Старший.

Мы поднимались извилистой тропой всё выше. Она вывела нас на залитую солнцем горную гряду, широкую, словно долина, похожая на ту, где ещё вчера на наш маленький отряд напали орки. Само солнечное настроение передалось и Кили, который скакал через камни и кочки, словно молодой горный козлик. Сородичи смотрели на него с улыбками, и только Торин хмурил брови и что-то бубнил про ребячество взрослого гнома. Брат, действительно, словно бы вернулся в детство, - так открыто он радовался самому обычному погожему дню. Даже принялся что-то мурлыкать себе под нос, а уж голосом природа его не обделила. Спустя пару миль ходьбы Кили нашёл себе новое развлечение - одуванчики, местами уже созревшие. Нарвав целую охапку, он начал бегать кругами между нами, сдувая белый пух. Сородичи терпели и это. Кроме Торина, разумеется. - Кили! Хватит уже! – рявкнул он, отплёвываясь от пушинок и яростно выдирая их из волос и бороды. - Торин, в этом нет ничего страшного, – Балин мягко коснулся плеча дяди. – Это всего лишь пух. - Кроме того, одуванчик - это весьма полезное лекарственное растение, – поддержал его Оин, забирая у Кили стебли и листья сорванных им цветов. – Пригодится. Оставшееся до очередной остановки на отдых время братишка занимал себя тем, что собирал одуванчики и ещё какую-то траву, которую наш лекарь собрался высушить у костра. Привал Торин позволил сделать только к вечеру, и то потому, что старшие родичи начали жаловаться на усталость. Пока остальные занимались обустройством стоянки, нас с братом, а заодно и нашего друга-хоббита дядя отправил проверить, нет ли в ближайшем ручье рыбы. С уловом нам повезло. Используя лишь палку, кусок бечевы и сухарь, мы выловили двух крупных лещей, которые вполне могли стать составляющей ухи. Бильбо тоже едва не пришлось вылавливать - так ему хотелось освежиться. В общем, в лагерь мы вернулись мокрые, но зато весёлые, и с рыбой. - Гэндальф так и не пришёл? – поинтересовался я у колдующего над котелком Бофура. - Не-а, – отозвался тот. – Он словно позабыл о нас. А Торин из-за этого злится. - А ты видел, чтобы дядя хоть раз улыбнулся за всё время нашего похода? – подключился к разговору Кили, стащив с себя немного промокший плащ и развесив его на ветке удобно растущей среди кустов сосны. Бофур в ответ отрицательно помотал головой и, забрав у меня улов, взялся варить уху. Вскоре над сонным лагерем поплыли ароматы свежеприготовленной пищи. После ужина мы полукругом расположились у костра, думая каждый о своём. Я, например, думал о событиях прошедшего дня и дней, минувших до этого. В будущее заглядывать как-то не хотелось. Кили полусидя устроился рядом со мной и, прислонившись затылком к моему плечу, задумчиво жевал ягодный пирожок. Правда, пирожком это можно было назвать с большой натяжкой: пресный рулетик из теста, а внутри начинка из сушёных ягод малины. Эльфы даже выпечку хорошую делать не умели, однако, брат не жаловался и умял целых четыре таких «пирожка». - Здесь даже звёзды какие-то другие, ты заметил, Фили? – вдруг спросил он. - Какие? – отозвался я, выпуская через губы колечко дыма. - Чужие какие-то. И тусклые. Помнишь, мы с тобой ходили в ночное пасти пони? Дома звёзды ярче. И не такие холодные. Я задумался, вспомнив, как мы с Кили вызывались подменить дядю Бофура на пастбище, чтобы покараулить небольшой табун. Ночевали прямо под открытым небом у костра, жевали мамины пироги, не в пример вкуснее эльфийских, запивали их молоком и совсем не думали о том, что впереди нас ждёт полная трудностей и опасностей дорога. - Как думаешь, Фили, а какие звёзды в Эреборе? – тихий голос брата вернул меня к реальности. - Наверно, такие же, как в наших Синих горах, – ответил я, доставая из его волос сухую травинку. – Ведь Эребор - тоже наш дом, хоть мы ещё ни разу там не были. - А мы вернёмся домой после того, как освободим Одинокую гору от дракона? Брат задавал по-детски наивные вопросы, но я понимал, как важно ему получить на них положительный ответ, чтобы успокоить душу. - А