Возвращение в Асгард +307

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Тор

Основные персонажи:
Локи Лафейсон, Тор Одинсон
Пэйринг:
Локи/Тор; Тор/Локи; упоминание Один/Локи
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Юмор, Экшн (action), Повседневность, Hurt/comfort, AU
Предупреждения:
Изнасилование
Размер:
Миди, 39 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Вечный источник радости!» от 4 чертенка
«Мое любимое произведение!» от Iolante_N
Описание:
Беспросветное АУ. Тор выходит из тюрьмы после отсидки, Локи его комфортит, после чего случается неотвратимый ХЭ с неотвратимым законным браком.

Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
29 января 2014, 20:13
(пролог)

Тор привычно завел руки за спину, позволил охраннику защелкнуть наручники. Он старался сохранить невозмутимое выражение лица, не допустить, чтобы на нем отразилась хотя бы тень мыслей. Мыслей, метавшихся, как стая испуганных птиц. Нарушение распорядка дня, команда: «На выход!», не могла принести ничего хорошего. В тюрьме «Нидхёгг» заключенных приятными сюрпризами не баловали. Тревогу усиливало то, что Тору приказали пройти на выход с вещами. Переводят в другой блок? Но военных преступников не содержат вперемешку с прочими заключенными.

«В карцер бы так поволокли... Неужели новое крыло достроили?»

Из обрывков разговоров в столовой Тор знал, что «Нидхёгг» расширяют. Слишком много асов нарушали присягу и законы во время войны с Йотунхеймом. Камеры трещали по швам. Ему еще повезло, отбывал срок в одиночке...

Первый охранник двигался, как отлаженная машина. Набирал коды доступа, отпирал и запирал двери. Тор даже не пытался запомнить комбинацию цифр – она менялась каждый день. Да и куда ты побежишь? Скованный, чувствующий затылком дыхание второго охранника.

Оживился Тор, когда они вышли в галерею. Эту дорогу он знал. Его пару раз водили в административный корпус на свидание с другом отца. Два посещения за семь лет... это были приятные воспоминания, они грели душу.

«Почему вызвали с вещами?»

Вспыхнула, зародилась безумная надежда. Но ведь таких, как он не амнистируют... Тор стиснул зубы и напомнил себе: «Три года. Осталось три года. Ты отсидел семь лет. Три как-нибудь выдержишь»

В кабинете начальника тюрьмы шальные чаяния обрели внезапное бумажное подтверждение. Тора расковали, предложили подписать пяток документов и объявили, что его выпускают на свободу. Слова проплывали мимо сознания, оседая в памяти отдельными фразами, которые он обдумает на досуге. «За примерное поведение... по единогласному решению тинга». И размашистая подпись Форсети под коротким, в семь строчек, указом.

Тор сунул документы и несколько купюр в вещевой мешок, доставленный в кабинет вторым охранником, вцепился в свое нехитрое имущество, и вновь пошел по коридорам, куда вели. Впервые без наручников. Однако привычно ожидая тычка парализующей дубинки под ребра или в спину. Опасения не оправдались. Его довели до ворот, пропустили сквозь калитку, и вытолкнули под хмурое небо Нифльхейма.

Он сделал несколько шагов, невероятным усилием воли не позволил себе осесть на асфальт, и возблагодарил судьбу за льющийся с небес ледяной дождь. Капли охлаждали разгоряченное лицо и скрывали предательские слезы.

«Свободен»

- Тор!

Из припаркованного на обочине автомобиля выглянул Хеймдалль. Глава военной разведки Асгарда. Единственный ас, принимавший участие в его судьбе после трибунала. Соратник отца, не отвернувшийся от Тора после перемен в скверную сторону.

- Садись, - позвал Хеймдалль. – Поедем домой.

(1)

Хеймдалль выдавал информацию четко, скупо, без примеси эмоций. Тор был ему за это благодарен – так легче.

- Как ты знаешь, Асгардом сейчас правит Тюр.

Да, Тор прекрасно знал, что его сводный брат занимает престол отца. По праву регента. И будет занимать. До тех пор, пока отец не скончается, не выходя из комы, или не придет в себя.

- Тюр не считает тебя серьезным соперником.

«Еще бы. Разжалованный вояка, преступник, потерявший титул принц... Законному правителю грех опасаться куска грязи на ботинке»

- Однако он понимает, что оппозиция непременно воспользуется твоим освобождением, чтобы устроить смуту.

Машина выехала на транспортную развязку. Мелькнул перечеркнутый дорожный знак «Нифльхейм», предупреждение о снижении скорости. Хеймдалль направил автомобиль на эстакаду, и Тор с замиранием сердца уставился в лобовое стекло. Неужели он сейчас увидит «Биврёст»? Главную трассу, артерию, пронизывающую плоть Девяти Миров?

Широкая восьмиполосная лента выглядела так же, как семь лет назад – последний раз Тор видел ее из окна автозака, перевозившего его в тюрьму.

- Поскольку тебе запретили въезд в Асгард... – поймав недоуменный взгляд Тора, Хеймдалль нахмурился. – Ты что, бумаги не читая, подписал?

- Не позволили читать. Подписал и вышел.

- Ясно всё с тобой... – машина выехала на скоростную полосу. – Слушай внимательно. Тебе назначили место проживания. Тюр решил отослать тебя в Муспельхейм. Квартира в дешевом районе для черных... не думаю, что ты переживешь даже первую ночь. Там сейчас особенно не жалуют асов.

Тор не сомневался, что Хеймдалл говорит правду. Главе разведки видней, как обстоят дела в Девяти Мирах. И уж наверняка планы о ликвидации неугодного принца не прошли мимо его всевидящих очей.

- Я отправлю тебя в Альвхейм. В военный городок, не числящийся в списках.

- Почему не числящийся? – удивился Тор. – Секретный объект?

- На секретный объект тебя не впустят, - усмехнулся Хеймдалль. – Дело обстоит иначе. Городок стерли с карт пять лет назад. Йотуны провели удачную террористическую акцию. Твердь – запомни, это название города, в котором тебе придется жить – разрушили взрывами и выжгли. Уцелело несколько домов для персонала и блок системы жизнеобеспечения в экстренных ситуациях. Попросту говоря, в Тверди есть электричество и вода. В ограниченном количестве. В здравом уме там никто бы не поселился, но случилась накладка в документации. Города нет, руководства военной базы нет, а два дома числятся на балансе. Кто-то хитроумный выдал ордера на эти квартиры отставникам. В Твердь приехали полтора десятка асов... страшно возмутились жилищными условиями и затеяли судебный процесс. Они его выиграют со дня на день. И получат нормальные служебные квартиры в возмещение морального ущерба. Квартиры они получат в Асгарде.

- А при чем тут я?

- Поживешь в Тверди месяц-другой не высовываясь, и переедешь вместе с тамошними жильцами. Я позаботился о соответствующих документах. Тюр не будет разыскивать тебя по всем захолустьям миров. Не высовывайся, не привлекай к себе внимания, и всё обойдется. Я оставлю тебе номер телефона, по которому со мной можно связаться... но не трезвонь попусту. Обоснуешься в Асгарде, тогда и решим, что делать дальше.

Конечно, Тор не ждал, что Хеймдалль позовет его пожить у себя. Но запихивать в стертую с карт дыру?

Внутренний голос напомнил – дыра не камера. Это жизнь без круглосуточного наблюдения, прогулки без конвоя, сон при выключенном свете.

- Спасибо, Хеймдалль, - ругнув себя за внезапную разборчивость, поблагодарил Тор.

- Сейчас ты пересядешь в другую машину. Ребята завезут тебя в магазин. Купи себе вещи и продукты. Тачку тебе пригонят позже, - автомобиль плавно въехал на заправку, Хеймдалль бросил Тору на колени конверт. – Удачи. И постарайся ни с кем не задираться.


...Темнота, окутывавшая Твердь, подействовала на Тора угнетающе. В свете автомобильных фар он успел разглядеть руины, покосившуюся водонапорную башню. Колючую проволоку, бессильно провисшую между накренившихся столбов. Появилось опасение, что Хеймдалль приказал подчиненным вывезти его на свалку и прикончить без лишнего шума. Но минуты шли, машина тряслась на разбитой тяжелой техникой дороге, а ему не спешили вкалывать яд или накидывать удавку на шею.

Вышколенные разведчики доставили Тора к месту проживания не издав лишнего звука и избегая касаться взглядом. У подъезда, освещенного тусклой лампой, ему передали ключ, сообщили, что он должен занять квартиру на первом этаже, и вынули из багажника сумки. Машина заурчала и растворилась во мраке, а Тор остался у ступеней, сжимая в кулаке ключ и принюхиваясь.

Пахло весной. Нежным ароматом плодовых деревьев, свежестью первоцветов, прохладной сыростью. Наверху – дом был двухэтажным – скрипнуло окно, и весну перебил запах жареного картофеля. Тор сглотнул слюну и вошел в черный зев подъезда.

Он довольно быстро справился с замком, пошарил рукой по стене и включил свет. Квартирка оказалась относительно чистой, но обставлял ее сторонник крайнего минимализма. Тору не досталось ни дивана, ни кровати. На полу лежал надувной матрас, а на кухне, возле откидного стола, ютилась одинокая табуретка. Внесенные с улицы сумки не прибавили помещению жилого вида. Наоборот, заставили почувствовать себя отставшим от поезда пассажиром, решившим заночевать на вокзале.

Тор порадовался тому, что для окон не пожалели плотных штор, осмотрелся, запоминая расположение нехитрой мебели, и щелчком выключателя погрузил комнату в темноту. Теперь мрак не пугал, а успокаивал. Страшно было стоять подсвеченной мишенью посреди квартиры, не защищенной стальной дверью и решетками. Не отделенной от мира десятью кордонами охраны.

Как прогнать неуемную дрожь?

Бутылка нашлась не сразу. В процессе поисков под руку попалась булка хлеба, и Тор, раззадоренный запахом картошки, сожрал едва не треть. Потом притормозил – вспомнил, что в сумке должна быть колбаса. И рыба.

Первый глоток картофельной водки вынудил содрогнуться. Тор с трудом сдержал позыв выложить съеденное и выпитое на пол, помассировал горло, добрался до крана и жадно попил воды. Вторая порция пошла легче. Алкоголь сделал ноги ватными, но не убрал страх и суетливость – Тор проковылял в прихожую, проверил замок, задвинутый засов и сделал третий глоток.

Опьянение помедлило и обрушилось на него лавиной – не уйти, не сбежать. Только доползти до матраса, и, обнимая себя за плечи, сжаться в комок. Не было сил разыскивать одеяло, проверять щеколды на окнах... перед глазами замелькала желтая разметка Биврёста, и Тор отключился, так и не насладившись первым вечером свободы.

(2)

Болела поясница. Позвоночник, раздробленный метким ударом Бюлейста, остро реагировал на сырость, и не желал удерживать хозяина в вертикальном положении. Локи поохал, сполз с кровати, выпил порцию обезболивающей микстуры, обмотался шерстяным шарфом и долго цедил чай на кухне, смывая тошнотворную сладость лекарства.

Выверенный, любовно лелеемый распорядок дня рухнул в клокочущие лавой расселины Муспельхейма. Утреннюю пробежку пришлось отменить. А вот в палисадник, к турнику, Локи все-таки решил спуститься. Бывало, что упражнения благотворно действовали на непокорные суставы, и день расцветал новыми красками.

Он натянул легкие спортивные штаны, заколол шарф булавкой и спустился по лестнице, костеря каждую ступеньку – вчера выбоин было в два раза меньше, честное слово!

Ухватившись за турник, Локи подтянулся и замер, почувствовав чужое присутствие.

«Как я мог забыть о новом жильце?»

Похоже, на первый этаж заселилось какое-то быдло, не знающее приличий и насилующее йотунов жадным взглядом. Локи разжал руки, приземлился – с максимальной осторожностью, сдерживая гримасу боли – и презрительно осмотрел зашторенное окно. Ткань раздвинулась и на Локи уставился всклокоченный, обросший светлой бородой мужик с расстегнутой ширинкой. Размеры члена впечатляли. Но бестактность предложения сводила заинтересованность на «нет».

Локи повел плечами и поменял форму. В спине что-то хрустнуло, боль прошла. Губы невольно расплылись в улыбке. Локи торжествующе зашипел и снова замер – увидел магическую ауру нового жильца. За спиной бородача клубилась туча, с трудом сдерживающая раскаты грома и пугающая безмолвными проблесками молний. Инстинкт йотуна потребовал: «Беги!». Ротмистр асгардской армии Локи Лафейсон привычно обуздал трусоватую тварь и прищурился. Бородач засуетился, охнул, заметив расстегнутую ширинку, скрылся за шторой, тут же вынырнул – уже застегнутый – и отворил окно.

- Доброе утро.

- Доброе? – с сомнением ответил Локи, глядя на ручку щеколды, оставшуюся в кулаке бородача.

Объект сконфузился. Туча не отреагировала на перемену настроения – продолжала клубиться, не уплотняясь и не рассеиваясь.

