коридору в пустующую нишу. Проведя по руке, он почувствовал боль – а потом липкая енвидимая в темноте кровь полилась на камень. Дрожащими губами Дик прочел заклинание, моля только об одном – узнать, жив ли Паоло или нет. «Благая весть» - прозвучало в ушах. А может, это разыгралось воображение? Камни торжествующе пели, прося еще крови…. - Унар Ричард, вы очнулись? Дик открыл глаза. Возле него стоял мэтр Шабли и какой-то человек – по видимому, лекарь. - Что… что со мной? Голос казался неестественно хриплым и каким-то неживым. - Вас нашли в одном из коридоров. Вы пробыли без сознания уже четыре дня. Ричард снова закрыл глаза. Голова кружилась, а в ушах отдавался голос камня. «Благая весть». Что это могло значить? Но сил не было думать – вскоре юноша уснул.