ты хочешь? – ответил я вопросом на вопрос. - Хочу. Там мне всё родное. - Я бы тоже вернулся, если честно. Вот отвоюем Эребор, наведём там порядок, посадим Торина на трон и вернёмся. - А ещё лучше - женим вдобавок, – хихикнул братишка. – Может, подобреет. Рядом с нами весело фыркнул Бофур. - Да мы сколько ни пытались, Торин ни в какую не соглашался знакомиться с какой-нибудь гномкой и строить отношения. Мало того, каждый раз впадал в бешенство, когда затрагивалась эта тема. Мы с Кили переглянулись и одновременно улыбнулись друг другу. - Королю нужна будет королева, – выразил я нашу общую с братом мысль. – И прямой наследник престола. - Наследники для него - вы с Кили, – подключился к разговору Балин. – Вы оба - не просто две ветви рода Дьюрина, вы - наследные принцы, и имеете полное право занять престол после смерти Торина или же его желания передать бразды правления. - Фили имеет право, – поправил его младший. – По старшинству. Я, хвала Махалу, самый последний в очереди. Сидеть на троне - это ж скукотища смертная. - В случае необходимости ты, Кили, становишься наместником своего брата. Братишка протестующе замычал и спрятался мне за спину, закопавшись в походное одеяло. Балин только улыбнулся в бороду, наблюдая за ним, а потом и сам стал готовиться ко сну. Вскоре наш маленький лагерь затих, бдительно охраняемый Двалином и вызвавшимся сменить его через несколько часов Нори. Наутро мы Гэндальфа снова не дождались, что вызвало крайнее раздражение Торина. Не представляю, что настолько важное могло задержать волшебника у эльфов, чтобы он бросил наш отряд, но, если честно, я начинал понимать дядю и тоже сердился. Остальным, кажется, совсем не было дела до мага, хотя Дори и проворчал что-то по поводу того, что Гэндальф сначала поднял всех на уши, а потом испарился, оставив нас разгребать свои проблемы. Кили меня удивил, проснувшись раньше всех, умывшись и поймав к завтраку парочку куропаток, из которых сварили суп. Сборы не заняли много времени, да и Торин начинал сердиться, если кто-то чересчур долго, по его мнению, копался, поэтому мы были уже в пути, лишь только занялся рассвет, и сонное солнце показалось на горизонте. Мы поднимались к вершине уже третий день, когда начало ощутимо холодать. Поднявшийся промозглый ветер трепал волосы и бороды (у кого эти бороды были), пробирался под одежду, заставляя плотнее запахивать плащи и куртки. Теперь-то я понимал, почему Торин утверждал, что тёплые вещи пригодятся нам в этом походе. Внизу, в долине и на равнинах, вовсю шумело лето, а здесь, казалось, вот-вот выпадет снег. Вопреки нашим ожиданиям начался не снегопад, а дождь. Естественно, рубашечные капюшоны от него не спасали, и Кили, выглядывая из-под своего, вскоре стал похож на какого-то мокрого зверька. Он недовольно ёжился, карабкаясь по скользким камням наверх, и что-то бубнил себе под нос. Казалось, одежда стала в два раза тяжелее, а дорожные котомки буквально тянули назад. Труднее всего приходилось Бильбо. Не привыкший к таким условиям, хоббит очень скоро выбился из сил и буквально полз наверх, цепляясь за кого-нибудь из нашего отряда, а пару раз едва не соскользнул с узенькой дорожки в пропасть, чем вызвал очередной приступ гнева у Торина. Дальше обычный дождь перешёл в самый настоящий ливень с грозой. Слепящие молнии рассекали тёмные низкие тучи, которые, казалось, просто разбухли от воды. Гром гремел так, что мы не могли докричаться друг до друга, а брат, который в детстве боялся грозы, вздрагивал и зажмуривался каждый раз, когда небо озаряла яркая вспышка, однако упрямо топал за старшими родичами. Неожиданно загрохотало прямо над нашими головами, и это уже был явно не гром. Откуда-то из-за пелены дождя появился огромный валун, который будто кто-то швырнул в скалу, по которой мы пытались пройти. Сверху посыпались камни, раздался гул, и сквозь этот шум я различил крики Балина и Бофура. - Это не просто гроза! Это грозная битва! Глядите! - Будь я проклят! Легенды не врали! Великаны! Каменные