- Донар Одинсон.

- Локи Лафейсон.

Рукопожатию помешала всё та же часть щеколды, с которой господин Одинсон не пожелал расстаться. Локи кивнул, расчетливым движением поправил шарф, и отбыл в подъезд, чувствуя взгляд, припекающий ягодицы.

Заварив себе еще одну чашку чая, он попробовал собрать мозаику из разрозненных фактов. Фамилия Одинсон и имена Тор и Донар встречались на каждом шагу. Как и фамилия Лафейсон, если уж на то пошло... подданные неоригинальны и охотно нарекают новорожденных именами ровесников-принцев. Настораживало не имя. Настораживала магия – Локи помнил вкус и запах силы Одина, к которой ему позволили прикоснуться, когда готовили к главному заданию. От Донара веяло той же мощью, смертельной опасностью, выделяющей его среди рядовых асов.

Локи прикрыл глаза и восстановил в памяти внешность опального принца Тора, запертого в тюрьме «Нидхёгг» за военное преступление. Любимец короля, официально утвержденный наследник, горячий дурак, поддавшийся на провокацию, и угробивший в схватке с йотунами приграничный гарнизон и цвет асгардской молодежи. Тору не простили именно гибели аристократов – за рядовых бы пожурили, да и обошлось. Но принц повел в бой – и погубил в бою – свою нареченную, высокородную воительницу Сиф, младшего брата Бальдра, и еще десяток благородных асов.

Тор-наследник был светел, улыбчив, обаятелен, как молодой хищный зверь. Разжалованный Тор-преступник закрывал лицо ладонями и отворачивался от фотокамер. Локи совместил оба образа и пришел к выводу, что новый жилец походит на опального принца, как две капли воды.

Заметят ли это другие обитатели Тверди? Локи методично перебрал все кандидатуры, и вынес вердикт: «Нет. Не заметят».

Он подошел к кухонному окну. Тор бродил возле турника.

«Вылез из норы. Осматривается»

Движение сильных рук, поднимающих тело к перекладине, вызвало приятное напряжение в паху. Тор еще раз подтянулся и обшарил фасад взглядом, заставив Локи отступить в комнату.

Интересно, Одинсон догадается, с кем сегодня поздоровался? Наверное, нет. Фотографии Локи никогда не мелькали в прессе, а вживую они виделись в сопляческом возрасте. Локи было восемь, а Тору десять лет.

«Он меня толкнул и съел кремовый грибок с пирожного»

Локи снова подошел к окну, полюбовался на мускулистые плечи, взмокшие от пота соломенные волосы, и великодушно отказался от мести. Сыну Одина и так досталось. Нечестно пинать упавшего.

(3)

Прекрасное виденье исчезло в подъезде, Тор смог выдохнуть, и бросить на подоконник отвалившуюся ручку щеколды. Какой он идиот! Надо было расспросить Хеймдалля о здешних жильцах. Тогда бы не пришлось терзать себя догадками и сомнениями.

Локи Лафейсон.

Рука потянулась к ширинке. Тор высвободил стиснутый жесткой тканью член, и за три движения довел себя до оргазма. Ноги подкосились, в голове образовалась приятнейшая пустота. Тор сполз на пол и привалился к прохладной батарее отопления. Перед глазами всё еще мелькали картинки – гибкое, сильное тело на турнике, шарф в клеточку, кокетливо скрывающий шрамы на пояснице. Безволосая грудь с аккуратными сосками... И мгновенное превращение. Локи, каким-то образом почуявший его взгляд, словно скрылся за синей узорчатой броней. Пугнул ледяным шипением, отваживая назойливого зрителя, помешавшего утренней зарядке.

И ошибся, не достиг нужного результата. Тора не испугал йотун, возникший на месте красивого аса. Не боялся Тор йотунов, и не испытывал неконтролируемого омерзения, которое те вызывали у большинства соотечественников. К тому же, создание, пытавшееся его застращать, было гораздо мельче и симпатичнее сородичей. Задница у Локи была хороша в обоих вариантах.

Тор вытерся футболкой, бросил ее на пол в ванной и перелез через подоконник. Захотелось прикоснуться к металлу турника, поймать отпечаток магии соседа. Понять, что он из себя представляет.

Тающий след почему-то заставил вспомнить об отце. Магия Локи приятно грела, хотя по логике должна была обжигать лютым холодом.

«Кто же ты, господин Лафейсон? Скрывающий личину йотун? Не похоже, не та магия. Ас, владеющий чарами смены облика? Разведчик, диверсант, работавший в тылу врага? Слишком мелок, такой шпион сразу же вызовет подозрения»

Тор подтягивался, стирая с турника след чужой магии, выгоняя из тела вчерашний алкоголь и упорядочивая мысли – как ни странно, ему всегда хорошо думалось во время упражнений в спортзале.

«Кровь Древних? Не смена облика, отводящая глаза, а полная перестройка тела? Тогда понятно, почему его след напомнил мне об отце»

Подтягиваться надоело. Тор уперся ладонями в мокрую землю и начал отжиматься, опасаясь потерять нить рассуждений. А еще он чувствовал, что Лафейсон за ним наблюдает. Оглаживает взглядом голую спину, щекочет плечи...

«Пусть оценит, что я могу ему предложить»

Волна бахвальства подняла, закружила, заставляя выставить себя в лучшем свете. И предсказуемо швырнула об стену воспоминаний, отбивающих желание. В ушах зазвучал голос Гюльфи: «Ты запомнишь мой урок на всю оставшуюся жизнь. Брата уже не вернуть, но я уберегу тех, кто может попасть под обаяние твоей силы, прелести твоего тела. Ты не вожак, Тор. Ты сучка, приманивающая кобелей, и жертвующая ими, когда приходит время сбежать с поля боя, поджав хвост».

Утро померкло. Тор поднялся, с трудом удержался от желания вытереть грязные руки об штаны и вернулся в квартиру. Он долго стоял под ледяным душем, и, наверное, замерз бы насмерть, да кончилась вода.

В одной из сумок нашлось полотенце. Тор растерся, возвращая телу чувствительность, побродил по квартире, с отвращением убрал в холодильник початую бутылку водки – не дело оглушать себя алкоголем. И решил отвлечься разбором вещей и приготовлением завтрака.

«Странно... мне не хочется выходить на улицу. Сколько раз я мечтал о прогулке без конвоя, о возможности идти, куда глаза глядят. А сейчас жмусь к матрасу и холодильнику, не желая переступать порога»

Натужно захрипели трубы – похоже, Локи наверху принимал душ. Или не Локи? Может быть, тут еще кто-то живет.

Тор вернулся к размышлениям о соседе. Исключительно в деловом ключе, отгоняя омерзительный привкус стыда за неуклюжую попытку соблазнения. Лафейсон. Лафейсонов, Одинсонов, Торсонов, Тюрсонов в Девяти Мирах хоть пруд пруди. Два великих правителя – Один и Лафей – могли похвалиться бесчисленным количеством тёзок. Бывало, даже взрослые асы и йотуны меняли имена, стремясь таким образом притянуть к себе отблеск везения и славы.

Наверное, так сейчас меняют имя Тор на Тюр, стараясь избавиться от позора и забвения.

За стеной раздался шелест шагов. Тор прилип к кухонному окну, позабыв о жарящейся яичнице. Локи вышел из подъезда в облике аса. Огляделся по сторонам, поправил воротник длинного черного пальто, и пошел направо – то ли к соседнему дому, то ли на прогулку по окрестностям. Минут через двадцать, когда Тор проветривал кухню и рассматривал содержимое сковородки, решая, пригодно ли оно в пищу, вдалеке раздался шум автомобильного мотора. Возможно, Лафейсон воссоединился со своей машиной, возможно, его кто-то куда-то повез. Так или иначе, Локи уехал из Тверди, лишив Тора возможности греться в теплых лучах чужой магии.

(4)

Вычеркнув последнюю строчку в списке покупок, Локи удовлетворенно кивнул и задумался. Выпить чашку кофе с выпечкой? Сходить в кино? А может быть, прогуляться по парку, покормить уток и лебедей?

Он выезжал в соседний город два раза в неделю, и старался себя чем-нибудь развлечь – в Тверди всех дел, что готовить еду да читать книги. Но сейчас всё переменилось. Там, в доме, который Локи привык называть своим – другие жильцы предпочитали снимать нормальные квартиры, чем киснуть в глуши – остался Тор. Высокородный ас, не контролирующий собственную магию. Не беглец – Локи обдумал и отмел вариант о побеге из тюрьмы. Не беглец, но скрывающийся от чужих глаз освобожденный военный преступник.

Несомненно, в Девяти Мирах найдется много желающих воспользоваться беспомощностью Тора. Могут убить – этот вариант выгоден нынешнему регенту Тюру. Могут избить и унизить – у погибших в достопамятной вылазке наверняка остались жаждущие мести родственники. Эти убивать побоятся, но покалечат, не задумываясь.

Локи утвердился в мысли, что Тора спрятали в укромный угол, не афишируя освобождение из тюрьмы. В газетах не промелькнуло ни строчки. Но те, кому надо, всё равно узнают, ведь так?

«Кто мог привезти его в Твердь?»

Ответ лежал на поверхности. Сам Локи укрылся в Тверди благодаря помощи Хеймдалла. Глава военной разведки учел его желание зализать раны и скрыться от мести брата, но не терять право проживания в Асгарде, пожалованное Одином авансом. Задолго до выполнения задания.

Кофе горчил. Локи рассчитался с официантом, оставив почти нетронутую чашку и расковырянный чизкейк, и поехал в Твердь, ругая себя за беспокойство о Торе. И отгоняя неприятную мысль – Хеймдалль специально столкнул двух опальных принцев, поселив их под одной крышей.

«Зачем? На что можно рассчитывать? На ссору, драку, доводящую до взаимной ненависти, или на возникновение приязни?»

Нельзя было отрицать, Тор Локи немножко нравился. В те давние года, когда обсуждались планы мирного сосуществования Асгарда и Йотунхейма – тайно, за кулисами официальной политики – Локи жалел, что Один не прочит Тора ему в мужья. Речь шла только о Бальдре и Видаре.

«Эх, что теперь об этом вспоминать...»

Необдуманная вылазка Тора, вернее, ее последствия, довели Одина до инсульта и загнали в кому. Асгард потерял царя и его наследника. Регент Тюр ничего не знал о масштабной, детально разработанной разведывательной операции, которая должна была возвести Локи на трон, и примирить королей Асгарда и Йотунхейма.

«Смерть отца ничего не изменила. Тюр воюет с Бюлейстом, Хеймдалль не осмеливается отдать приказ о ликвидации йотунхеймской знати...»

Локи отогнал неприятные воспоминания и сосредоточился на плохой дороге. Впереди маячила знакомая водонапорная башня. Сейчас будет внушительная колдобина...

Тора он увидел, подойдя к дому. Окно на кухне было распахнуто, опальный принц сидел и таращился в палисадник, гипнотизируя турник. Грозовая туча уплотнилась и тихо рокотала.

- Господин Лафейсон!

- Да?

Тор хлюпнул носом, утерся салфеткой и спросил:

- А когда дадут воду, вы не знаете? Утром закончилась, и до сих пор нет.

- График подачи воды полон внезапностей, - церемонно ответил Локи, вглядываясь в покрасневшие глаза Тора. Простыл, что ли? Зачем тогда сидеть у окна в рубашке на голое тело?

- Без воды плохо, - пожаловался Тор. – Я хотел чай заварить, но...

Локи пожал плечами. Он покупал питьевую воду во время поездок, но делиться ей ни с кем не собирался. Дело было не в цене. Очень тяжело таскать пятилитровые бутылки на второй этаж, если у тебя болит поясница.

- А где-нибудь тут?..

Неопределенный жест рукой заставил Локи раскошелиться на сведения:

- Если выйти на дорогу, слева виден ангар. Рядом руины. Это автомойка. Возле автомойки есть кран. Колонка.

- Спасибо, - Тор оглушительно чихнул, высморкался и повторил. – Спасибо. Я сейчас схожу.

Можно было промолчать, но Локи все-таки добавил:

- В ангаре живут бродяги.

Локи не стал пояснять, что разношерстная банда обходит их дом по большой дуге, потому что он прикончил пару нахалов, осмелившихся войти в подъезд. Он же не обязан выстилать перед Тором ковровую дорожку, правильно? Он и так достаточно добр – всё объяснил, обо всём предупредил.

(5)

Спускать хамство Тор не собирался. Когда наглый смерд потребовал с него плату за воду, то получил ее почти сразу – только чайник пришлось на землю поставить. Чтобы не расплескать.

Хруст ломающейся челюсти взбодрил. Тор кинулся на второго противника, избежал удара велосипедной цепью, выкрутил руку, выламывая из плечевого сустава, пинком отбросил оружие – подобрать, самому пригодится. И скрипнул зубами, увидев еще пятерых бродяг, выбирающихся из ангара. Не рассчитал силы. Надо было вначале оценить обстановку, а потом уже ввязываться в драку. Тем более, с кружащейся от температуры головой – ледяной душ не прошел даром. Как и посиделки у окна в ожидании Локи.

