Баланс пополнен

«После того, как Денис прилюдно опозорил меня, я больше не хотела влюбляться. Я возненавидела это чувство. Я начала презирать мужчин.»

***

Лиза открыла дверь и, устало сняв куртку и сапоги, поспешила в теплый уютный дом. Девушка налила себе горячего чая и, сев за стол, включила телевизор. Она хотела еще раз увидеть Олега, которого недавно показывали по новостям, но ни на одном канале она не заметила его равнодушного лица. Лиза не хотела признаваться даже самой себе, что очень сильно, всем сердцем желает услышать его голос. Пока девушка бездумно глядела на телевизор, происходящее рядом с ней было «не слышно». Дмитриева наконец заметила, что на втором этаже звучат два голоса. Шатенка оставила чашку на кухне и поспешила наверх. Подойдя к комнате матери, она без стука открыла ее и увидела... - Папа? – удивилась Лиза, глядя на довольно высокого и худого человека со светлыми волосами, в которых сияла серебряная седина, и смуглой кожей. Его лицо осунулось с последней встречи, которая была три, а может и все четыре месяца назад. Хотя... наверное, ей это только кажется, что прошло много времени. Взгляд ярких зеленых глаз Дмитрия Петровича встретился со взглядом Лизиных. - Лиза! – закричал мужчина, и, не успела девушка опомниться, как оказалась в крепких, слишком крепких объятиях своего отца. - Ты ее задушишь! – веселым голосом крикнула мать Лизы - Оксана, бывшая модель. Ее мать была очень-очень красивой. Несмотря на то, что Оксана Сергеевна бросила работу модели семнадцать лет назад, когда родилась зеленоглазая Лиза, она все еще оставалась в форме. Никогда не толстела и не давала полнеть дочке. Красивая, с длинными каштановыми волосами и голубыми глазами. У неё овальное личико и, как обычно говорил Дмитрий Петрович, аристократический нос. - Прости доченька, рад тебя видеть, - заулыбался мужчина, отпустив бедную Лизу. - Не радуйся так больше, - кашлянула Елизавета, потирая плечо. – Пап, а что ты здесь делаешь? - Я здесь живу, - с обидой проговорил мужчина, – если что, конечно. - Прости! Просто я так долго тебя не видела! – начала лепетать девушка, махая руками. - Точнее, семьдесят четыре дня! – сказал Дмитрий Петрович, снимая свой пиджак. – Надоела эта офисная форма... - заныл мужчина, он с надеждой поглядел на жену. Оксана Сергеевна делала вид, что не заметила его взгляда, но в конце концов не выдержала. - Ложись в постель, сделаю тебе Тайский массаж. - Не убей его, - пошутила Лиза. - Я не толстуха! – крикнула мама Лизы, краснея. – Просто могу сильно задавить ногами. - Буду рад всему, что ты сделаешь, - улыбнулся отец Лизы. - Кстати, завтра я снова уезжаю, - проинформировал Дмитрий Петрович, а стоявшие рядом Оксана и Лиза, со злобой поглядели на мужчину. - Что?! - Мой старый друг из университета позвал меня на... как он там сказал? – задумался блондин. – Короче, на какую-то вечеринку... - Тогда, она в этом городе? – с надеждой спросила Оксана Сергеевна. - В Москве, - ответил мужчина, Лиза встала как вкопанная. «В Москве. Там, где сейчас этот пофигист, там, где проводится его вечеринка!» - думала Дмитриева, мысленно стоя какие-то планы. - Пап, - протянула Лиза и села рядом с отцом, лежащим на животе. Она начала массировать ему плечи, и он глубоко вздохнул. – Может, - она надавила посильнее, мужчина сморщился, - ты возьмешь нас с собой? – девушка надавила еще сильнее и мужчина закашлялся. - Лизонька! Ты сейчас задушишь отца! – прокричала Оксана, но со слабым энтузиазмом, так как сама хотела сделать тоже самое. - Что? – спросил отец Лизы, удивляясь словам доченьки. - Просто мы тут сидим в одном городе, а ты, вообще-то, можешь позволить купить нам путевку... куда-нибудь в другую страну. Или мы у тебя, что, принцессы в заточении? – шатенка говорила все это мягко и нежно, но при этом надавливала теперь на спину отца, водя рукой вниз и вверх. - Так еще и рядом будет красотка жена, - этот аргумент оказался самым лучшим в этом случае. Дмитрий Петрович очень скучал по своей жене, а еще очень хотелось похвастаться перед старым корешом. - Согласен! – крикнул мужчина. - Есть! – Елизавета неосознанно сильно ударила отца по спине, и тот не смог двигаться от боли. – Ой. - Больно...