Greatest Weakness

Стайлзу никогда не приходило в голову особо смотреть по сторонам. У него есть Скотт, маячащий чуть позади и сбоку - он едва поспевает за гиперактивным Стилински, а постоянное горькое облако запаха аэрозоля для астматиков говорит, что МакКолл прибывает там последнюю вечность, если не дольше; есть папа, невидимый, оставляющий в качестве своего существования на кухонном столе записочки а-ля "На дежурстве, еда в холодильнике", но неумолимо конденсирующийся, едва сын с неизменным проворством находит неприятности на свою голову; и есть Л и д и я. То есть для нее-то Стайлз вряд ли знаковая величина, но зато у него есть личная путеводная звезда. Он не ревнует к Джексону - перегорел и привык: Джексон - знакомое зло. Он закатывает глаза, когда видит их целующимися - пытающихся съесть лица друг друга - в школьном коридоре. Три "Пэ" - публичное проявление привязанностей - некоторым образом отвратительно. Только "некоторым", потому что при подставлении в уравнение вместо Уиттмора Стилински коренным образом бы поменялся знак конечного результата на безупречный "п л ю с". Мечты, мечты. Стайлз бы продолжил молча обожать свой личный центр галактики до самого выпускного - Джексона давно сменил и пропал следом некий Эйдан, кто на очереди наука умалчивает, - а потом бы пускал слюни на фотки из колледжа из соцсетей, если бы не случившийся четвертого сентября на большой перемене между третьим и четверым уроком Большой Взрыв. У Большого Взрыва оказались темные волосы чуть выше плеч, супер-короткие шорты и где-то между ними - мужская рубашка в клетку. Большой Взрыв стоял, прислонившись к шкафчику боком, и трепался с Лидией, и тут у Стайлза случился маленький приступ паники. Она была красивой. Волосы чуть вились над ухом, вырез крошечной белой маечки под рубашкой действовал, как неумолимый магнит для взглядов гормонально-неуравновшенных подростков, а темные блестящие глаза, вторя полным розовым губам, лукаво улыбались. То есть она была т а к о й ж е красивой, как Лидия. Это старшая школа. В ней полно симпатичных девчонок, но раньше у Стилински просто мозги не поворачивались сравнивать их с рыжеволосой богиней округа Бикон. А тут шестеренки перемкнуло. Два урока спустя Стайлз с ужасом обнаружил, что она в его классе математики и уже три дня сидит п р я м о за ним. Следующим днем не без помощи Скотта, общавшегося с всезнающим Айзеком, выяснилось, что она кузина внушающей страх и вожделение той части школы, что не сохли по Лидии, безкомпромиссной Коры Хейл. О том, что ее зовут Малия, сообщила она сама, видимо, заметив его отвисшую челюсть. Она легко пробежалась до мяча, укатившегося к его ногам - он так и стоял там с открытым ртом, словно имбецил, подняла мяч, представилась, словно это ничего не значило, и вернулась на девчачью половину поля играть в волейбол, пока Стилински до конца физкультуры продолжал пялиться ей вслед, как чокнутый сталкер. Ее спортивные шорты оказались еще минималистичней повседневных. Примерно с этого момента космическая пыль, осколки астероидов и хвостатые кометы потихоньку стали спрессовываться в то, что позже можно будет смело назвать Желтым Карликом Второй Большой Любви. Дошло до того, что Стайлз з а б ы л поздороваться с Лидией, потому что объяснял Малии домашнее задание по алгебре, которое она бодро у него скатывала. Он был влюблен в Мартин с третьего класса, знал день рождения, знак зодиака по всем календарям, адрес и телефон, когда она выгуливает собаку и где делает маникюр, все ее привычки и предпочтения, черт побери, у него даже был плейлист из скачанной с ее страницы музыки. Он был полным и абсолютным ее фанатом, и вот, он ее н е з а м е т и л. О Малии он знал только, что у нее страшные родственники, она ни в коем случае не вегетарианка и ненавидит математику. Ну, впрочем, это легко исправляемый недостаток, решил он, когда Малия, фыркнув, решительным поцелуем заткнула его тираду о средневековости трепанации черепа как метода лечения. О да, пылающие холодным огнем сверкающие, словно бриллианты, звезды Вселенной стоят всех сокровищ, что только найдутся в этом мире. А что он, он сидит в команде запасных, перехватывает дымящиеся провода под капотом своего древнего джипа скотчем и хорошо объясняет геометрию, только и достоинств. Стайлзу будет куда т е п л е й с солнышком.