Велосипедная цепь не помогла. Горечь – жаль, что у него больше нет Мьёлльнира, глупо умирать в драке с бродягами, выйдя из тюрьмы – смыл соленый вкус крови. Тора повалили на землю и начали бить ногами. Он попытался закрыть пах и живот, зажмурился в ожидании новой волны боли, и неожиданно услышал знакомый свист.

Тот, кто хоть раз отбивал ледяные снаряды йотунов, знает, с каким звуком они летят к цели.

Один из противников рухнул на асфальт прямо рядом с лицом Тора, позволив полюбоваться на утыканный шипами льдистый шар, раскроивший череп. Второго Локи обезножил, третьему вогнал шар в живот, обрекая на крики и мучения. Остальных бродяг как ветром сдуло, но йотуна этот результат не устроил. Он погнался за убегающими, оставив Тора приходить в себя среди поверженных противников и криков.

На ноги Тор поднялся только с третьей попытки. Обошел умирающего бродягу, убедился, что чайник остался в неприкосновенности. Воду надо было забрать, вода досталась высокой ценой... почему-то асфальт приблизился. Нет, это он, Тор, зачем-то опустился на четвереньки.

- Пойдем! – йотун был недоволен. – Вставай! Своими ногами шевели, я тебя нести не могу.

- Чайник возьми, - попросил Тор.

Локи прошипел что-то невразумительное, но чайник забрал. Тор побрел к дому, покачиваясь и пытаясь объяснить йотуну, как он ему благодарен:

- Спасибо. Ты меня спас. А я влез... Не подумал. Знаешь, я часто не думаю. Это уже не в первый раз.

- Иди уже! Нашел время каяться!

- Ты шипишь смешно, - сообщил Тор, смутно понимая, что к откровениям и ненужным замечаниям его подталкивают температура и удар по голове.

Локи зашипел еще смешнее, ухватил его под локоть и потащил к дому. Почему-то выругался, увидев матрас, не разрешил на него ложиться и повел наверх, к себе. Там велел раздеться, умыться – слил Тору воду из многострадального чайника – и толкнул к огромной кровати:

- Укладывайся. Я тебе сейчас ссадины заклею. И бровь зашью.

В лежачем положении голова закружилась сильнее. Тор подставлялся под прохладные руки Локи, приносившие облегчение, чихал, жаловался на свербеж в носу и просил чая. Вроде бы выпросил, а вот выпил или нет – не запомнил. Последнее, что запомнил – руку Локи у себя на лбу.

Ночью ему было то жарко, то холодно. Проснувшись от жара, Тор выкрутился легко: сходил отлить, умылся в ванной, где появилась вода, и долго сидел на краю кровати, вглядываясь в лицо спящего Локи. Обличье аса завораживало – Тору хотелось прикоснуться к щеке, тронуть губами тонкие губы, услышать удивленный вздох. Умом он понимал, что вместо удивленного вздоха его ждет крепкая оплеуха, а может быть, и игольчатый шар, который метнет появившийся на месте аса йотун. Но помечтать-то можно?

Второе пробуждение оказалось куда более скверным. Тора трясло, и он, стуча зубами, попытался сунуться Локи под бок – погреться, укрывшись двумя одеялами. Локи свое одеяло не отдал и под бок долго не пускал. Пихался, шипел по-йотунски, не меняя обличья. Когда Тор его вконец извел приставаниями, соизволил проснуться и отругал:

- Почему сразу не разбудил? Сейчас я тебе микстуру разведу.

Он напоил Тора чем-то горячим и сладким, под одеяла забраться не разрешил, но обнял и позволил греть нос в шее, пока противная дрожь не покинула тело.

- Полегчало? – вопрос вырвал Тора из приятной дремы.

- Да. Спасибо.

- Ответь начистоту, - Локи хмурился, вглядываясь в шкаф за его плечом. – Ты умеешь колдовать? Прочесть заклинание и получить результат?

- Нет.

- Как ты прежде контролировал магию?

- Э?

- У тебя был волшебный предмет? – создалось впечатление, что Локи вытягивал из него определенный ответ. – К примеру, оружие?

Тор вспомнил Мьёлльнир, возвращенный в королевскую сокровищницу, и буркнул:

- Был. Но теперь нет. И больше не будет.

- С тех пор, как ты его лишился, случались срывы? Ты не чувствовал, что теряешь контроль над своей силой?

Перед взором замаячили стены одиночной камеры, обшитые пластинами серо-фиолетового камня.

- Там, где я... те, у кого я жил, позаботились, чтобы этого не произошло.

- Но сейчас ты переехал сюда. И я чувствую, что в любой миг может разразиться гроза, которая уничтожит то, что осталось от Тверди.

Тор пожал плечами и признался:

- Я ничего такого не замечаю. Но если ты прав... как это предотвратить?

- Надо подумать, - уклончиво ответил Локи. – Завтра поговорим.

Предложение обрадовало. Разговаривать разговоры Тору не хотелось. Хотелось лежать, молча прижимаясь к Локи, качаться на волнах полусна и греться в умиротворяющем тепле чужого тела.

«Только бы он меня не прогнал», - подумал Тор.

И Локи его не прогнал.

(6)

«Не было забот, не было печалей! Жил, никого не трогал, и на тебе!»

Вопрос «за какие грехи мне такое наказание?» Локи не задавал даже в мыслях. Грехов у него накопилось предостаточно. К примеру, Тора могли ниспослать ему на голову в виде кары за отцеубийство.

Если бы у Тора в квартире была нормальная кровать... кто придумал класть на пол эти плоские матрасы, к которым невозможно нагнуться и подать больному стакан воды или залепить физиономию пластырем? Запретить бы законом такое издевательство над искалеченной йотунской поясницей!

Поскольку соответствующим законом Один не озаботился, пришлось тащить Тора к себе.

«Надо было его бросить, вечно я всякую дрянь подбираю! И страдаю через свою чрезмерную доброту»

Некоторое время Локи пил чай и мысленно восхвалял собственное добросердечие – это помогало унять раздражение, вызванное нарушением распорядка и доносившимся из комнаты храпом. Тор, полночи мешавший ему спать, вольготно развалился на кровати и издавал звуки, схожие с шумом работающего перфоратора.

Напускная злость – если честно, Тор, требующий унести с места драки чайник, повеселил Локи до глубины души – и самовосхваление отступили перед реальной проблемой. Из ночного разговора выяснилось, что Тор контролировал свою силу с помощью заговоренного оружия. Теперь, лишившись «проводника», сын Одина стал опаснее неинициированного подростка – видимо, в тюрьме его магию сдерживали какие-то блокираторы, а здесь, на свободе, началось стремительное накопление с невозможностью сброса излишков.

На самом деле Локи не волновало возможное разрушение Тверди. Он-то выкрутится, выживет даже в центре самой лютой магической грозы. Его магия, вернее, две магии не опирались на костыли из амулетов и оружия. Локи владел силами, как телом, на уровне инстинктов и приказов разума.

Искушение. Возможность зачерпнуть горсть чужой мощи из бесхозного источника. У Тора всё равно много, ему столько не нужно, а Локи пригодится. Можно с легким сердцем простить Одину отсутствие закона о матрасах, за дар более своевременный и важный. Локи, тайно и формально ставший побратимом царя Асгарда, смог разбудить свою вторую силу, получил власть над огнем, и научился заимствовать магию благородных асов. Конечно, Один провел ритуал не ради прекрасных глаз, и не в рамках исследовательского эксперимента. Целью был Лафей, если быть точным – смерть Лафея. Заклятый враг Асгарда страшился только удара двойной силы. В отличие от сыновей.

Один обещал, что устранит препятствия – Бюлейста и Хельблинди – и возведет Локи на престол Йотунхейма. И оба королевства заключат вечный мир, залогом которого будет брак между правящими династиями. Отсутствие у Одина дочерей ничего не меняло, он обещал, что отданный в Йотунхейм принц будет соблюдать традиции и уважать законного супруга не хуже девы. Только наследников не принесет. Но Локи не считал это проблемой. Тогда он выбрал Видара. Ныне покойный Бальдр был слишком красив.

Тор, бестолочь Тор разрушил идеальный план. Лишил Локи трона и спокойной жизни. Загнал Одина в кому, позволил Тюру взять бразды правления в свои руки. И что в итоге? Запрет на все карательные акции за пределами Асгарда, отзыв резидентов, развал шпионской сети в Йотунхейме... честная война ему милее... вот идиот!

Возможно, надо было проявить хладнокровие и выдержку. Не трогать отца, зная, что у Хеймдалля нет права отдать приказ о ликвидации братьев. Но Локи, раздразненный надеждами, вымотанный семейными унижениями, не выдержал, и предпринял попытку тройного убийства. Отца-то он уложил. А вот братья его едва не забили, травили, как лису, спасибо, всё тот же Хеймдалль помог сбежать из Йотунхейма и три года прятал по мирам. В основном по больницам.

Локи отодвинул пустую чашку, вошел в комнату и придирчиво осмотрел Тора. Роскошное тело, не утратившее физической силы, переполненное магией. Да, с таким не выйдет конфуза на ложе. Впрочем, Один компенсировал отсутствие задора опытом. Старый конь борозды не испортил.

Тор прогнулся под рукой, повел лопатками, сонно замычал. Локи пересчитал позвонки, спустился от шеи к пояснице. Огладил крепкие ягодицы и отлетел к шкафу – удар у опального принца был силен.

В первый миг захотелось покарать придурка ударом двойной магии – распять ледяными дротиками, выжечь сердце. Во второй – заорать, выругать, уязвить. Но в сонных глазах Тора плескался животный страх, руки защищали тело бесполезными слоями ткани, и Локи, сдержавший порывы, деловито спросил:

- И кто же посмел покуситься на твою честь? Сокамерники? Охрана? Неужели Хеймдалль не позаботился о твоей безопасности в тюрьме?

- Откуда ты знаешь?

Локи похвалил себя за сообразительность, но интриговать и морочить Тору голову не стал. Признался:

- Догадался.

Тор потемнел лицом. Из приоткрытой форточки потянуло холодом. Зарокотал гром, по отливу забарабанили капли дождя – злого, крупного.

- Спокойно! – поднял руки Локи. – Что было, то было. Я догадался и забыл. Давай решать, как жить дальше.

(7)

Выслушав предложение, Тор твердо сказал:

- Нет.

- Что тебя смущает? Тут поля заброшенные, нас никто не увидит.

- Дело не в этом... – по правде говоря, трахаться именно среди поля Тору тоже не хотелось. – Я навлеку на тебя смерть. Я приношу смерть и несчастья всем, к кому привязываюсь. Ты мне нравишься, очень. Ты красивый, и вкусную картошку жаришь. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

- Хм... Сам додумался или подсказал кто? Насчет смерти и несчастий.

Отвечать не хотелось. Но Локи смотрел, вытягивая взглядом душу, и Тор неохотно пробурчал:

- Неважно, кто подсказал. Всё так и есть. Всё сходится. Я убил мать. Она умерла при родах. Я почти убил отца. Погиб мой брат Бальдр – я никогда не любил Тюра и почти не замечал Видара, и они живы и здравствуют. Я любил Сиф и Фандрала. Они знали, что я не в силах разорваться, сначала злились, потом смирились... Сиф говорила, что моей любви хватает на двоих. Я повел дружину на смерть, и их тела принял лёд Йотунхейма. Я думал о тебе, не скрою. Но я чуть было не забыл, что мне нельзя прикасаться к тем, кто мне нравится.

- Здорово тебе мозги промыли... – Локи покрылся йотунской шкуркой, обошел стол, наклонился, словно принюхиваясь. – Но ничего непоправимого нет. Значит, так. Никакой любви, никакой приязни. Чисто деловое соглашение. Я забираю у тебя излишек магических сил самым простым и удобным для меня способом. Меня нисколько не беспокоит необходимость подставить тебе задницу. Матрас несешь ты, понял?

Тор сопротивлялся, отказывался, объяснял Локи, что после ночевки в одной постели он не может воспринимать секс в поле, как деловое соглашение:

- Пойми, дурила, я на тебя с первого взгляда запал. А теперь так и вовсе. Я тебе жизнью обязан, меня же эти сволочи чуть не убили. Здоровьем – ты меня полночи грел, пока мне не полегчало.

- И жареной картошкой я тебя на завтрак покормил, - напомнил Локи. – Прекращай препираться. Пойдем к тебе за матрасом. Считай, что я с тебя долг жизни требую.

Серые глаза аса, удивительно неподходящие к йотунской физиономии, темнели при каждом раскате грома за окном. Завораживали, затягивали. Тор, помнивший алые глазищи йотунов, дивился несоответствию и никак не мог вспомнить – кто и что ему про такую странность говорил.

За размышлениями он не заметил, как оказался возле поля с матрасом на плече. Локи, вновь превратившийся в аса, внимательно осмотрел лесополосу и вынес вердикт:

- Подойдет. Деревья тоже нужны. Клади матрас, я сейчас магический круг начерчу.

