Бегство от реальности Саймона Рейли

Все спали, закутавшись в спальные мешки, наколдованные Мартином Вейсом. Печка приятно грела помещение. Саймон смотрел в потолок. Вчерашний спор с отцом никак не хотел уходить из головы. «Он ведь прав, чертовски прав» На оконном стекле уже не было морозных узоров. И когда они успели за ночь растаять? Саймон не выдержал, он больше не мог спокойно лежать и выполз из спальника. Нервно почесав затылок, он сделал шаг, боясь нарушить сон остальных. Скрип половиц разбудил Сулитерию, та сонно взглянула в сторону парня. — Тихо! — шикнул тот, замерев. Он боялся, что Сулитерия может всех потревожить. Но она осторожно поднялась и вопросительно посмотрела на Саймона. — Мне нужно подышать свежим воздухом, — прошептал Рейли, когда она приблизилась, поскрипывая половицами. — Ты не знаешь, где Декабрина? — Трегторф оглядела комнату. Саймон только печами пожал. Дочери Зимы и, правда, здесь не было. Значит, ушла. Этого и следовало ожидать. Месяцы, они такие непостоянные, всё время сменяют друг друга. — Бросила нас на произвол судьбы. — Огорчилась Сулитерия. — Она же к нам в проводники не нанималась. Дальше Саймон медленно приоткрыл дверь и вышел из избы. Куртки у него не было, поэтому пришлось идти так. Сулитерия высунулась следом. — Ты куда? — спросила она, когда он стал спускаться с крыльца. — Просто. — Саймон чувствовал себя после вчерашнего разговора сбитым с толку. Ему нужно было пройтись, чтобы привести мысли в порядок. Только сейчас он понял, что снаружи уже не холодно. Из-под снега пробиваются цветы, с крыши каплет, и всюду бегут ручьи. — Это что зима? — Сулитерия жмурилась от утреннего солнца. — Больше на весну похоже. К ним спиной стояла высокая и стройная девушка. Ее волосы белого цвета касались травы. Подол шелкового платья ниспадал подобно ручью. А ноги девушки оставались босыми. — Эй, ты кто? — Сулитерия потребовала, чтобы незнакомка обернулась. Девушка дружелюбно ответила: — Не узнали? Я — Декабрина. Только она выглядела гораздо старше, чем на двенадцать. — Значит, теперь, Декабрь, ты Март? — Саймон скрестил руки на груди, поняв, что пройтись не выйдет. — Почему не признаться, в том, что ты сразу весь год? Декабрина прыснула, видно, таких вещей ей ещё никто не говорил. — Нет, я только месяц Зимы. Это — территория неопределённого времени года. Здесь всегда по-разному, когда зима, когда весна, лето или осень. Она сделала паузу, а потом вполне серьёзно спросила: — Вы уйти хотите, не так ли? Саймон и не собирался, ибо это не было похоже на «просто пройтись». Хотя, может, стоит отца и Зольтера оставить ненадолго одних? — Обычная прогулка. А насчет неё не знаю… — Я пойду с тобой! — перебила Сулитерия. — Зачем? — Ему не нужна была компания. Совсем. — Я тебе помогу… — Ладно, дело твоё, — махнул рукой Саймон, раздраженно. Декабрина вдруг взбежала по ступеням и пристально вгляделась Саймону в глаза. От такого контакта ему стало не по себе. — Слышала вчера, как ты с отцом спорил. — И, что? — Саймону хотелось отодвинуться, но он почему-то не смог. Сулитерия же наоборот коснулась своими туфлями влажной почвы, лёгкий ветерок трепал ее чёрные с фиолетовым отливом волосы. — Он не поверил, да? — Декабрина хотела что-то сообщить. — Ну, он же не идиот, — в голосе Саймона слышалась горечь. — А я вот — верю, — зимний месяц не спешила увеличивать расстояние. — Ты просто не знаешь, что я псих, у которого больное воображение, — именно так о нем думали многие в Листоне. Саймон сердился на себя из-за того разговора с Мартином Вейсом, и на видения, которые пытались