великаны! У меня сердце ушло в пятки, когда я проследил, куда указывали родичи. Два человекообразных исполина, словно развлекаясь, швыряли друг в друга огромные каменные глыбы, и мы все рисковали быть погребёнными под обломками. Вдобавок закачалась скала, по которой проходил наш путь, и ко всеобщему ужасу оказалось, что это колени ещё одного великана, который начал медленно подниматься, явно намереваясь присоединиться к развлечению. Части скалы, служившие ему подобием ног, разошлись, разделяя наш отряд. - Кили! Я рванулся к брату, оставшемуся на другой стороне, но не успел уцепиться за его руку. Исполин вставал во весь свой жуткий рост, и мы с младшим оказывались всё дальше друг от друга. Я перехватил полный ужаса взгляд братишки, и через несколько мгновений все едва не свалились в пропасть от страшного удара, - другой великан со всей дури двинул «нашего» башкой. К потасовке присоединился и третий. Не знаю, сколько времени мы вот так балансировали на грани жизни и смерти, но каждый из нас сбросил несколько килограммов, это как пить дать. Когда сражающиеся великаны приблизились друг к другу настолько, что соприкоснулись «ногами», я сначала втащил на свою площадку брата, а потом мы с ним быстро помогли забраться туда же остальным родичам, что были с младшим, и полурослику. У Бильбо были такие испуганные глаза и такое зелёное лицо, словно его укачало на волнах или на каких-то немыслимо огромных качелях. Признаться честно, я сам никогда не испытывал ничего подобного и чувствовал, что ещё немного, - и мой желудок вывернется наизнанку. Краем глаза я взглянул на Кили и обнаружил, что он вообще зажмурился и вжался спиной в камень. Обычно смуглое от загара, сейчас его лицо было бледным, как полотно. Остальные выглядели не лучше, да ещё и орали. - Держитесь! Сейчас будем прыгать! – крикнул я, заметив, что расстояние между нами и неподвижной частью горной гряды стремительно сокращается. Сверху снова загрохотало. «Нашему» великану снесли голову, и теперь он попросту падал в огромную расщелину между скалами. Его «колено», на котором находились все, кроме Торина, Балина, Оина и Глоина, врезалось в гору, и не будь там достаточно большого углубления, от нас остался бы только кровавый след. - Кили! Фили! – раздался отчаянный крик дяди, который решил, что нас раздавило. Я сначала не мог сообразить, где нахожусь, и почему на меня навалилось столько живого веса сразу, однако, стоило только «ноге» каменного исполина оторваться от скалы, мозг сообщил мне, что мы только что выжили в ситуации, когда шанс выжить ничтожно мал. Когда из-за угла выскочил перепуганный Торин и увидел, что все целы и невредимы, я с облегчением выдохнул ровно в унисон с ним. Мне показалось, дядя готов был кинуться нам с Кили на шею от радости, но он тут же нахмурился, услышав вопрос Бофура. - Где Бильбо? Где хоббит? Оказалось, полурослик, всё-таки, свалился с края скалы и только чудом удержался за скользкие камни, рискуя в любую секунду сорваться в пропасть. Пока его пытались вытащить, Торин соскользнул по уступу и, схватив Бэггинса за шкирку, потянул его наверх. При этом дядя сам едва не упал вниз, и, если б не Двалин, мы потеряли бы родича. - Я думал, мы потеряли Бильбо, – прохрипел младший брат Балина, когда опасность, наконец, миновала. - Он потерянный с тех пор, как покинул дом, – зло бросил Торин. – Не надо было его брать! Ему не место среди нас! Полурослик был так напуган, что даже не обиделся на эти, в сердцах высказанные, слова. Он только в ужасе смотрел перед собой и тяжело дышал. - Не обращай внимания, – посоветовал Бэггинсу Кили, хлопнув его по плечу. – На самом деле дядя так не думает. Он просто тоже испугался. После такого страшного приключения судьба, очевидно, решила дать нам коротенькую передышку, потому что совсем рядом в скале обнаружилась довольно вместительная и, главное, сухая пещера. - Вроде бы безопасно, – сделал вывод Двалин, зайдя туда вместе с Торином первым. - Осмотри тут всё! – ответил дядя, и слова его