После его слов дождь полил, как из ведра, отбивая всякую охоту выполнять деловые соглашения и обмениваться энергией. Тор застучал зубами, наполнился нехорошими предчувствиями и спросил:

- Может, в другой раз? Завтра, например?

Громыхнуло так, что Локи выписывающий символы на сырой земле, выронил кинжал. Тут же подобрал и прошипел:

- Нет. Сейчас.

Понукаемый Тор разделся на ледяном ветру, пообещал Локи, что болеть придет к нему в кровать, и улегся, как велели – спиной на мокрый матрас. Принял прохладное тело на бедра, машинально ухватил Локи за зад и пробормотал:

- Я, наверное, не смогу.

- Сможешь.

Черные волосы, слипшиеся в сосульки, рассыпали веер брызг, на лету превращающихся в льдинки. Вспыхнули четыре свечи, стоявшие возле углов матраса. Затрещали, разгорелись холодным синим пламенем, хотя должны были затухнуть под проливным дождем. Локи поерзал, приподнялся, словно приноравливаясь к седлу. Тор хотел попросить: «Не надо, не рискуй! Я думал над словами Гюльфи семь лет. Они справедливы». Но язык прилип к нёбу – в небе, над их головами, кружилась огромная воронка, полыхающая безмолвными проблесками молний.

- Чувствуешь? – прошипел Локи. – Поделись. Дай!

Тор раздвоился. Он надвигался на землю – стремительно, опасаясь, что его остановят, не позволят излить накопившуюся горечь и ярость дождем и молниями. И он же лежал на матрасе среди поля. Обнаженный, беззащитный перед силой бури, стреноженный навязанными объятьями.

Сильные руки уперлись в грудь, Локи – жадный, почти возбужденный – проехался яйцами по его животу, приник, окутал знакомым теплом, подстегнул шепотом: «Делись!». Опять закружилась голова – туча ринулась к земле. Тепло перестало быть уютным. Локи обжигал, раскалял, распалял. Тор и не заметил, как начал двигать бедрами, утыкаясь членом в горячую мошонку. Локи дразнил, прижимался задницей, оглаживал себя, наклонялся, щекотал лицо высохшими волосами. Тор изловчился, ухватил его за шею и поцеловал, предваряя первый удар молнии.

Буйство стихии перестало пугать. На них не падало ни капли дождя, но Тора это не удивляло. Он атаковал на двух фронтах – бил молниями, бесцельно уходящими в землю, и пытался втолкнуть в Локи член. Напряженный, крепкий, как молодое дерево.

- Порвешь! Я сам!

Не было места жалости и нежности. Тор торопился. Он боялся, что не успеет наполнить Локи, пометить семенем, оставляя влагу и отголоски боли. Не удержит, выпустит из рук, и всю оставшуюся жизнь будет искать знакомое тепло, встречая холод.

- Тихо!

Молния ударила в лесополосу. Раз, другой, третий. Тор втолкнулся в желанное тело и замер, услышав строгий окрик:

- Лежи, кому сказал!

Огонь разгорался неохотно. Тлели промокшие кусты и валежник, разворошенный молниями. Чадили, заставляли кашлять от едкого дыма. Кашель оборачивался злом и благом – Тор терял торопливую алчность и потихоньку протискивался в задницу Локи. Ответное движение бедер подстегнуло огонь, заставило Тора жалко заскулить. Жар горящей лесополосы и тела стал нестерпимым.

- А теперь шевелись.

Рев огня, шум дождя, громовые раскаты подстроились под ритм их единения. Густой дым встречался с тучами, рисовал быстро исчезающие картины – драконов, падающие деревья, армии мертвецов. Тор не понимал, что видит. Может быть, прошлое, может, будущее. У этой истории не было ни начала, ни конца. Боги сражались, люди умирали, а их дети забывали поверженных богов. Медленно текли годы забытья, ярость дремала в корнях огромного дерева, молнии били в ствол, соскальзывая на землю. А потом люди вспоминали древние имена и равняли королей с богами – не делом, так звуком. Звон чеканных имен будил ярость, и светловолосый крепыш толкал тощего мальчишку, отбирая пирожное...

Тор порвал обманчиво сладкие путы, вывернулся, повалил Локи на спину и увидел отражение неба в блестящих серых глазах. Шлепки плоти о плоть стали громче, жестче, и треск огня разорвал стон. Локи требовал ласки, и Тор, перенеся вес на локоть, просунул руку между их телами. Головка члена уже пульсировала, осталось только втолкнуться поглубже и одновременно потереть ее пальцем. Крик оглушил – Локи подняло, вплавило в Тора. Огонь поторопил, и Тор излился, словно тушил пожар.

Наступила тишина. Глаза Локи стали пронзительно-голубыми – впитали цвет весеннего неба, смягчились, утратили колдовскую силу. Тор пошевелился, позволяя опавшему члену выскользнуть из натруженной дырки, и стер гримасу недовольства, втягивая Локи в поцелуй. Навалилась сонливость. Тор боялся выпустить Локи из рук и не хотел шевелиться. Солнце припекало спину, ветер приносил раскаты далекой, умирающей грозы, а рука, поглаживающая затылок, заставляла вздрагивать и покрываться мурашками. Тор разорвал поцелуй, тронул губами скулу Локи, и попросил:

- Давай минуточку полежим? Просто так, без деловых соглашений.

(8)

Вот так всегда. Вкладываешь в дело душу, читаешь заклинания, тратишь драгоценные свечи из жира белой коровы, а потом просыпаешься в чистом поле, животом на холодном матрасе, а какая-то скотина использует тебя, как подушку, и самодовольно храпит.

Прежде чем шевельнуться, Локи закусил губу, чтобы не вскрикнуть. Щека Тора грела ему поясницу, и это обещало волну боли при первом движении. Скорей всего, и при втором – хоть мозгов у Тора и нет, но голова тяжелая.

- Слезь с меня!

Боли не было. Тело онемело, но тут удивляться нечему. Проспать день, не поднимаясь даже отлить...

- Вставай! – Локи дернулся с осторожностью – а вдруг боль только притаилась и сейчас вцепится когтями, продирая спину от задницы до затылка?

Кстати, о заднице. Крепок Тор, ничего не скажешь. С Одином не сравнить.

- Сейчас-сейчас... – нахальная ладонь погладила ягодицу, палец тронул ноющий вход.

- Брысь!

Локи прогнал мимолетное искушение, не позволил себе раздвинуть ноги, приглашая Тора проверить, хватит ли оставшегося в теле семени, чтобы сделать соитие приятным для обоих.

Они сели, отодвигаясь друг от друга, причем Тор на прощание ловко пощекотал Локи бородой. Язык так и чесался спросить: «Что, смерти моей хочешь?», но Локи мужественно подавил порыв. Еще не хватало, чтоб Тор впал в меланхолию и депрессию. Начнет опять матрас носить с кислой рожей... смотреть противно.

В подъезде они расстались. Тор потащил матрас к себе, а Локи ринулся на второй этаж, намереваясь принять душ, а после выпить чашку чая. И, уже обретя хладнокровие, попробовать вызвать молнию – не для развлечения же он среди поля под Тором стонал. Хотя развлечение вышло высший класс, даже если молнии не будет, жалеть не о чем.

Остаться в одиночестве ему не удалось. К тому моменту, как он вышел из душа, Тор чуть не проскреб дыру в двери, и требовал его впустить, подвывая, как забытое за порогом домашнее животное. Дверь пришлось открыть – пить чай и обретать хладнокровие под такие звуки невозможно.

Тор зачем-то притащил с собой большую сумку, гордо выложил на стол кусок колбасы и предложил пожарить картошки. Колбасу, как вклад в совместное хозяйство, Локи проигнорировал, картошку жарить отказался, сделал себе бутерброд с джемом и налил чашку чая. Тело нежилось в приятной истоме, сумерки за окном навевали зевоту, несмотря на то, что они с Тором проспали весь день. Шевелиться, экспериментировать с магией не хотелось. Локи лениво подумал: «Завтра будет новый день».

Он бы так и задремал, привалившись спиной к холодильнику, но Тор не позволил. Мешал. Метался по крохотной кухне, натыкаясь на вторую табуретку, искал нож, чтобы отрезать колбасу, требовал у Локи хлеба. Слишком шумный, слишком активный. Аж противно.

«Магия давить перестала?»

Туча за спиной Тора рассеялась. Пока было неясно, удалось ли Локи припрятать что-то для себя, или сила растворилась в воздухе и впиталась в землю. Но, в любом случае, апокалипсис местного масштаба Тверди не грозил.

Тор нырнул в холодильник, загремел контейнерами для овощей – сырую картошку собрался жрать, что ли? Локи не удержался от искушения и погладил его по призывно выставленному заду. И тут же пожалел: полки в холодильник стеклянные, разобьет головой, потом мороки на три дня – вымеряй, объезжай все окрестные города, ищи, где такие продают.

- Не надо этого, пожалуйста. Если будешь настаивать, я уйду.

- Напугал, - фыркнул Локи и налил себе вторую чашку чая. Попробовать эту колбасу? Или не рисковать?

К проблеме использования привлекательной задницы он решил вернуться позже. В удобный момент или подловив Тора соответствующим условием. А пока зачем напрягаться и нервы себе мотать?

Колбасу Локи так и не попробовал – Тор съел всё, до чего дотянулся, и вчерашний суп доел, и холодные макароны. Пришлось утешаться тем, что завтра по плану выезд за продуктами.

«А то не успеешь оглянуться, а в доме ни крошки»

Локи немного кривил душой – и суп, и макароны он собирался выбрасывать. Но надо же было напомнить себе, что проникший в квартиру Тор приносит неудобства. А не прикрывать глаза и вспоминать, как эта щека грела тебе поясницу.

- Пойдем, погуляем? – предложение было неожиданным. – Я бы хотел понять, что тут и как. А то кроме поля и ангара ничего не видел. Здесь же еще кто-то живет?

- В соседнем доме, три аса. Там рядом гаражи, завтра пойдем к машине, я тебя по пути со всеми познакомлю. По свету прогуляемся, здесь скучно бродить в темноте.

- К машине? Ты куда-то поедешь?

- В город.

- Ты меня с собой возьмешь?

- Возьму, - сквозь зевоту согласился Локи. – Будешь сумки носить.

Дрема была какой-то странной, обволакивающей, словно чары кто-то наслал. Но не Тор же?

- Отнести тебя в кровать?

- Отнести. Раздеть, но не трахать.

Тор мягко рассмеялся. Локи позволил себе расслабиться, разнежиться в сильных руках. Его кружило в хороводе туч, ослепляло блеском молний, но он не боялся упасть с высоты – подхватят, удержат. А может быть, даже и вознесут.

Лицо Тора приблизилось, расплылось. А когда черты обрели резкость, Локи увидел Одина и понял – он видит сон. Возможно, вещий сон. Такое бывает после работы с большими объемами магии.

Один присел на край кровати. Посмотрел на спящего рядом Тора, улыбнулся, погладил Локи по щеке.

- Помоги ему. Приведи ко мне. Я хочу, чтоб вы оба пришли в больницу.

Локи попытался возразить, но палец лег ему на губы:

- Ты же не забыл об обещанной награде? Разбудите меня, и трон Йотунхейма будет твой.


...Он открыл глаза, сел – резко, позабыв о возможном протесте поясницы. Осмотрел комнату, опасаясь увидеть стоящего в углу Одина, и повернулся к спящему Тору. Опальный асгардский принц хмурился и шевелил губами, веля безмолвный спор с невидимым собеседником.

«Завтра расспрошу, что ему снилось», - пообещал себе Локи и пошел на кухню заваривать свежий чай.

(9)

Проснувшись на рассвете, Тор долго обдумывал сон, колебался, а потом всё-таки позвонил Хеймдаллу. Тот выслушал просьбу о разрешении, любом документе, позволяющем въезд в Асгард, и ответил твердым: «Нет». Тор возразил, хотел поспорить, но в результате остался стоять на балконе с телефоном в руке, слушая равнодушный звук обрыва связи и задорную песню будильника Локи.

Что делать? Проигнорировать сон, в разных вариациях повторившийся четыре раза за ночь, или попытаться выполнить волю привидевшегося отца? Но если делать так, как велел отец, Тор втянет Локи в неприятности. А он дал себе зарок больше никогда и никем не рисковать.

Тягостные раздумья не помешали ему увязаться за Локи на утреннюю пробежку. Выяснилось, что трупы, валявшиеся возле ангара, так никто и не убрал. Недостаток глухого угла. Но и преимущество – никакого расследования, лишних вопросов.

За завтраком Локи, жевавший хлебцы и запивавший их чаем, почему-то спросил:

- Что тебе снилось?

В голове зазвучал отцовский голос: «Локи тебе поможет, он привезет тебя в Асгард». Тор встряхнулся и твердо сказал:

- Ничего. Муть всякая.