дать ложную надежду на то, что всё может быть хорошо. — Тебя всё еще не отпустило? — поинтересовалась Сулитерия снизу, но на неё внимания не обратили. — Думаешь, что всё пригрезилось? — усомнилась Декабрина. — Именно так. — Ответил Саймон, сухо, стараясь больше не пересекаться с ней взглядом. — Меня убедили. — И всё же ты сомневаешься, — зимний месяц пыталась мягко давить. — Прогулка развеет сомнения. — И тебе нужно так думать? Саймон не понимал, на что Декабрина намекала. — Вы о чём, а? — Сулитерия ощущала себя третьим лишним. Почему с ней не делятся информацией? — Я этого не хочу. — Саймон признался через нежелание, а затем случайно встретился глазами с Декабриной и поёжился. — Но обнадёживать себя — глупо. Так падать больнее. А когда знаешь на все сто, что надежды нет, то максимум, что можешь сделать — это споткнуться. Он бы отдал всё, лишь бы снова увидеть Карси живой. Но это было невозможно. Жестокая правда. Реальность, которую он презирал. — Позволь разъяснить кое-что. — Декабрина была уверена в словах. — Есть у тебя дар особый, нужно лишь воспользоваться им правильно. — А? — Саймон, застыв на месте, моргнул. — Твой дар… — Что со мной вчера произошло, не сумасшествие? — уточнил Саймон, чувствуя, что в душе разгорелся слабый огонёк надежды. В конце концов, Декабрина — существо необычное, и ей можно было верить в таких делах. — Кто сказал? Отец твой, или сам так решил? Он не знал, что ответить, а зимний месяц продолжила: — Можешь то, что не умеют другие. Например, видеть происходящее за многие мили отсюда, или даже человеку помочь, в беду попавшему. Но я вижу, что ты пока совершенно не владеешь этим. — Но, раньше такого не случалось. — В том мире, откуда ты родом, вероятно, особый дар проявлялся по-другому. Ведь что-то необычное происходило? Не считая способностей к магии. — Я мог предвидеть некоторые моменты, — признался Саймон и потом добавил, как будто собирался оправдываться, — правда, в основном не очень хорошие. И он неловко растрепал волосы на затылке. — Наверное, умение немного не так работает из-за нового климата, к которому не привык, — Декабрина призадумалась. — Скоро в норму всё придет. — Акклиматизация? — Ты кого-то спасал вчера дистанционно? Саймон вздрогнул, его обдало жаром. — Карси. Сердце, казалось, что подпрыгнуло в груди, а ноги стали ватными. Декабрина подмигнула ему: — Вот видишь. Саймон пошатнулся и внезапно осел на ступеньку крыльца, чувствуя в горле болезненный ком. — Значит, Карси… — его голос дрожал. — Карси жива? Тяжеленный груз падал с его души, казалось, будто тело становилось легким, как воздушный шарик, и что-то непонятное щекотало в голове. — Да, — сказала Декабрина, присевшая рядом. Она его не касалась, потому что от таких контактов людям становилось холодно. Сулитерия смотрела в другую сторону, обиженно отвернувшись из-за игнора, и не могла наблюдать эту сцену. — Солнышко, — Саймон не мог сдержать слёз, впившись ногтями в колени. — Мы встретимся. Я обещаю. Разбитое сердце почему-то отозвалось болью, и пришлось приложить руку. Саймон сидел, смотря перед собой, сквозь пелену, он чувствовал, будто оживал от глубокого и очень страшного сна. Слезы стекали по щекам и никак не хотели прекращаться. Где-то на дереве птичка пела красивую трель и радовалась новому дню. Соловей ли это, или кто? Декабрина в неловкости дотронулась до его плеча. Но пальцы были такими ледяными, что мороз проникал даже сквозь рубашку. Так они и сидели, пока Сулитерия не обернулась. — Саймон? — увидев его в таком состоянии, она сразу же ринулась к нему, но