Сложности превращения +153

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Тор

Основные персонажи:
Локи Лафейсон, Тор Одинсон
Пэйринг:
thorki
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
AU
Предупреждения:
Зоофилия
Размер:
Мини, 11 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
- Я тебя вылизывать не буду, не рассчитывай, - предупредили из-за перегородки.

«Как же так?» - возмущенно пролаял Тор.

- Интересный, загадочный механизм превращения, но я не хочу изучать его подробности.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
29 января 2014, 20:43
Торолок, АУ, пост-Мстители, написано до Тора-2, крэк, стеб. Предупреждения: нечеловеческая НЦа, извращения всякие, зоофилия, Тор сосет.


Тор пытался поймать взгляд брата, не рассчитывал проникнуть в мысли – не обучен, извините, – просто хотел угадать, какие слова сорвутся с губ по возвращению в Асгард, когда Один снимет с побежденного намордник. Будет ли это проклятье, или обещание мести, или Локи опять начнет разбрасываться обвинениями, замешанными на отцовской лжи?

Серый взгляд ускользал, Локи хмурился, и Тор впервые пожалел, что никогда – ни наедине, ни шепотом в гомоне хмельного пира – не услышал от сводного брата справедливого упрека, напоминания о своей подростковой глупости. Грязноватую историю схоронили пласты десятилетий, эхо давних разговоров, метавшееся по коридорам дворца, умолкло. Локи не вспоминал, не давал Тору повода объясниться, признать свою вину, рассказать о давних страхах. Заверить, что сейчас он бы вел себя по-другому. Не выпрыгнул бы из штанов на радостях, но и не...

«А может быть, и выпрыгнул бы»

Тор пожалел, что внутренний голос нельзя заткнуть магическим намордником, еще раз взглянул на Локи и решительно повернул ручку тессеракта. В Асгарде будет проще. Отец наверняка посадит Локи под домашний арест, запрет в каком-нибудь уютном углу с книжками, выпивкой и вкусной жратвой, и Тор сможет приходить к нему по вечерам. Ужинать, заводить душеспасительные беседы... а от таких бесед до извинений один шаг. В отношениях, конечно, ничего не переменится, но Тору станет легче – он произнесет вслух правду. И Локи приятно будет узнать, что его на самом деле не считают извращенцем.

Обжигающий свет ослепил. Тор зажмурился, чувствуя пронизывающую скорость каждой клеткой тела. Перемещение в пространстве перетряхнуло мысли, заставило внутренний голос расхохотаться.

«Отношения останутся прежними? Ты уверен? Разве ты не тешишь себя надеждой, что Локи, выслушав твои извинения, возьмет тебя за руку, потянет к постели и предложит: «Давай попробуем еще раз, Тор?». А ты примешь предложение – с затаенной жадностью и внешней снисходительностью»

Направление стремительного полета изменилось. Судя по ощущениям, они описали гигантский крюк и помчались в обратном направлении. Глаза слезились, и Тор не мог разглядеть лицо Локи – есть ли торжество во взоре? Чьи это фокусы? Кто виноват? Локи, тессеракт, или воля Одина, воздвигшая барьер между сыновьями и Асгардом?

Выбрать виновного Тор не успел. Треснулся башкой обо что-то твердое так, что потерял сознание. Редкий, нехарактерный для его могучего организма случай. Обычно позвенит в ушах, да и вся недолга.

Новая реальность оказалась скверной. Ушибленная голова болела, тело не могло выбраться из-под завалов железа и тряпок – ткацкую фабрику они с Локи разгромили, что ли? Беспокойство за тессеракт заставило зашевелиться энергичнее. Тор смог встать на четвереньки и взвыл от ужаса. С его коленями что-то случилось! Они выгибались в другую сторону!