Во время пробежки у него созрел смутный план. Когда-то, в давние и беспечные года, он покупал веселящую травку у одного цверга. Карлик торговал с размахом, властей не боялся, а значит, был тесно повязан с криминальными кругами. Может быть, удастся раздобыть фальшивые документы через него?

«Надо съездить в Свартальфахейм. Узнать, жив ли пройдоха, и не завязал ли с темными делами»

- Совсем ничего не снилось? – Локи смотрел знакомо – внимательно, словно старался вытянуть мысли и душу.

- Ничего конкретного, - отрезал Тор. – У меня к тебе просьба. Можешь дать мне машину на несколько часов? Мне обещали пригнать, но когда это произойдет – неизвестно. А я бы хотел кое-куда проехаться.

Конечно же, Локи вытянул из него место поездки – такие сведения от хозяина машины скрывать не будешь. Но о цели Тор не заикнулся.

- Ты считаешь, что сможешь беспрепятственно проехать через все посты?

- А почему нет? Да и какие посты? Я не заметил особых изменений.

- Полагаю, что Хеймдалль и его люди позволили тебе прокатиться по правительственным трассам. Реальность более сурова. Поверь мне на слово.

«Тем более нельзя его втягивать. Это только мои проблемы. И еще...»

Проснувшись утром, и облапив теплое тело, Тор на Локи едва не влез. Но окончательно проснулся и сдержался. Вчерашний день, переполненный сумасшедшей магией, заставил его наделать глупостей. Зачем он притащился к Локи с сумкой вещей, строил какие-то совместные планы, влез к нему в постель?

«Я совсем сдурел... навязываться практически незнакомцу. Незнакомцу влёт вычислившему, кто я такой. Догадавшемуся о постыдном унижении»

Тор вспомнил, как ярость Локи, отлепившегося от шкафа, сменилась пониманием, и скрипнул зубами. Выровняв дыхание, он спросил:

- Так ты дашь мне машину? Если не дашь, подбрось до проката. В окрестных городках есть прокатные пункты?

- Есть, - кивнул Локи. – Но это неважно. Машину я дам.

- Спасибо, - искренне поблагодарил Тор.


...Локи оделся, как на прием – белая рубашка, галстук. Знакомое – длинное, черное – пальто и солидная трость. Тор ожидал, что придется заезжать в какое-то присутственное место – в мэрию или к нотариусу – но Локи велел высадить его возле кафе, и, загадочно улыбаясь, пообещал:

- Когда вернешься, прогуляемся по магазинам. Будешь носить покупки.

Тор покивал, и, следуя указаниям навигатора, повел машину к главной трассе. От Тверди до «Биврёста» было рукой подать, до Свартальфахейма езды часа четыре, а там...

До пункта «а там...» Тор не добрался даже в мыслях. Да и на деле добрался недалеко. На первом посту дорожной полиции его документы изучили вдоль и поперек, написанную Локи доверенность на машину едва не попробовали на зуб, выспросили цель поездки – Тор туманно ответил: «Покупки» - и позволили въехать на трассу, ведущую к «Биврёсту». На втором посту ему приказали загнать автомобиль на огороженную площадку, забрали удостоверение личности и справку об освобождении, и оставили томиться в неведении относительно своей судьбы.

С каждой минутой ожидания настроение падало всё ниже. Свобода оказалась призрачной. Заграждения, бетонные стены, автоматчики в черных шлемах, молчаливые служебные псы, сопровождавшие патрули, живо напомнили о днях в «Нидхёгг». Днях, слившихся в годы, заполненные повиновением, укрощенной яростью и глухой тоской.

Звонок телефона заставил его подпрыгнуть. Локи заговорил сухо и деловито:

- Ты там лишнего не наболтал?

- Нет... меня ни о чем и не спрашивали. Я просто ехал, а они остановили, приказали припарковаться на площадке...

- Хорошо, что у тебя хватило ума не качать права. Сиди тихо, жди меня. Если спросят, скажешь: «Лафейсон послал меня за лекарством». Больше ничего не говори. И не вздумай ни с кем задираться!

Стало немного обидно – почему Хеймдалль и Локи твердят одно и то же? Он же не совсем дурак, спорить с автоматчиками себе дороже. Раньше-то дури на всё хватало, но в «Нидхёгг» выбили, пока приучали к порядку.

Локи появился примерно через час, когда Тор уже ногти себе изгрыз в ожидании. Вышел из такси – строгий, элегантный. Прошел в здание блокпоста – Тор жадно следил за ним в щель в заборе – и вышел оттуда вместе с одним из офицеров.

- Да, это он, - осмотрев машину и Тора, признал Локи, повернулся к офицеру и вздохнул. – Вы понимаете, я не решаюсь оформить официальные бумаги. Он чуть получше предыдущего претендента, но далек от минимальных требований, как Нифльхейм от Асгарда. Туповат. Правда, исполнителен, но это не приносит плодов. Вот сегодня, всех дел было взять рецепт и съездить в аптеку, а итог?

Локи прикрыл лицо рукой, словно стеснялся эмоций, которые у него вызывают поступки Тора. Офицер всем своим видом выразил сочувствие.

- И отказываться не вижу смысла, - убрав руку от лица, объяснил Локи. – Нормального помощника можно нанять только за свой счет, из органов социальной опеки присылают тех, у кого проблемы с трудоустройством. Предыдущий кандидат отсидел за кражу. Этот хоть военный преступник, не специалист по бумажникам. И силен. Это немаловажно. Иногда я не могу ни спуститься по лестнице, ни вести машину. Он хотя бы, не надрываясь, носит меня на руках.

- Попробуйте наказывать материально, - посоветовал офицер. – Вычтите бензин и стоимость поездки на такси из его первой зарплаты. Он сразу поймет, что кататься по дорогам для развлечения – дело невыгодное.

- Спасибо за совет, - просиял Локи. – Пожалуй, я так и сделаю.

Тору стоило большого труда сдержаться. Не огрызнуться, не показать, как его обидело снисходительное описание умственных способностей. Только уважение к дубинкам, автоматам и служебным псам, вбитое в «Нидхёгг», заставило повременить с выражением эмоций. Что-то подсказывало: если он не уедет с площадки в обществе Локи, его хорошенько отметелят и отправят в ближайший полицейский участок. Как-то посуровела жизнь в Девяти Мирах...

Локи с офицером снова вернулись в здание блокпоста, по пути отпустив такси. Это вселило некоторую надежду на благополучный исход дела. Тор сидел тише мыши, ждал, и в результате дождался. Локи пришел на площадку, сел в машину, сунул его документы в «бардачок», и, указав на открывающийся шлагбаум, велел:

- Поехали домой.

(10)

То, что Тор не закатил скандала, услышав, что о нём отзываются, как о конченом идиоте, Локи порадовало. Он надеялся, что отсидка в «Нидхёгг» была хорошей прививкой сдержанности, но всё же волновался – а вдруг, оказавшись на свободе, принц начнет демонстрировать прежние замашки?

«Соображает, когда надо промолчать и опустить глаза. Это замечательно»

Проникнуть в Асгард сложно, но можно. Только не с хамящим и огрызающимся принцем. Со спокойным и послушным напарником Локи был готов попробовать.

Второе испытание Тор прошел с честью – не задавая глупых вопросов, привез его в город, сопроводил в прогулке по магазинам, и уложил все покупки в багажник. Локи на всякий случай накупил воды втрое больше обычного. Во-первых, Тор тоже чай пьет, во-вторых, в следующий раз может начать взбрыкивать, и носить тяжести с оговорками. Или вообще откажется носить. Надо пользоваться моментом.

Дома Локи решил подсластить пилюлю и нажарил сковороду картошки – чистить корнеплоды Тора заставил, понятное дело, но тот и не возражал. После ужина, который прошел в чавкающем молчании, Локи заварил себе чай и предложил:

- Поговорим? У тебя наверняка есть вопросы, у меня тоже. Давай ответим друг другу начистоту.

Конечно же, Тор захотел узнать, как Локи удалось вытащить его с блокпоста.

- Правда, смешанная с ложью – лучшее средство для борьбы с системой. Надо знать, что могут проверить, чему поверят на слово. Мне позвонили, потому что я хозяин машины. Я сказал, что знаю, кто ты такой, и готов подтвердить твою относительную благонадежность

Тор слушал внимательно. Локи объяснил, что после выписки из очередного госпиталя ему дали некоторые льготы. В частности, ему должны предоставить помощника по хозяйству.

- Несложные обязанности – поездки за покупками, сопровождение на обследование. Я отказался принять присланного ими кандидата. Он был слишком хлипок и вороват. В ответ мне заявили, что перебирать я буду за свои деньги. Но офицер на блокпосте об этом не знает, ведь так? Я разложил перед ним веер бумаг, соврал, что тебя прислали из органов социальной опеки – доступа к этим спискам у него нет. И ты сразу перестал казаться ему подозрительным объектом. Одно дело – освобожденный преступник, с неведомой целью шастающий по мирам в военное время, другое – освобожденный преступник, пытающийся реабилитироваться в глазах общества и помогающий отставному ротмистру разведки.

- Ты служил? – Тор сдвинул брови, пытался что-то сообразить. – Ты не из Асгарда, иначе бы не сидел в этой дыре.

- Я уроженец Йотунхейма, - правда, смешанная с ложью действительно прекрасный выход. – Меня завербовали десять лет назад. Привозили в Асгард, готовили к выполнению задания. Тогда же официально зачислили в отдел внешней разведки и пожаловали право проживания в лучшем из миров. Но я не выполнил задание в полном объеме и теперь опасаюсь преследования. Мне уютнее в тихом углу, где чужаки наперечет.

- В тебе есть кровь Древних, - утвердительно пробормотал Тор.

- Да. Именно этот факт подтолкнул асгардскую разведку к вербовке. Я имел доступ в определенные круги Йотунхейма и мог ликвидировать интересующий их объект. Для этого требовались двойные магические способности.

- Не выполнил задание – не ликвидировал?

- Ликвидировал, - спокойно ответил Локи, вспомнив падающего на пол отца – Но родственники объекта застукали меня в неподходящий момент, и я с трудом скрылся от их мести. В идеале надо было ликвидировать и их, но я не смог. На этом тему моей работы на асгардскую разведку мы закроем. Пока. Я тоже хочу получить ответы. Что тебе снилось этой ночью? И зачем ты сорвался в Свартальфахейм?

Тор некоторое время юлил, но потом раскололся. Признался, что видел во сне Одина, призывающего его в Асгард, сообщил о звонке Хеймдаллу и намерении обзавестись фальшивыми документами.

- Во сне отец сказал, что ты мне поможешь. Но я не хочу втягивать тебя в неприятности, Локи.

- Я могу помочь. У меня есть направление на обследование в асгардский госпиталь. Я могу попросить местные органы социальной опеки выдать тебе трехдневное разрешение на въезд и проживание в Асгарде. Сейчас я чувствую себя хорошо, но это не значит, что я не смогу убедить врачей и чиновников в необходимости сопровождающего.

Говорить, что он тоже собирается идти к Одину в больницу, Локи пока не хотел. Нельзя на Тора слишком много информации вываливать, голова у него треснет.

- Это было бы идеально, но...

- Но ты боишься, что со мной какая-нибудь пакость случится. Я уже понял. Мы отведем беду знакомым способом. Только чуть изменим условия. Я не собираюсь тебе помогать за красивые глаза. Сделка, Тор. Если тебе начнут оформлять разрешение на въезд, я тебя трахну.

- Нет!

Табурет улетел в угол. Тор выскочил из квартиры, громко хлопнув дверью. Локи поднял табурет, поставил на место и заварил свежий чай. Насколько он помнил, Один отличался некоторым занудством. Еще ночи три Тору во снах привидится, и тот сам с просьбой о помощи приползет. Надо только присмотреть, чтобы он за это время не натворил глупостей.

А еще Локи поспорил сам с собой – когда же до Тора дойдет, с кем он имеет дело? Встречу в сопливом возрасте можно сбросить со счетов, это Локи про грибок помнил, Тор забыл. Но даже «Нидхёгг» не могла миновать весть, что третий сын Лафея, принц Йотунхейма Лодур убил своего отца, был объявлен государственным преступником и приговорен к смертной казни. Заочно.

Внутренний скептик говорил, что Тору нипочем не догадаться, что принц Лодур и Локи Лафейсон одно и тоже лицо. Внутренний голос утверждал, что Тора дня через три-четыре осенит – сложит сегодняшний рассказ, смерть Лафея, двойную магию и фамилию Локи.

Споря сам с собой на сотню, Локи ничего не терял. Всего-то дел – переложить купюру из бумажника в карман.


...Видимо, кома подточила силы Одина. Тор продержался пять дней. Локи видел, как он подтягивается на турнике, гуляет вокруг дома, отмечал залегшие под глазами тени, но не шел на контакт – не здоровался, к себе не зазывал. Только немного жалел, что Тор не делит с ним постель. Поясница опять разболелась, да так, что не помогали ни мази, ни микстуры. Хотелось почувствовать руки или лохматую голову Тора на своей спине, почему-то казалось, что это прикосновение снимет боль... но не просить же.