Декабрина выставила руку вперед, и колдунья остановилась. Перед глазами все поплыло, но Саймон попытался улыбнуться. И у него даже получилось сделать это. Несмотря на то, что щеки были мокрые. Он уже отвык чувствовать себя хоть капельку счастливым, отвык ощущать мир вокруг цветным и насыщенным. И эти ощущения казались новыми. И тут Саймон понял, что амулет Карсилины, который висел у него на шее, давно не кажется холодным. Эта штука принимала тепло. — Что с ним? — взволновано спросила Сулитерия. — Всё в порядке, — ответил ей парень, неожиданно поднимаясь и делая глубокий вдох. Он прошел мимо Сулитерии, встал на влажную землю и вытер рукавом слёзы. Трегторф не показалось? Он улыбался? — Что ты такое сказала? — недоумевала колдунья, она давно не видела на лице у Саймона такого воодушевления. Декабрина сидела, вытянув ноги. Она почему-то молчала. Саймон в этот момент подставил руку для маленького блестящего, словно серебро, жучка, размышляя о том, поверит ли в этот раз ему отец. Скорее всего, даже не станет слушать. Сулитерия снова попробовала добиться ответа: — И все-таки, — колдунья оставалась серьезна как никогда. — Как он мог в это поверить? — Ничего сложного, — Декабрина была довольна произведённым эффектом. — Лишь вернула утраченную надежду. Сулитерия насупилась, смахнув с лица какую-то наглую мошку, не веря в то, что Карси может быть живой. — Не стыдно так делать? А когда Саймон поймет, что это — неправда, что тогда скажешь? Декабрина не раскаивалась. Она поднялась, оказавшись на уровне груди Сулитерии, так как была ниже ростом, намереваясь что-то произнести. — Ты вольна понимать, как желаешь, — зимний месяц, словно считывала, что не давало той покоя. Затем перешла на шепот: — Надеешься, что он обратит на тебя внимание, но пока не получила желаемое. Смогу ли сказать, что получится? — А? — Возмущенно моргнула Сулитерия. — Врать не сумею, — подмигнула Декабрина, спускаясь. — Ложны ли эти надежды? Саймон, нервно размышляя о том, куда тот клыкастый разбойник мог увести Карси, решил сообщить, отпустив жучка с ладони: — Значит так, я не хочу встречаться с очередным непониманием этой странной ситуации. Поэтому скажу прямо. Я собираюсь уйти. Судьба дала ему второй шанс! Нужно вытащить Карси из лап того чудовища! Время — ценный ресурс, и, сидеть на месте, не поможет. Стоит выдвигаться. Сейчас! — Ты в своём уме? — накинулась на него Сулитерия. — Ты хоть знаешь, куда идти. — Нет, — ответил Саймон, но не выглядел из-за этого растерянным. Энергии нужно было куда-то выйти, и он переминался с ноги на ногу, в жажде действовать. Если он сейчас не сделает что-нибудь существенное, то просто лопнет. — Идиот, — буркнула Сулитерия. — Зачем рисковать и теряться? Нужно быть всем вместе, пока находимся в незнакомом мире. Мы о нем ничего не знаем. Саймона даже не задело: — Ну, так оставайся, жди, пока остальные проснутся, кто мешает? Колдунья начинала закипать, похоже, быть депрессивным, у него получается лучше, чем отчаянным спасителем с шилом в одном месте. Она сжала кулаки, сдерживаясь. — Ты поступаешь глупо. — Знаю, — ответил Саймон. — Но, если не рискну, отец свернет нашу экспедицию и попытается вернуть всех обратно в Листон. Он слишком напуган вчерашним. Ты же понимаешь, что сейчас я этого допустить не могу? *** Карси открыла глаза и осознала, что крепко привязана к стволу широкого дуба. Это дерево располагалось возле небольшой деревеньки с покосившимися от времени одноэтажными домами. Петухи встречали рассвет, оповещая об этом всю улицу. — Кто-нибудь! — Карси подумала, что из деревни