С руками дело обстояло не лучше. Они превратились в сильные волосатые лапы. Тор наклонился, обнюхал шерсть и когти, и разразился протестующим лаем – «как же так, как же так?». Откуда-то сбоку глухо мяукнули. Из-под подозрительно знакомой вороненой пластины выбрался помятый черный кот. Отряхнулся, огляделся, встретился с Тором взглядом и зашипел. Тело, ведомое инстинктом, обрело живость и подвижность. Тор с лаем кинулся на нахала: «Локи, хам! Дрянь! Проклял!». Кот не растерялся и помчался прочь – по песку, по траве – юркнул в кусты и мигом вскарабкался на ствол невысокого дерева. Взобрался на высокую ветку, до которой Тор не мог допрыгнуть, свесился, начал дразниться: «Дрянь? Зря так говоришь, зря... проучу дурня»

Тор прыгал, пока не выбился из сил. Наконец понял тщетность попыток, сел на траву, вывесил язык и огляделся по сторонам. Судя по всему, тессеракт вернул их в Мидгард, на берег какого-то речного залива, служившего кладбищем полузатопленным старым баржам. Иллюзию ткацкой фабрики создало то, что они с Локи пришли в себя в груде собственной одежды и доспехов. Вон, на песке валяются кольчуги, плащи, намордник, Мьёлльнир и тессеракт. Пейзаж был безлюдным, но Тор обеспокоился – а ну, как кто заметил их возвращение и сейчас придет, утащит все ценности... Мьёлльнир, положим, не заберут, а что толку-то?

Он оббежал округу, выбрал самую симпатичную баржу, почти целиком лежавшую на песке и старательно перенес вещи в пролом в трюме. Спрятал подальше от чужих глаз, и, как оказалось, вовремя – за баржами раздались детские голоса. Тор оглянулся на Локи в поисках поддержки – «что делать? бежать? охранять вещи? прятаться?». Кот подал пример – соскользнул с дерева, затаился в кустах. Тор кивнул, и забрался в темный, воняющий сыростью пролом. Попадаться на глаза детям ему не хотелось. Помощи никакой, а камнем швырнут за здорово живешь.

Голоса и звук шагов приблизились и тут же отдалились. Компания миновала выбранную Тором баржу и расположилась где-то неподалеку. Вскоре к разговорам прибавился смех и плеск воды. Тор догадался, что дети пришли сюда купаться, возможно, надолго. Пригорюнился, положил морду на вытянутые лапы и чутко придремал, не зная, как еще скоротать время в заточении.

Разбудил его дивный аромат. Кот, расположившийся на палубе баржи, выуживал гамбургер из бумажного пакета. Тор завилял хвостом и негромко гавкнул – «брат!» - намекая, что неплохо было бы поделить добычу на двоих. То, что Локи гамбургер украл, его сейчас не беспокоило. Очень уж сильно хотелось кушать.

Котлеты ему не досталось, котлету жадный Локи оставил себе, а вот пакет с горстью картошки и булочкой все-таки сбросил вниз – после того, как Тор чуть не захлебнулся слюной и лаем. Всё оказалось вкусно. Даже пакет.

После трапезы они разлеглись, греясь под лучами закатного солнца. Тор на песке, Локи на нагретых досках палубы. Ветер шевелил ветви чахлых деревьев, от реки тянуло сыростью, и это натолкнуло на мысль, что к ночи надо будет сделать подстилку из плащей. Хозяйственные раздумья прервал далекий, слабый, и такой знакомый голос:

«Тор! Ты слышишь меня, Тор?»

Он вскочил, заметался по берегу – «где? как смог превратиться? куда спрятался?» - но не увидел знакомой фигуры, ни в доспехах, ни без оных. Кот сидел на палубе и сверлил его взглядом.

«Уймись, Тор! Думай медленнее! Я тону в водопаде бессвязных мыслей»

«Брат?»

«Я тебе не брат!»

Кот раздраженно дернул хвостом и улегся на доски, не разрывая зрительного контакта.

«Брат!» - упрямо гавкнул Тор и растянулся на песке.

«О чем ты думал, когда мы отправились в путь? Перед тем, как развернулись? Вспоминай!»

Картинка – он ведет языком по бедру Локи, лижет живот, опасливо спускается к паху – заставила Тора порадоваться, что он не может покраснеть. Есть плюсы в собачьей шкуре.