На пятое утро, когда Локи всерьез обдумывал сдачу позиций, Тор явился к нему сам. Увидел гримасу, дрожь, прошившую тело при движении, засуетился, предложил помощь. Долго шуршал и гремел на кухне, изготовил подгоревшую яичницу и принес Локи завтрак в постель, как самый настоящий помощник по хозяйству.

Сам же потом эту яичницу и съел, потому что Локи побрезговал – подгоревшее еще ладно, но, вдобавок, и пересоленное... нет. Тор, пока заботился и ел, вертелся, прижимался, снял-таки часть боли случайными касаниями. А когда Локи, прикрыв глаза, наслаждался покоем, наклонился к уху и негромко сказал:

- Насчет того разговора. Я принимаю твои условия. Я хочу заключить сделку.

(11)

Трудно было согласиться с условием Локи, явно не несущим в себе никакого магического подтекста. Жгла обида – чужое стремление расковырять чуть поджившую рану продиктовано не необходимостью, а мимолетным любопытством. Если бы не отец, являвшийся к нему во сне, Тор бы все-таки попытался вернуться в Асгард без помощи двуличного потомка Древних. Но Один твердил: «Слушайся Локи!», пугал карами судьбы за промедление, почему-то требовал прибыть в больницу вдвоем – не иначе как считал Тора неспособным добраться до палаты без ежесекундного контроля. Чтоб Локи за ручку привел, как маленького.

Измаявшись, Тор решился на визит в квартиру этажом выше. Попробовать поговорить, выяснить причину, надавить на Локи, меняя условия. Но при виде бледной физиономии и закушенной губы ёкнуло сердце. Нет, Тор не придумал такой глупости, как «дать ему из жалости». Просто... разрушился образ паука, жадно потирающего лапки в ожидании, пока на жертву подействует яд. Локи, гордо и молча маявшийся в своей норе, не просивший помощи в повседневных делах – а мог бы крикнуть в окно – вызвал уважение. Это странным образом вселило уверенность: Локи понимает, что делает, и имеет какие-то скрытые причины для своего требования. Наверное. А если и нет...

После того, что с ним сотворила родня Сиф и Фандрала без спроса, Локи, предварительно оговоривший условие, хуже уже не сделает. Наверное... а пробираться в Асгард надо. По словам отца, каждый день на счету. А он, Тор, сидит, за неприкосновенность задницы трясется.

Тор как в ледяную воду прыгнул, соглашаясь заключить сделку. И пытливо посмотрел Локи в глаза – нет, ни жадной радости, ни торжества не мелькнуло.

- Тогда поедем в районный центр сегодня. Надо попробовать оформить официальное соглашение. Если там ничего не получится, придется морочиться с биржей труда. Не хотелось бы... привлечем к себе лишнее внимание, - Локи говорил сухо и деловито, словно не постельными забавами всё должно было закончиться. Впрочем, если смотреть на дело в целом, то не постельными.

Заключение трудового соглашения растянулось на пять долгих дней. Тор извелся еще сильнее, чувствовал себя, как перед отсроченной казнью, и почти злился оттого, что Локи не требует плату вперед. Отлежал бы, или отстоял на четвереньках часок, и постарался забыть. А так – жди, думай...

Заполнял пустоту всё тот же Локи – как ни странно. Он таскал Тора по магазинам, заставлял выходить в поля, мокнуть под внезапно налетевшим дождем и смотреть на молнии, бьющие в деревья. Иногда весенние грозы вызывали у Тора улыбку – он беспричинно радовался смене хмурых туч и яркого солнца. Иногда накатывала грусть – когда-то, воздев Мьёлльнир, он сам притягивал снопы, а не жалкие проблески. И из-за своей дурости потерял силу и власть. Но о сделанном и потерянном он жалел в камере семь лет, а здесь, на свободе, грусть и злость растягивало свежим ветерком. И тогда рядом не было Локи – меняющегося, радующегося каждому захудалому раскату грома...

После получения официальных бумаг Тор попробовал от Локи ускользнуть. Не сбежать, игнорируя условия соглашения, а спрятаться, морально подготовиться... глотнуть водки из припрятанной бутылки. Трезвость же не оговаривалась, ведь так?

Локи налетел коршуном – чуть не выбил дверь, вбежал на кухню, вырвал бутылку из рук, прошипел:

- Не смей!

И поцеловал – жадно, жарко, дразня, затягивая в приятный дурман. Тор пытался отстраниться, но куда там... Локи вцепился, как клещ – довольно увесистый клещ, надо сказать – вернул на табурет, влез на колени и втянул в старую добрую игру «у кого губы быстрей опухнут». Никто не выиграл, никто не проиграл... нет, проиграла табуретка, не выдержала двойного веса, хрустнула, ломая ножку. Локи уцепился за подоконник и электроплиту, ловко избежал падения и помог подняться повисшему на батарее Тору.

- Пойдем ко мне?

Они целовались на каждой ступеньке. Лестница оказалась длинной, и Тор временно позабыл, зачем его ведут наверх. И только в комнате с зашторенными окнами, увидев кровать, застеленную цветастым постельным бельем, обмяк. Не стал вырываться – обещал же. Но и интерес к поцелуям потерял.

- Глупыш, - прошелестел Локи. – Изводишь себя, грызешь... не будет страха, не будет боли. Обещаю. Забудь, оставь прошлое в прошлом.

- Я не должен забывать.

- Должен, - полумрак делал Локи слишком юным, речи не вязались с лицом. – Мы все рискуем. Иногда ставим на кон жизнь и свободу. Бывает, что проигрываем. Жизнь бросает нам медяки сдачи. Можно перебирать их, подобно скупцу, можно пускать в оборот, можно тратить... Что ты выберешь, Тор?

- Не знаю.

- Я тебя научу, - пообещал Локи и перешел от слов к действиям.

Ни Сиф, ни Фандрал не уделяли телу Тора особого внимания. Были поцелуи. Был натиск – с Фандралом, нежность – с Сиф. Со стороны Тора. Он не умел растягивать занятия любовью надолго, не желал читать старинные книги с рисунками, чтобы обучиться изыскам. Ему было хорошо и так.

Локи доказал ему, что тело таит немало сюрпризов. Кто бы мог подумать, что прикосновение губ к тонкой коже бедра, нахальный, жадный язык в подколенной ямке, заставит Тора стонать не хуже девицы? И уж не описать словами, как стало приятно, когда язык, вдоволь наигравшийся с яичками – мигом потяжелевшими, а потом едва не лопающимися – забрался в святая святых и начал разминать вход, готовя к соитию.

Тор совсем голову потерял – охал, сам подавался, насаживаясь на пальцы, притягивал Локи к себе, выпрашивая ласку. И допросился до главного. Локи взял его – распаленного, чуть не подвывающего. Как и обещал, взял без страха и без боли.

Подчинение, прежде столь ненавистное Тору, принесло массу удовольствия. Если правильно выбрать того, кто подведет тебя к вершине наслаждения – умело и извилисто – и позволит залить свою ладонь семенем, не сдерживая крик.

После, лежа и ероша короткие волосы Локи, щекочущие руку, Тор не сдержался и задал неуместный вопрос:

- А где ты всему этому научился?

Локи не разозлился. Неожиданно рассмеялся, спрятал лицо в подушку. А потом, вынырнув из тряпочной норки, туманно ответил:

- Надеюсь, ты никогда не узнаешь правды.

(12)

Позже Локи выругал себя за шутку-оговорку. Тор, конечно, не догадается, что в короткой череде любовников промелькнул его собственный отец. Зато может захотеть докопаться до истины. Впрочем, вопрос решался просто: «ты его не знаешь, он из Йотунхейма». А в том, что и Один, и Хеймдалль приложат все усилия, чтобы Тор не совершил случайного открытия, Локи не сомневался. Не за что себя ругать.

Подремав, он выпутался из жарких объятий Тора, ушел на кухню и начал писать план. В поездку надо взять самое необходимое, не загружаться ненужным. Но не впопыхах же собираться! И не помешает заранее продумать маршрут.

Тор пришлепал на кухню минут через сорок. Чмокнул в ухо, покрутился возле стола и предсказуемо полез в холодильник. Локи вспомнил, что в морозилке лежит большой брикет мороженого – купил, а расхотелось сладкого – и велел начинать с десерта. И записал еще один пункт – взять с собой продуктов. Покупать бутерброды в ларьках у трассы Локи брезговал, засвечиваться в кафе не хотел, и вообще сам бы денек прекрасно обошелся без пищи. Но то он, а то Тор.

От плана его оторвал очередной поцелуй в ухо. Тор приставал, но приставал осторожно, без напора и энтузиазма. Похоже, боялся нарваться на жесткий отказ при просьбе «побыть сверху», а предлагать свое тело для второго раунда стеснялся. Или побаивался, что завтра не сможет ровно усидеть на заднице. Дремучесть опального принца была сравнима с врожденным упрямством или крепостью его члена. Губы на что? Руки на что? Неужели никогда книжек с гравюрами не листал?

Пришлось объяснять простые вещи молча, личным примером. С небольшим риском для жизни и здоровья. Поначалу-то Тор разомлел, а вот потом, приближаясь к оргазму, заключил Локи в капкан ног и едва не сломал ребра. Бестолковый медведь.

От ответного жеста Локи отказался. Ему хватило первого раза – острого, пронзительного. Портить впечатление не хотелось. Возбуждение уляжется, а портить прекрасные воспоминания неумелым минетом... спасибо, не надо. Еще укусит случайно, ходи потом весь день в раскорячку.

После Тора пришлось еще раз покормить – Локи уже начал испытывать легкое раздражение – и загнать спать, объяснив, что подъем будет очень, очень ранним. Надо выехать с первыми лучами солнца, чтобы проехать «Биврёст» засветло, и встретить вечер уже в Асгарде. Если повезет.

Сам Локи еще долго бродил по квартире. Вынимал из тайников свертки с заговоренными кинжалами, амулеты, пузырьки с дурманными средствами и ядами, перебирал, и жалел, что из-за таможенного досмотра не может взять с собой ничего из припрятанного. Почти ничего. Он замотал в отрезы черного бархата два набора – для ритуала по отъему энергии и созданию двойников – и упаковал аптечку, набив ее таблетками, порошками и микстурами на все случаи жизни. И только потом лег спать, надеясь, что Тор благотворно подействует на ноющую поясницу. Должна же от этой бестолочи быть польза, ведь так?


...Утром они поругались – что было довольно предсказуемо. Тор настаивал, что за руль сядет именно он – видимо, желал таким образом продемонстрировать мужественность, а Локи сначала терпеливо, а потом с нецензурными оборотами, настаивал на своем. Может быть, стоило объяснить Тору, что потом им придется поменяться ролями – прямо, как в сексе – ведь у асгардской границы Локи собирался прикинуться умирающим. Но объяснять было лень, а ругань взбодрила и помогла окончательно проснуться.

Все нужные и ненужные документы Локи уложил в прозрачные файлы, некоторые сколол скрепками, и положил общую папку на колени Тору. Нервотрепка, предсказуемая не менее чем ругань, началась уже на втором часу езды. На первом посту справки и выписки просмотрели наискосок, на втором изучили внимательно и придрались к разрешению на выезд, отстав только после небольшого штрафа наличными за плохо протертое лобовое стекло. Тренировочный бой случился на пропускном пункте перед выездом на «Биврёст». Локи продемонстрировал полицейским наградную грамоту, подписанную самим Хеймдаллем, потряс направлением в госпиталь и файлом со справками, и потребовал – в случае задержания Тора – выделить ему сопровождающего до первого асгардского пограничного поста. Для подтверждения добрых намерений пришлось заплатить штраф за неправильную парковку в первое кассовое окно и пошлину за вывоз алкогольной продукции во второе. На этом цепкие и навязчивые объятья Альвхейма разомкнулись, и машина выехала на «Биврёст».

Локи облегченно вздохнул и вознес короткую молитву древнему ледяному богу. Треть дела сделана. Теперь им надо благополучно миновать все посты на главной трассе и проникнуть в Асгард. Ах, да... и еще потратить часок на привал, незадолго до пограничного поста. Надо будет позаботиться о том, чтобы их сопровождала буря.

(13)

Злость превратилась в недовольство, а потом утихла. Тор по-прежнему считал – его могут упечь в «обезьянник» независимо от того, где он сидит, на месте пассажира или за рулем. Но Локи не переспоришь.

Желание ругаться и отстаивать свои права окончательно развеялось, когда они выехали на «Биврёст». Тор высунулся в окно, вдохнул изменившийся воздух, ощутил магию, пронизывающую твердь – асфальтовое покрывало, скрывающее радужную основу, не могло заглушить еле ощутимой дрожи – и рассмеялся. Он поверил в успех безнадежного предприятия, перестал думать о проверках и постах. Ветер, врывающийся в опущенное окно, вымел страх за Локи, удвоенный осознанием собственной ненужности.