услышат ее зов и придут. — Да, что еще? — откуда-то с земли раздался недовольный мужской голос с хрипотцой. Прямо из кучи листьев (а Карси изначально приняла его спину за мешок), зевая, вылез ее вчерашний похититель. Лук с колчаном лежали рядом, на трупиках подстреленных им кроликов и куропаток. — Зачем вы меня привязали? — спросила принцесса. Клыкастый мужчина расправил плечи, но не ответил. — Это вы меня вчера из ямы вытащили? — Карси и не думала отстать. — Из какой ещё ямы? — он, наконец, удостоил ее взглядом. — В лесу. Перед тем, как на меня напала та змея. — Нет. — Но вы же меня спасли, — Карси не теряла надежды его разговорить. — Случайно вышло, — Грубо отозвался собеседник. — Не люблю, когда кого-то пожирают на глазах… Странно, он что, был не рад, что сделал доброе дело? — Тогда, может, развяжете меня? — предложила девушка. Не стоит сейчас наживать врагов. Она была уверена, что этот вопрос можно было решить миром. — Не. — Покачал головой похититель. — Надо убедиться, что ты не из тех. — Не из каких? — Не за принца Пятимара. Сейчас у него повсюду шпионы… Он зевнул, собираясь снова закопаться в листья и спать дальше. — Стойте! Я не союзница принца! Я от него сбежала вчера. Понимаете, он меня похитил, — Карси отчаянно попыталась ему это объяснить. — С чего бы это такую нищенку красть? — На самом деле я принцесса. — Чего? Страны Дураков? — ухмыльнулся мужчина. — Нет. Я вообще в другом мире живу. — Давай мне зубы тут не заговаривай! Ты, странная. Других миров нет. Сильно же тебя напугала змея, если ты разучилась трезво мыслить. — Я не боялась! — а вот это было обидно. Он видел, как Карси тогда дрожала, слышал ее страх. Бездна! — Не верю! — гаркнул клыкастый. Не хотел по-хорошему ее развязывать, тогда сам напросился! Вдруг верёвки, которыми была привязана Карси, исчезли, и она отошла от дерева. Принцесса все же не теряла надежду на конструктивный диалог. — А ну стоять! — рявкнул мужчина, хватая за руку. Но тут же ойкнул и отпрянул, почувствовав болезненный удар током. Он злобно оскалился и попытался снова схватить девушку, но та отпрыгнула со словами: — Не трогайте. Разъяренный похититель поднял увесистую корягу и замахнулся. — Стойте! Может, не надо насилия? — Карси увернулась от удара, от которого мог уйти даже пятилетний. — Ты сейчас получишь! — не унимался клыкастый. Он, рыча, попытался наброситься на Карси, она отскочила в сторону, и тот врезался лбом в дерево. И издал звук раненного медведя. Клыкастый зашатался, потирая ноющий лоб. Кажется, у него окосели глаза. — Ну что, будешь продолжать сопротивление или сдашься? — проворчал он. — Я не сопротивляюсь, — эта перепалка казалась Карсилине весьма забавной. Клыкастый взревел, снова попытался ее схватить, но просчитался. Его физическая сила намного уступала магическим способностям Карсилины. Увесистая коряга выпала из его руки и плюхнулась в кучу листьев, а сам мужчина повис в воздухе вниз головой. — Ну и кто теперь будет молить о пощаде? — забавляясь, сказала ему Карси, передразнивая. — Эй! Что за шутки??? — возмущался он, пытаясь изменить своё перевёрнутое положение. Из ближайшей хижины вышла низенькая худенькая дама в розовом халате, она, увидев происходящее, направилась прямиком к ним. — Что здесь происходит? — тон ее голоса был как у домохозяйки из старых длинных, как угорь, телесериалов. — Пленница бунтует! — пояснил клыкастый, размахивая руками. — Пленница? — удивилась дамочка, взглянув на Карсилину. — Зачем ты её вообще ловил? — Она казалась подозрительной. — Может, я грибы собирала? — перебила Карси, вглядываясь