Свой мир

Стучат колеса, выбивая только им известный ритм. Первое время кажется, что из-за постоянной тряски делать ничего невозможно, особенно читать, когда буквы так и прыгают перед глазами, но быстро привыкаешь. Чувство, что ты в параллельном мире, хотя на деле это всего лишь поезд. И стук колёс, и тряска, и мелькающие за окнами пейзажи вгоняют в своеобразный транс. Все посторонние звуки превращаются в естественный фон, без которого, кажется, никогда и не жил. Да и смысл прочитанного текста уплывает от сознания. Спокойно. Хочется спать. Тэкун очень редко ездит куда-либо, но безумно любит поезда как раз за это чувство эфемерности, как будто другой реальности. Такой реальности, где можно забыть все привычные рамки и условности. Про притворство, всё равно тебя, если кто и увидит незнакомый, вряд ли запомнит, конечно, если палку не перегибать. Но Чон не дебошир. Он просто не любит улыбаться тем, кому хочется дать в нос. И прятать те чувства, которых просто никто не принимает, потому и не говорят. - Хён! – окликает его Санхёк с неподдельным детским восторгом в голосе и указывает на окно. – Тут снег есть, представляешь? В городе нет, а здесь есть! Кроме них, в купе никого нет, что безумно радует обоих. Потому что сейчас это маленький мир двоих, где разрешено всё. А реальность, неспособная принять их отношения, пусть и близко, лишь за закрытой дверью, но подождёт. Ещё несколько часов точно подождёт. Старший не может сдержать улыбки, наблюдая за тем, как Хёк заталкивает за щёки сладости. А потом запивает весь этот еле прожёванный комок растворимым горячим шоколадом, которого в огромной кружке, наверное, пачек пять. Иначе ведь получается какая-то коричневая сладковатая вода, противная до жути. Санхёк с интересом юного натуралиста смотрит в окно - долго, пока не стемнеет. Что-то привлекает его в этих почти идентичных панорамах, едва-едва припорошенных снегом. А ведь уже декабрь заканчивается… Тэкун за всю поездку произносит слов десять, не больше. Он вообще любит слушать и наблюдать, особенно когда дело касается его донсена, что мелет сейчас с абсолютно серьёзным лицом полную чушь, лишь бы разбить тишину. Слова тонут в стуке колёс, захлёбываются в обиженных гудках проезжающих мимо одиноких буксиров, но это не смущает ни капли. Потому что младшему просто хочется говорить, а Тэкуну просто нравится слушать этот голос, не обращая внимания на смысл слов. А ещё Хёка очень приятно целовать, когда он, устав от собственной болтовни, приляжет рядом на нижнюю полку к старшему, и плевать, что рядом своя есть и что хён вроде как пытался читать. На книги и по приезду найдётся время, а вот друг на друга есть только это короткое сейчас, которое так хочется замедлить. Судя по билетам, они прибудут в пункт назначения безумно рано – в пять утра. На перроне их будут встречать сонные приятели, для которых они двое – лишь хорошие друзья, не более. Ведь реальный мир не способен принять правду. А значит, у них есть лишь несколько часов в их маленькой реальности, где можно просто побыть рядом. Потом снова игра. Но ведь завтра Сочельник. А следом и Рождество придёт. И, даже спрятавшись за своими масками, в эту ночь они всё равно будут вместе. Обязательно.