Локи улыбнулся в ответ, и, прежде чем свернуть на скоростную полосу, нашарил на заднем сиденье сверток, и протянул:

- На, ешь. Потом сядешь за руль, будет не до того.

Тор вмиг смел бутерброды, запил водой, нисколько не жалея об отсутствии чая, и сообщил:

- Я готов.

- Проедем пост, поменяемся.

Пост они миновали без помех – машину даже не остановили. Заехали на заправку – привередливый Локи не пожелал отливать в лесополосе и посетил туалет. Потом заправились, купили стаканчик чая со сливками, и двинулись к цели. Причем машину, как и желалось, повел Тор.

Через пару часов радость утихла. Радио рассказывало одну и ту же, довольно унылую сводку новостей – Тор уже утомился соболезновать сельскохозяйственным потерям из-за внезапных заморозков и гордиться успешными гастролями асгардского балета. Музыку в перерывах давали такую печальную, что челюсти сводило, а хитрый Локи выпил свой чай и заснул, не желая развлекать Тора беседой.

Еще через час Локи проснулся, потому что их тормознули на дорожном посту. На этот раз влепили штраф за плохо вымытую машину, и Тор заскрежетал зубами – нашли, к чему придраться. Локи, конечно же, заплатил, попросив не оформлять квитанцию, и гонка возобновилась. Они пару раз менялись местами – Тор ел, Локи пил чай, купленный на очередной заправке.

В сумерках, в полусотне километров от асгардского пограничного поста – о чем любезно известил придорожный щит – Локи встрепенулся, и потребовал:

- Сверни на этот проселок.

Тор послушно выполнил указание, загнал машину за лесополосу, в кусты, и понимающе спросил:

- Отлить хочешь?

Локи фыркнул, выбрался наружу, помесил грязь и сообщил:

- Трахаться будем.

Тор немного оторопел – можно было и предупредить о том, что сделка включает в себя занятия сексом, пока они не прибудут в палату отца. Он, в принципе, не против... но... можно было предупредить?

Локи развеселился, побегал вокруг машины, и, наконец, раскололся:

- Грозу надо вызвать. Так будет проще пройти досмотр. Я сам вызвать не смогу. Поделишься силой?

Вспомнив матрас в полях, Тор сразу согласился. И честно сообщил, что готов делиться с Локи силой по первому требованию. Можно пару раз в день.

Локи распугал хохотом всех ворон, вместо круга нарисовал какую-то сплющенную морскую звезду – очертил огромный пень – расставил свечи и, не переставая ржать, расстегнул ширинку. Тор обиделся и заткнул его поцелуем, заставил опуститься на колени – на сырой, потемневший срез пня – и, дав немного воли, пригрозил:

- Будешь смеяться – не поделюсь.

Угроза была так себе, но Локи затих, позволил жадно обшарить тело, расстегнуть рубашку, впиться губами в загривок. Короткие волосы щекотали нос, и Тор, сдерживая чих, пробормотал:

- Я же тебя порву. Давай как-нибудь...

- Когда-нибудь потом. Я подготовился.

Почти обещание – значит, будет «потом» - подстегнуло, заставило проверить... да, действительно, подготовился. Вот почему на последней заправке надолго в туалете застрял. Тор тихо заворчал – от удовольствия: его Локи. Готовился. Для него.

Ветер хлестнул влажным порывом – шевелись, надо торопиться. Где-то вдали неуверенно зарокотал гром. Локи спустил брюки ниже, выгнул поясницу, предлагая себя, и Тор потерял голову.

Он двигался в такт дыхания Биврёста, корил себя за неуклюжесть и тут же успокаивался – Локи вздрагивал, словно его тело прошивали молнии, и постанывал:

- Так, Тор, да, так!

Прежнего буйства природы не было – гроза надвигалась, тяжелила воздух, но не прорывалась снопами молний или дождем. Локи стонал все громче, насаживался на член, толкался в ладонь, и все-таки кончил первым, раньше Тора. Но не отстранился. Покорно выдержал натиск – торопясь, Тор сорвался в грубость – и, тряхнув головой, пробормотал:

- Даже не придется симулировать. Ты меня укатал. Будешь носить на руках, понял?

- Понял, - согласился Тор, у которого отлегло от сердца. – Буду. Всегда буду.

- М-м-м... не боишься, что поймаю на слове?

- А чего бояться?

- Мало ли... принеси полотенце из машины. Я приведу себя в порядок, и поедем. Как можно быстрее. Не смогу долго удерживать грозу.


Черно-сизое, набухшее тучами небо разразилось от бремени, когда они почти достигли пограничного поста. Съезд с «Биврёста» - узкую полосу на одну машину, огороженную бетонными плитами с колючей проволокой поверху – осветили молнии. Прожекторы на левой стороне мигнули и погасли. Локи усмехнулся и кивнул. Машина ползла сквозь внезапно хлынувший ливень.

- Не слишком ли это?.. – поинтересовался Тор.

- Сейчас утихнет. Нам все равно не меньше получаса в очереди ждать.

Локи оказался прав. Автомобили, медленно проплывавшие по дороге, превратившейся в мелкую речушку, разъезжались в два «отстойника». Пограничник в плащ-палатке заглянул в салон, мельком посмотрел на документы и махнул жезлом, отправляя их направо. Снова потянулись томительные минуты ожидания, заполненные шорохом моросившего дождя.

Когда пограничники начали досматривать предшествующую машину, Локи встрепенулся. Сверкнула молния, вторая, сумерки разорвали раскаты грома, а потом где-то слева полыхнул целый сноп, и, похоже, угодил в какое-то строение. Пес, обнюхивавший багажник чужого автомобиля, завыл и начал рваться с поводка. Ожили рации, выключилась часть прожекторов. Гроза оживилась, зашла на второй круг, пожадничав на ливень, но возместив это щедростью молний. Локи побледнел, расстегнул пальто и проговорил:

- Я сейчас выйду из машины. Когда упаду, выскочишь, поднимешь, спросишь врача.

- А?..

Сколько в случившемся было игры, а сколько правды, Тор так никогда и не узнал. Но когда Локи, о чем-то спросивший пограничника, осел на асфальт, прямо в лужу, испугался всерьез. Выскочил под дождь, подхватил, всмотрелся в мертвенное, посиневшее лицо и взвыл, соперничая с собакой:

- Врача! Врач у вас тут есть?

Дальнейшую суматоху Тор запомнил фрагментами – вот он сидит в луже, взгромоздив Локи на колени, боится отнять ладонь от затылка, чтобы не видеть бессильно мотающейся головы. Вот кто-то светит фонариком в лицо – ему, затем Локи. От машины кричат:

- Тут целая папка, сверху направление в госпиталь.

А потом они стоят посреди крохотной комнатки и кто-то требует, чтобы Тор положил Локи на кушетку, раздается хруст ампулы и в мусорную корзину летит упаковка от одноразового шприца.

Время перестало мчаться вскачь, вернулось к нормальному ходу, и Тор прислушался к разговору в коридоре.

- Горит хозблок, пожарный наряд локализует огонь. На первом контрольном отключились компьютеры. С развилки спрашивают, как распределять.

- Никак не распределять! – взъярились в ответ. – Остановить движение. Вызвать техников, восстановить энергоснабжение, пробку с первого перекинуть сюда.

- Одинсон? – в медкабинет заглянул пограничник. – Убирай машину, живо, не закупоривай дорогу.

Тор выскочил под дождь, получил уже проштампованные паспорта, перегнал автомобиль на свободную асгардскую землю и вернулся за Локи. Тот отлежался, обрел менее пугающий цвет лица, и был похож на несчастную зверушку, спасенную добрыми асами от наводнения. Но не на покойника, и за это хвала всем богам.

Выслушав советы врача – покой, теплое помещение, горячий чай и продолжительный отдых – Тор подхватил промокшее сокровище на руки и поволок в машину.

- Вот ты и дома, - прошелестел Локи. – Рад?

- Не заметил разницы, - хмыкнул Тор, которого начало чуток отпускать от пережитого страха. – И пограничников не заметил почти. За тебя сильно испугался.

- Я не рассчитал силы.

Взгляд был кротким, однако что-то подсказывало – в похожей ситуации Локи поступит точно так же, а потом снова чистосердечно раскается. Это сулило нервотрепку в экстремальных ситуациях. Но если отец придет в себя, Тор перестанет быть изгоем, и сможет зажить нормальной жизнью. Без скитаний по убежищам и пряток от властей. И тогда – только тогда – можно будет предложить Локи разделить мирное существование на двоих. И, если он согласится, всеми силами оберегать от невзгод и рискованных предприятий.

(14)

Ругать можно было только себя – знал же, что игры с заимствованной магией рискованны. Вот и вышла неловкая ситуация: себя Локи за содеянное никогда не корил, а переложить вину не на кого.

Время от времени его утягивало во тьму. Тело разрывала боль – кровь, разгоряченная магией, требовала изменений, йотун желал увидеть происходящее собственными глазами. А на превращение не было сил. В момент просветления Локи позвонил Хеймдаллю, и спросил, где можно безопасно переночевать – на штурм больницы надо идти после отдыха, иначе вся грандиозная работа по проникновению в Асгард пойдет насмарку.

Видимо, главу разведки в последнее время тоже преследовали какие-то сны. Он не задал ни одного вопроса, даже не поинтересовался, один Локи приехал а Асгард, или не один. Продиктовал координаты – город, улица, дом, кафе, в котором надо забрать ключи, обратившись к бармену. И, после паузы, пожелал удачи.

Локи сунул влажный клочок бумаги Тору, велел ехать по адресу, и снова отключился. Пришел в себя от прикосновения – Тор опять волновался, смотрел испуганно, что было ему совсем не к лицу.

- Я проверил. Квартира пустая. В смысле, там никого нет. А мебель есть. Кровать большая есть.

- Неси. Меня неси, не кровать.

Всё-таки, силищи в Торе много – что простой, что магической. Локи верил: не уронит, донесет. И позволил себе вновь погрузиться в темноту, привалившись к надежному плечу. В наплывающей волне обморока плеснулась здравая мысль – из Тора выйдет прекрасный полководец при короле. Обжегшийся, раскаявшийся... научившийся смирять гордыню и прислушиваться к советам. Пожалуй, соглашение с Одином придется пересмотреть. Изменить некоторые пункты. Должен же Локи получить оплату за выполнение внеочередного задания старика?


...Утро оказалось добрым. Тор грел его всю ночь, напитывал силой и магией без всяких ритуалов – просыпаясь, Локи чувствовал идущую от партнера ровную волну тепла. И впитывал ее, как пересохшая губка. А на рассвете лохматая голова Тора умостилась у Локи на пояснице. Непонятно, почему бестолочи нравилось спать, используя его спину и задницу, как подушку, но вреда эта милая привычка не приносила.

После непродолжительного виляния задом и пары возмущенных воплей Тор проснулся, и пополз вверх, вылизывая и целуя спину. Локи перестал дергаться и удобно улегся на живот. Пусть Тор попробует исполнить свое сомнительное обещание «как-нибудь», прозвучавшее возле пня. Для чего ему Локи личным примером показывал, как это правильно делать?

Прилежный ученик допустил пару мелких ошибок, но общего – приятного – впечатления это не испортило. Локи вволю нанежился, чувствуя, как сдерживаемое желание владеть заставляет Тора рычать и вздрагивать. Потянул резину, увиливая от проникновения и поплатился – Тор не выдержал, сгреб его в охапку, и начал трахать. Глубоко, быстро, словно вовлекая в снежный обвал.

Кончил Тор стремительно, аж сам заскулил от негодования. Но Локи это не помешало – он додрочил, сидя на теряющем крепость члене, и своим оргазмом добился растерянной просьбы: «Подожди... ой, нет, встань, не могу... это слишком сильно».

Повалявшись и вспомнив о неумолимом течении времени, Локи наспех оделся, сходил к припаркованной за домом машине и принес из багажника пакет с консервами и хлебцами. Накормленный Тор впал в задумчивость, обшаривал Локи глазами, даже вздохнул разок, но причиной, вызвавшей усиленную умственную деятельность, не делился.

«Жалко, что нет возможности задержаться на часок, и вдавить его в матрас. На память. Потому что неизвестно, как дальше жизнь сложится»

- Надо ехать, - сказал он, отгоняя искушение.

Тор ответил вздохом.

- Если есть предложения или возражения, говори сразу.

- Не знаю, - Тор подпер подбородок ладонью и погрустнел. – Заранее болтать не хочется... как оно пойдет в больнице – неизвестно, боюсь сглазить. И в тоже время хочется загодя сказать. Вдруг со мной что-то случится, а ты и не узнаешь...

- Говори, - подбодрил Локи. – Лучше сказать и пожалеть... ну, ты понял.

Неизвестно, понял Тор, или нет, но сбивчивой речью разразился. Это было неуклюжее, полное искренности предложение совместной жизни. Опальный принц не обещал балов при асгардском дворе, не прельщал богатством, не сулил ошеломительной карьеры при своей поддержке. Будущее Тор оценивал здраво – Один никогда не позволит ему занимать ключевые посты, не разрешит разбазаривать семейные капиталы направо и налево, и потребует уйти в тень, чтобы не давать поводы для статей в прессе.