«Однако!..»

Локи подпрыгнул, заскреб когтями по доскам. Тор принялся мысленно перелистывать страницы асгардского налогового кодекса, стараясь изгнать вон похабные видения. Надо же было так проколоться...

«Не ври! Я ищу ключ. Я хочу выбраться из этого тела и шкуры. Думаю, ты тоже в этом заинтересован. Правду, Тор!»

Есть правда, которую старательно прячешь даже от самого себя, не то, что от других. Тор вздохнул, зажмурился и вернулся к давним, глубоко закопанным воспоминаниям. Локи начал первым. Хоть в чем-то безоговорочно виноват Локи, коснувшийся его бедра в купальне. И облизнувший губы при виде поднявшегося члена – видят все боги Асгарда, тогда у Тора даже на придорожные столбы вставало, и трогать себя не надо было... впрочем, у него и сейчас постоянно в неподходящих ситуациях встает. Следующий грех лежал на Торе. Не отказался, услышав шепот: «Я к тебе приду», загорелся желанием, смял заманчиво шевелящиеся губы, а к ночи распахнул дверь спальни. Мог бы и задраить на засов. Но и Локи мог бы не придти. Наверное, тут виноваты оба.

Той ночью они и нагрешить толком не успели. Слишком много нерастраченной силы, выплескивающейся от неловкого прикосновения, от влажности губ, от чужой ладони на члене. Сейчас бы Тор продержался дольше. И сумел достойно ответить. А тогда... Эх, что вспоминать...

Раскаивался Тор не в щенячьей возне, которую они устроили у него в опочивальне. Он сожалел об утреннем страхе, уходившем корнями в презрительные замечания Вольштагга о мужах женовидных. О панике – заметят, осудят, заклеймят – и подлом, расчетливом ударе, достигшем цели. Пренебрежительном дневном замечании – «с губ твоих пылающих не сорвалось сегодня ни слова ехидного... словно нашелся властитель, сумевший их правильно заткнуть». Первой колкости, которую ошеломленный Локи не смог парировать, покраснев до кончиков ушей. И этим вызвав целую волну двусмысленных насмешек...

Пес завыл, выплескивая старый страх в темнеющее небо чужого мира.

«Виноват! Дурак! Сиф странно смотрела, ты улыбался, ты тронул мое колено под столом, и я испугался, испугался, испугался!..»

«Успокойся! – голос Локи звучал холодно и деловито. – Посмеялись надо мной, неделю поговорили, да и заткнулись. Не скажу, что я тебе эту выходку простил. Но забыл... почти забыл. И не подозревал, что ты о ней помнишь»

«Простишь?» - хрипло гавкнул Тор.

«Постараюсь», - уклончиво мяукнул Локи.

Солнце медленно опускалось в воду. Тор, мучимый бездельем и голодом – булочки и картошки было мало – стащил одежду в кучу и соорудил мягкую и удобную подстилку. Чтобы с комфортом ночевать.

«Иди сюда!»

«Отстань, я думаю»

Тор потоптался по плащам, прилег, придремал, и вскинулся, сообразив, что не спросил самое главное:

«А о чем думал ты? Когда мы уходили, и когда летели, и когда развернулись? Скажи мне честно»

«Я сожалел о том, что не уделил должного времени магии превращения, - голос был наполнен недоуменным раскаянием. – Я ведь почти научился обращаться в лосося, а потом забросил эксперименты за ненадобностью. Возможно, тессеракт попытался выполнить мое искреннее желание... но почему мидгардский кот? И с какой стати ты тоже стал животным? И как вернуться в свое тело? У этого кота нет ни капли магии»

«Вот как... – Тора охватило облегчение: не его мысли о потрахушках помешали, это Локи виноват, он тессеракт с толку сбил! – А ты превратиться хотел, чтобы сбежать, да? Может, нам надо разойтись в разные стороны и тогда всё наладится? Мы же рядом. Может, оттого и не превращаемся?»