в вытянутое лицо незнакомки. Женщина напоминала горгулью. — Придется деревенский совет созывать, — решила женщина, перевернутый вверх ногами житель деревни ее нисколько не удивлял. — Нужно решить, что делать. — Прикончить, и всё тут! — рыкнул клыкастый, всё ещё барахтаясь. — А тебе, Клыксер, советую встать на землю двумя ногами. Клыксер мешком рухнул в кучу листьев. — Я за эту пленницу голосовать не буду! — буркнул он, вставая и уязвлено отряхиваясь. Пленницей Карси себя совсем не ощущала, да и могла сбежать в любой момент. Только вот, об этом мире ей хотелось узнать больше. И можно было выспросить у жителей деревни какие-нибудь подробности. Например, знают ли они про портал. Дамочка повела всех в свою хижину. Там они разместились в небольшой комнате с одним длинным дубовым столом и двумя скамейками, украшенными национальной деревенской росписью с сине-зелёными узорами. — Позови мне, пожалуйста, остальных заседающих. — Обратилась к Клыксеру женщина, садясь напротив Карси и нагло разглядывая. — Ну, что, я хотела бы послушать твою версию произошедшего. Карси рассказала ей, в какой непростой ситуации оказалась, не касаясь многих подробностей. Женщина слушала ее, не перебивая. Верила ли? Клыксер удалился и вернулся через некоторое время, ведя за собой ещё трёх человек. Один был лысым бородатым старцем, второй — старушка, чьё лицо напоминало сморщенную грушу, а третий — курчавый блондинистый юноша. На вид ему было лет восемнадцать. «Одуванчик какой-то» — подумала Карси. Когда вошедшие разместились, та дама, которая ее сюда привела, начала: — Я рада видеть вас всех на нашем внеплановом заседании… — Госпожа Древесная Староста, может, сразу к делу перейдём? — закатил глаза Клыксер. — Кто такая, Древесная Староста? — шёпотом, Карси спросила у сидящего рядом курчавого юноши. — Самый главный человек в деревне, а по совместительству ещё и моя мать. — Ответил тот, не без капли гордости. — Мы собрались здесь, чтобы решить участь нашей «пленницы», как окрестил её Клыксер! — объявила древесная староста. — Он думает, что та шпионила в пользу Пятимара. — Может, он был прав? — кивнула старуха, на столе лежал ее кулак, кожа была ужасно дряблой, а вены выпирали. — Нет оснований думать, что эта девушка посланница принца, — вступился за Карси курчавенький. — Что она тогда забыла так далеко в лесу? Сюда обычно никто не захаживает! — поинтересовался Клыксер. — Вот она сама нам всё и расскажет! — предложил бородатый лысый старик, и все, ожидая объяснений, посмотрели на Карси. Древесная староста пересказала им злоключения Карси в Леймакаре и выжидающе посмотрела на реакцию: — И что вы думаете по этому поводу? — Да ложь это всё! — заявил Клыксер. — Сбросьте её с утёса, и всё тут! — А я ей верю. — Поддержал Карси светловолосый юноша. — Что ж. Нам придётся голосовать. — Произнесла древесная староста. — Кто за то, чтобы пощадить девушку? Руки подняли староста, её сын и бородатый лысый старик. Клыксер и древняя старуха с грушевидным лицом воздержались. — Мы решили, что девушка остаётся с нами! — объявила староста. Карси показалось, что кудрявый парень хотел что-то воскликнуть, но передумал. — Представьтесь, пожалуйста. — Попросил лысый старик. — Карсилина Фротгерт. — Вежливо поклонилась Карси, Мирелью какой-то себя называть она не будет. — Красивое имя! — улыбнулся старик. — Я Тонций! Этот вот, Тюбенций, а эта милая дама Грушония, рядом с ней Клыксер, а древесную старосту никому нельзя знать по имени. Карси не знала, расслабиться ей или нет. Но люди явно не собирались относиться к ней враждебно.