Честность Тора заставила Локи удержать улыбку. Он протянул руку, погладил заросшую светлой щетиной щеку, потрогал бороду, и ответил:

- Это серьезный разговор. Я благодарен тебе за предложение. Но давай обсудим это позже. Сначала надо сделать дело.

- Если ты не решаешься сказать «нет»...

- Я хочу сказать «да». Но жизнь может внести коррективы. Поговорим позже.


К счастью, Тор не затаил обиды. Посопел, замкнулся на часок. Потом оттаял и начал помогать Локи, не особо-то хорошо ориентирующемуся в асгардской жизни. Добираясь до столицы, они составили вполне приемлемый план. И, в шесть вечера, за час до прекращения посещений в больнице, приступили к его воплощению.

Над городом собралась гроза. На этот раз тучами управляла не воля и сила Локи. Асгардская земля, асгардское небо приветствовали возвратившегося домой принца. Хозяина грома и молний, временно утратившего эту власть.

Подтолкнуть тучи не стоило труда. В тот миг, когда Тор и Локи подошли к шлагбауму, загораживающему въездную дорожку, молния ударила в ограду, вызвав панические крики асов. Пользуясь всеобщим замешательством, они проникли на территорию больницы, не предъявляя документов – именно тут произносить фамилию Одинсон было ни к чему.

- Надо поторопиться! – Локи почувствовал, что время на исходе, и дернул Тора за руку. – Побежали! Туда! Нам туда.

Его влекло к отдаленному корпусу, как магнитом, и он сорвался в бег, вынимая из-за пазухи сверток с заговоренным кристаллом и двумя ампулами. Хрустнуло стекло, розовое масло смешалось с йодом, осколки впились Локи в ладонь. Кровь – третья составляющая – замарала кристалл, и он начал жечь пальцы.

- Сейчас нас станет много, - пообещал Локи. – Держись за мой рукав, чтоб не перепутать и не потеряться.

Брошенный на дорожку кристалл взорвался, разбрасывая сотни осколков. По дорожкам побежали пары – Тор и Локи, Тор и Локи. От суеты едва не закружилась голова.

- Вперед!

Их чуть не задержала «вертушка» в вестибюле, но Тор решил вопрос просто – вырвал ее с корнем из пола и отшвырнул в сторону. Локи помчался к лестнице, опережая ворвавшихся в корпус двойников.

- Тор, сюда! Нам на третий этаж!

На втором этаже на площадку выскочила охрана. Локи обратился в йотуна и без жалости поразил цели ледяными снарядами. Охранники собирались стрелять на поражение – он это знал. И успел первым.

Тех, кто встретил их у палаты, постигла такая же участь. Устранив препятствия, Локи выбил дверь и сморщился от истошного писка приборов. Тор влетел следом, притормозил у кровати, опускаясь на колени, и как-то по-детски, позвал:

- Папа!

Король Асгарда открыл единственный глаз. Локи опасался встретить взгляд душевнобольного, но обошлось. Один явно был в своем уме.

«Мы одолели все преграды, выиграли гонку и получили первый приз»

Тор прижался щекой к ладони отца, шмыгнул носом и повторил:

- Папа.

Локи улыбнулся и проговорил:

- Ну, здравствуй, побратим!

(15) Эпилог

Тор метался по малому тронному залу, с трудом удерживаясь от братоубийства. Ему хотелось метнуть Мьёлльнир в Тюра, услышать хруст ломающихся костей. Может быть, очнувшись, братец прикусит язык или хотя бы сменит тему?

Куда там! Имя короля Йотунхейма прозвучало в десятый, двадцатый, сотый раз...

- Неужели тебя это устраивает? – Тюр подошел к Видару вплотную, прижал его к подоконнику. – Мне кажется, ты не понимаешь, во что мы влипли. Отец отдаст кого-то из нас этому йотуну. Как залог, как сенную девку! Отдаст по выбору Локи!

- Я всё понял, - пробормотал Видар.

- И что дальше? Тебя ничего не смущает? Ты понимаешь, что он законного супруга будет драть во всех позах, когда пожелается?

В зале повисло тяжелое молчание. Видар долго мялся, посматривал в окно – на площадку, куда с минуты на минуту должен был опуститься вертолет с королем Йотунхейма – а потом сказал:

- Я ему и просто так дать не откажусь. Он очень симпатичный.

Тюр скрипнул зубами, развернулся, врезал кулаком по подоконнику. Тор пересмотрел планы. Убивать, так обоих. Ему такие братья не нужны.

- Одному Тору хорошо, - прорычал Тюр. – Вовремя себя запятнал, теперь даже в девки не годится.

Мьёлльнир притянул сноп молний. Тюр шарахнулся, истошно заорал:

- Прекрати! И так тошно! Я не хочу, не хочу ехать в этот проклятый Йотунхейм!

- А почему? – удивился Видар. – Там классно. Насекомых нет, и подледная рыбалка.

Тюр взвыл, как раненый зверь. Тор поставил Мьёлльнир на пол и прижался лбом к прохладному стеклу. Скоро во дворце появится Локи. Только у него, Тора, не будет шансов обнять любовника. Или поговорить наедине.

Жизнь расставила их по своим местам два месяца назад. В палату очнувшегося отца прибыл Хеймдалль – мигом, как за углом ждал. Тору сначала показалось, что Локи окружил конвой, и он уже хотел полезть в драку, пусть с голыми руками, но сделать хоть что-нибудь. Тут-то его и ткнули носом в правильную реальность. Заставив ошеломленно сесть на задницу.

Принц Лодур, третий сын покойного короля Лафея, отбыл из больницы вместе с Хеймдаллем, в сопровождении охраны. Низложенного Тюра отправили под домашний арест, а Видар, ставший регентом до выздоровления отца, первым делом вернул Разведывательному управлению право проводить карательные акции за пределами Асгарда. Вторым – послал Хельблинди соболезнования по поводу внезапной и скоропостижной кончины Бюлейста. Третьим – поздравил Локи с восхождением на престол.

Король Йотунхейма объявил перемирие, как только занял трон – отработал асгардский хлеб. Тор тогда еще не понимал глубины разверзшейся между ними пропасти, ждал письма или звонка, жадно смотрел новости: его Локи, высокий, красивый, в черно-зеленом плаще и вороненых доспехах, выходит на огромный балкон, сообщает собравшимся на площади йотунам об окончании войны, и клянется, что отныне на ледяную землю снизойдет мир и процветание.

Знал же заранее, что возьмет кого-то из асгардских принцев в мужья! Почему сразу не сказал: «Извини, Тор, военный преступник мне не ко двору»?

Заклубившаяся досада отозвалась низким, угрожающим раскатом грома. В кармане зазвонил телефон. Тор достал трубку и услышал недовольный голос отца:

- Прекрати с погодой баловаться! Пилот на посадку заходить боится.

- Я постараюсь, - буркнул Тор.

Он закрыл глаза и начал думать о приятном. Локи – не король Лодур, а его Локи из Тверди – был ехидным и ершистым. Днем, ранним утром, вечером. А вот если проснуться в четыре или пять утра, можно было застать маленькое чудо. Локи – разоспавшийся, угревшийся – никогда не огрызался и не ворчал. Сонно крутился под руками, позволял использовать себя как подушку... и против поцелуев в спину не возражал.

Успокоившись, Тор выровнял дыхание и занялся мысленным счетом. На тысяче сто пятьдесят семь смолк шум двигателя, и зазвучал заунывный йотунхеймский гимн. Один, король Асгарда, приветствовал своего побратима, прибывшего заключить мирный договор.

Тор открыл глаза и отпрянул от окна. Локи было не узнать! Где он выкопал такой смешной шлем с рогами? Да еще с такими длинными? Неужто в йотунхеймской сокровищнице ничего более приличного не нашлось? Мог бы у отца попросить, в конце концов.

- Вау! – выдохнул Видар. – А ему идёт! И фасон... и золото к лицу.

На Тора накатила волна смешанных чувств: недовольство собой – никто жизнь не ломал, сам, всё сам, ревность – Локи наверняка выберет Видара, сговорчивого Видара, согласного на секс и рыбалку, и глухая тоска – руки уже стёр, вспоминая Локи по ночам. Небо заволокло тучами, молния шарахнула в площадку, едва не попав в йотунский вертолет, и коротко рявкнул гром – подгоняя Одина, подхватившего Локи под локоть и потащившего во дворец.

- Если мы все, только все, дружно откажемся идти на обед и скажем отцу, что нам не надо такого счастья...

- Я пойду, - оборвал Тюра Видар, и направился к двери.

- Я тоже пойду, - Тор поспешил за Видаром, и, как оказалось, не зря.

Отец с Локи поднимались по парадной лестнице – голоса и стук подошв переплетались в гулкую какофонию. Видар быстро пошел к лестнице, Тор последовал за ним. Сердце колотилось, будто он дробил скалы Мьёлльниром, или бегал наперегонки с жеребцами из отцовского табуна. Что сделает Локи? Окинет презрительным взглядом? Не узнает – то есть, сделает вид, что не узнает? Холодно поприветствует?

Тор не ждал улыбки. И, не решившись улыбнуться в ответ, задумался – в чем подвох? Наверное, Локи решил поиздеваться.

Улучить момент, и оттеснить короля Йотунхейма в сторону было трудно. Мешали отец и Видар. Но Тор справился, втолкнул Локи за драпировку и тихо сообщил:

- Ты в этом шлеме на рогатую лису похож.

- О! Дразнишься? Не забудь дать мне щелбан и отобрать пирожное.

- Ты помнишь? – удивился Тор.

Ответа он не услышал. Отец вернул улыбающегося Локи на ковровую дорожку и заговорил о налогах на импорт. Тор побрел за ними, как приклеенный. В голове стало тесно от мыслей. А если Локи не издевается, и вправду рад его видеть? И, может быть, даже, хочет провести с ним ночь – вопреки государственным интересам. Что делать? Вцепиться зубами в кусочек счастья, удержать на одну ночь, а потом снова травить себя воспоминаниями? Или гордо отойти в сторону, когда Локи озвучит выбор мужа?

Тор сделал очередной шаг и чуть не сбил с ног отца. Оказалось, что оба короля остановились. И теперь смотрели на него с подозрительной жалостью.

- Второй месяц сам не свой, - посетовал Один. – Громоотводы не помогают, раз в неделю гроза, повреждение электросетей... на крыше левого крыла металлочерепицу менять пришлось. Ты уверен, что потянешь такие расходы? Сам же говорил – казна пустая.

- Пустая, - горько вздохнул Локи, похожий на грустную рогатую лисицу. – Повара за свой счет нанимать пришлось, представляешь? Но повар хороший. Картошку жарит – закачаешься.

Тор нахмурился. Ему начало казаться, что эти двое над ним издеваются.

- Боюсь, намеки здесь не помогут, - отец перестал сдерживать улыбку. – Тор, я тебя официально спрашиваю. За Локи пойдешь?

- А он возьмет? – почему-то обращаться к Локи напрямую было страшно.

- Он возьмет, - ухмыльнулась рогатая хитрюга. – Для кого он, по-твоему, повара нанял?


...Парадный обед Тор отсидел, будто в тумане. Поднимал кубок, ловил завистливые взгляды Видара, сочувствующие Тюра. Кивал и благодарил, выслушивая здравницы, и всё ждал, когда же им с Локи велят поцеловаться. Так и не дождался... только к гостевым покоям разрешили проводить.

Возле лестницы Локи остановился, как вкопанный, и спросил:

- А помнишь, что ты мне обещал?

Тор был уверен, что жениться, а оказалось – носить на руках. Неужели Локи думал, что он откажется?

За спиной свистели и улюлюкали. Тор спускался осторожно, опасаясь загреметь вниз с венценосным грузом и вляпаться в дипломатический конфликт.

- Мне кажется, ты за время жизни в Йотунхейме потяжелел, - сообщил он Локи. – Отъелся на картошке, что ли?

- Это парадные доспехи тяжелые, дурачок, - хмыкнул тот.

- Рога много весят, - догадался Тор и заработал незаметный для окружающих, но чувствительный тычок под ребра.


В гостевые покои он пробрался через час. Притащил целое блюдо пирожных – и с грибочками, и с вишенками, и с цветочками. И по одному с лебедем и поросенком. Чтоб Локи точно мог выбрать, что душа желает.

Но йотунхеймский король пирожных почему-то не захотел. Вышел из ванной, расхохотался, убрал блюдо с кровати, и начал Тора раздевать, нетерпеливо дергая пуговицы.

Неуверенность – «а вдруг до свадьбы дело не дойдет?», еще не забытая ревность и обида за два месяца без звонков и писем, развеялись, когда губы коснулись ямки под коленом. Тор повалился на спину, развел ноги и спросил:

- Ты меня заберешь?

И услышал уверенный ответ:

- Да. Через неделю мы поедем домой.

Конец


09 апреля 2013


По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.