«Давай попробуем»

Тор не слышал ни звука, ни шороха – Локи ушел от баржи, ступая мягко, как настоящий кот. Но тоска, заледенившая сердце, заставила ощутить каждый разделявший их альн и поселила в горле клокочущий вой. Тор стискивал зубы, молчал, в тщетной надежде вернуться в собственное тело, и облегченно выдохнул только тогда, когда кот проскользнул в пролом, улегся к нему под бок и пробурчал:

«Не работает»

Тощее тело, такое хрупкое по сравнению с его собственным, стрясала дрожь. Тор свернулся в клубок, положил на Локи лапу, укрыл его хвостом и подумал:

«Спи. Завтра что-нибудь придумаем. Сегодня был трудный день. Надо отдохнуть»

Засыпая, Тор обеспокоено отметил, что собачья натура с каждой минутой становится все сильнее. И, возможно, через неделю-другую возьмет верх. Уже сейчас большинство прежних забот казались ему глупыми и ненужными. Утихла досада от невозможности встать на ноги и призвать в руку Мьёлльнир. Пропало желание вернуться в Асгард и передать Локи суду. Осталось чувство вины, стремление защищать кота и брата... и надежда, что Локи завтра сумеет где-нибудь стащить гамбургер, чтобы они позавтракали.

Ночью Локи начал стонать – жалобно, тонко. Кота скрутила судорога, и Тор, бесполезно тыкавшийся носом в мягкое ухо, мысленно завопил:

«Проснись! Что с тобой? Локи, ответь, что случилось?»

«Больно... – глухо отозвались из темноты. – Странно. Это тело не должно помнить»

Тор засуетился, вылизал до сих пор пахнущую котлетой кошачью морду, пригладил обслюнявленную шерсть на ухе и с надеждой спросил:

«Легче?»

«Да... вопреки всему – да. Пожалей еще, Тор»

Когда Локи застонал, низко и чувственно, а кот вывернулся, подставляя живот и мохнатые яйца, Тор понял, что вылизывание пересекло грань между жалостью и межвидовым сексом. Но язык не убрал. Он же собирался это сделать. Какая разница, в каком теле? Это они с Локи, сколько масок ни меняй, в какое тело не переселяйся, всё равно...

- Да!

Голос резанул по ушам, заставил дернуться. Тор обнюхал гладкое бедро и шарахнулся в сторону. Локи, голый и красивый, не остался в долгу – резво отполз за перегородку и притаился.

Через некоторое время стало ясно – Локи обрел тело аса, а Тор так и остался собакой. Трюм сотряс возмущенный лай.

- Я тебя вылизывать не буду, не рассчитывай, - предупредили из-за перегородки.

«Как же так?» - возмущенно пролаял Тор.

- Интересный, загадочный механизм превращения, но я не хочу изучать его подробности.

В воздухе возник и замерцал тускло светящийся шар. Это значило, что вместе с телом аса к Локи вернулась часть магических способностей. От обиды защипало в глазах. Тор кинулся на сводного брата с угрожающим рыком, попал под удар и отлетел, врезавшись в железный борт. Нога у Локи была тяжелая.

Второй удар за день не остался безнаказанным. Многострадальная голова кружилась, Тор не мог встать на лапы. Ему оставалось только тихо скулить, да смотреть, как Локи по мановению руки облачается в доспехи и увязывает в его плащ намордник и тессеракт.

Под сапогами захрустел песок и обломки баржи. Локи остановился, рассмотрел Тора в мерцании светильника и отметил:

- А ты даже в собачьем теле породистый. Красавец. Верю, что внешность поможет найти тебе добрых хозяев. Прощай. Спасибо за помощь.

Тор хотел гавкнуть, выражая свое возмущение ситуацией, но очередной удар ногой – на этот раз обутой – вышиб из него дух вместе с хрустом ребер. И Тор уплыл во тьму, сдаваясь воле брата-победителя.