прозвучали, как приказ. – Пещеры в горах редко бывают не заняты. Мы осторожно прошли следом за ними. Внутри было на порядок теплее, может, потому, что здесь не было холодного пронизывающего ветра, но обсушиться тоже не мешало бы. Проверив каждый уголок, Двалин сообщил, что в пещере никого постороннего нет, поэтому было решено заночевать в ней. - Сыро здесь… Холодрыга… Я замёрз, – посетовал Дори, потирая плечи. Кили проверил походную сумку и грустно взглянул на меня. - Запасная одежда вся промокла. Теперь и переодеться не во что, и согреться не получится. - Погоди ещё, – я кивнул в сторону Глоина. Предприимчивый родич как-то умудрился сохранить сухой связку хвороста и теперь с довольным видом вывалил её на пол. - Ну, ладно, давайте разведём костёр. - Нет! – перебил его Торин. – Никаких костров! Только не здесь… Ложитесь спать! Выступаем на рассвете. Перебросившись парой фраз с Балином, дядя велел Бофуру дежурить ночью первым. Остальные разбрелись по углам, обустраивая места для сна. Да уж, ложитесь спать… Легко сказать, когда ты почти весь мокрый, и зуб на зуб не попадает от холода, а обсохнуть негде. Прежде чем попытаться устроиться на ночлег, мы с братом сняли обувь и связанные мамой носки, чтобы попытаться хоть так их высушить. - Неужели у тебя никогда не мёрзнут ноги? – поинтересовался Кили у расположившегося рядом с нами Бильбо, который пытался выжать свой промокший пиджак. В этот раз хоббиту повезло больше, чем с ливнем в лесу. Плотная ткань верхней одежды практически защитила от дождя его рубашку и жилет. - Почти никогда, – с улыбкой ответил полурослик. – Они же у нас в шерсти, как видишь. И кожа очень толстая. - А пораниться можешь, если наступишь на какой-нибудь камень? – не унимался младший, размахивая носками. - Только если это будет очень острый камень. Но мы обычно по таким не ходим. Братишка вытянул ноги вперёд и задумчиво пошевелил пальцами. Бильбо сделал то же самое. Глядя на это всё, я уселся рядом и повторил их действия. У мистера Бэггинса оказалась самая большая ступня. Мой смешливый брат тут же весело фыркнул, хихикнул хоббит. Я, глядя на них, тоже заулыбался. - Спите уже! – громким шёпотом рявкнул Торин, прерывая наше веселье. Кили шустро натянул носки, обул сапоги и нырнул под своё походное одеяло. Я перехватил весёлый взгляд Бофура, который с улыбкой наблюдал за этой вознёй, и принялся обуваться сам. - Ладно, попробую вздремнуть, – Бильбо потянулся и, поднявшись с места, направился к своим сваленным в кучку пожиткам. Понемногу наступила тишина, нарушаемая лишь сопением и храпом. Я попытался уснуть, но сон не шёл ни в какую. В голове вертелись мысли о недавнем происшествии. Только сейчас, немного успокоившись и осознав, что каменные монстры могли запросто нас всех передавить, что я потерял бы единственного и горячо любимого брата, меня буквально затрясло. Горло словно сдавило железными тисками, а глаза начало так жечь, будто в них насыпали перца. Пришлось прикусить костяшку пальца, чтобы не разрыдаться от ужаса. Прерывисто вздохнув, я ощутил, как к моему боку привалилось тёплое тело. Кили снова почувствовал всё то, что чувствовал я, и просто молча обнял меня. Обычно это я всегда защищал и утешал его, но сейчас он взял на себя эту роль. Братишка прижал мою голову к своей груди и засопел в макушку. - Мы живы, Фили, – тихо произнёс он. – Великаны остались в прошлом. Я с тобой, и всегда буду с тобой. - Пожалуйста, держись рядом, – попросил я брата хриплым голосом, слушая, как бьётся его горячее верное сердце. И этот мерный стук успокаивал меня лучше всяких слов, которые могли бы сказать другие родичи в утешение. - Конечно, – ответил младший, и я был уверен, что он никогда не оставит меня по своей воле. – Давай попробуем поспать? Я что-то так устал… - Давай, – согласился я, чуть подвигаясь, чтобы освободить место для него рядом с собой. Кили свернулся калачиком у меня под боком, и теперь уже я обнял его, а он, согревшись, тепло засопел мне в грудь. Вскоре я не заметил, как уснул.