...К зиме Тор свыкся с собачьим телом. Забыл большую часть прежних бед и радостей, растерял воспоминания. Он был благодарен компании подростков, повадившихся купаться в запрещенном месте, нашедших в трюме старой баржи избитого пса, и не поленившихся отвезти его в собачий приют. Радовался тому, что его взяли в семью – Локи как нагадал, хозяева польстились на красавца-сенбернара – привык к детям, висевшим у него на шее, впрягающим его то в повозку, то в санки, смирился с ошейником и вечерней цепью, обжился в будке. И только иногда, по вечерам, накатывала злость. Хотелось выпрямиться во весь рост, призвать верный Мьёлльнир, похороненный под песком на берегу залива, и крушить все подряд, добираясь до источника неприятностей. Найти и раздробить тессеракт, хорошенько избить Локи, обрекшего его на жизнь в будке, а потом зашвырнуть молот в небо, надеясь, что он врежет по башке Хеймдаллу – за равнодушное наблюдение за творящимися в Мидгарде безобразиями.

Энтузиазм утихал еще на сцене избиения Локи. Злость сменялась тоской, Тор вспоминал, как приятно было лизать гладкое бедро, и начинал тихо подвывать, жалуясь звездам на несовершенство девяти миров.

Жизнь переменилась перед Рождеством. Возле дома хозяев, украшенного гирляндами и венками, остановилась неприметная серая машина. Тор, валявшийся на ступеньках, и лелеявший печаль – вместо аппетитно пахнущих булочек его опять накормили коричневыми катышками – лениво приподнял голову и гавкнул.

- А ты прекрасно выглядишь!

Тор всмотрелся, принюхался, и помчался к выбравшемуся из машины сводному брату, захлебываясь лаем: «Локи-Локи-Локи! Я так рад! Где ты пропадал?»

Они повалились на заснеженный газон – Локи хохотал, дергая Тора за уши, позволял вылизывать лицо, бормотал: «Я тоже соскучился... не думал даже... а вот оно как».

Сцена братского воссоединения произвела должное впечатление на хозяев Тора. Локи забрал якобы потерянного сенбернара без проблем и возмещения убытков. Усадил в машину, пристегнул ремнем и был таков.

- Гав?

- Ищем мотель, куда пускают с животными.

- Гав! Гав! Гав!

- Не ори на меня! Остановимся и поработаем над твоим превращением. Тессеракт в багажнике.

- Гав?

- Конечно, не по доброте душевной, не думай обо мне так. Я зашел в тупик. Вырваться из Мидгарда не получается, я ощущаю, что меня не пускает какой-то якорь. Магия нестабильна, изредка перепадают какие-то крохи... это не жизнь. Это тюремное заключение.

- Гав!

- Не лучше, чем в будке, поверь мне на слово. Я пытался решить проблему без твоего превращения. Что я только не делал! Даже подрочил на тессеракт два раза. Не помогло. Подозреваю, что якорем, удерживающим меня и тессеракт в Мидгарде, являешься ты. Будем над этим работать.

- Гав?

- Пытать и убивать не буду. Сейчас мы укрыты от чужих глаз. Я чувствую щит, отгораживающий меня от здешних наблюдателей и взгляда Хеймдалла. Думаю, что щит исчезнет, если я причиню тебе непоправимый вред. Придется действовать по-хорошему. Постараюсь вернуть тебе истинное тело... а потом разойдемся в стороны, каждый в свою. Я найду, где спрятаться. А ты вернешься к папочке, и доложишь, что меня потерял. Договорились, Тор?

Поспорить было невозможно, и Тор промолчал. Но напомнил себе, что должен доставить Локи в Асгард. Вроде же, важная мысль... а чуть не вылетела из собачьей головы.

Номер в мотеле Тору понравился. Локи ушел в магазин, и это позволило вдосталь поваляться на кровати – большой, широкой, мягкой. Тор не отказал себе в удовольствии и немного погрыз и обслюнявил подушку. Все равно за то, что на кровать влез, влетит. Так хоть побаловать себя немножко.

К его удивлению, Локи, обвешанный свертками, не стал ругаться ни из-за кровати, ни из-за подушки. Рассеянно проговорил: «А ты правильную позицию занял», и вытащил из пакета пяток контейнеров и банок.

Тор узнал сгущенное молоко, тявкнул и активно завилял хвостом. Это лакомство доставалось ему нечасто, хозяева так и норовили испортить продукт, разбавив его водой. Но однажды Тору удалось стащить пластиковый пакет из холодильника, разгрызть и вылизать тягучую жидкость. Вкуснота!

Локи помахал банками и контейнерами перед его носом, выяснил предпочтение, отложил сгущенку и с тяжелым вздохом начал раздеваться.

- Гав? – спросил Тор, подбираясь к вожделенной банке.

- Гав-гав! Знаешь, Тор, я не жалуюсь на отсутствие сексуального опыта. Всякое бывало... но соблазнять собаку мне еще не доводилось. Какие бы слухи не ходили о моем увлечении жеребцами – знал бы, кто распускает, отравил без сожаления... Фу! Не трогай! – Локи переставил банку подальше и продолжил. – Так вот... меня не возбуждает ни мысль о том, чтобы сделать приятно тебе, ни наоборот. У тебя такие зубы, Тор, что мне страшно за самое дорогое! А ну как ты захочешь закусить свежим мяском?.. Ой, нет, лучше не думать, у меня же точно не встанет. В общем, я тут почитал кое-какую литературу, и решил, что мы начнем с азов.

С этими словами Локи щелчком вскрыл банку и вылил на себя щедрую порцию сгущенного молока. Белая жидкость медленно потекла по соскам и животу, одна из струек устремилась к паху и запуталась в черных волосах.

- Подвинься! – пробурчал Локи, улегся рядом с Тором и прикрыл лицо рукой.

Тор ткнулся носом в сладко пахнущее бедро и облизнулся. Правильно люди говорят про Рождество: время чудес. Вот и на его улице случился праздник. Сразу два подарка. И Локи, и сгущенное молоко!

Он вылизывал главный подарок аккуратно, стараясь не поранить нежную кожу клыками. Локи довольно долго лежал неподвижно, но когда Тор принялся освобождать черные волоски от белых капель, заворочался, согнул ногу в колене и признал:

- Не так уж и плохо.

Тор воодушевился и решил разбавить липкую сладость во рту терпким запахом и солоноватым привкусом. Он переместился, обнюхал поджавшиеся яйца Локи и проехался языком по промежности. Локи охнул, выгнулся, приподнялся, раскрываясь и позволяя ласкать ягодицы. Время потянулось медленней сгущенки, мир сосредоточился на кончике языка – вверх, вбок и снова вверх.

- Тор!

Неожиданно кровать уменьшилась. Спинка больно ударила Тора по ногам, а Локи, открывший глаза, восхищенно проговорил:

- Видят все боги девяти миров, ты прекрасен в ошейнике!

Тор сорвал с шеи ненавистную полоску кожи, вытянул руку и призвал Мьёлльнир.

- Ты рассчитываешь, что я оплачу разбитое окно? – поспешно облачаясь в доспехи, спросил Локи. – Зря, Тор. Денег нет. Все ушло на сгущенку.

Вскоре выяснилось, что у них нет ни денег, ни магии, ни возможности вернуться в Асгард. Тессеракт болтался в багажнике мертвым грузом. Он не подал признака жизни ни во время поспешного бегства из мотеля, ни в придорожном леске, куда Локи загнал машину, спрятавшись от возможного преследования полиции.

- Почему тессеракт не работает? – грозно вопросил Тор, старавшийся не залаять от возмущения.

- Не знаю. Все очень зыбко и загадочно.

- Что будем делать?

- Поскольку еды у нас нет, предлагаю поспать, - зевнул Локи. – Я, знаешь ли, умаялся, пока тебя разыскивал. И переволновался, пока собаке член в рот пихал. Мне надо отдохнуть. Ты покараулишь? Сможешь отбиться, если к нам привяжется патруль полиции?

Тор взвесил в руке прохладный, глухо отзывающийся Мьёлльнир. Оценил силы и буркнул:

- От одного патруля смогу.

Локи кивнул. Разложил сиденья автомобиля, избавился от доспехов и улегся спать, завернувшись в плащ. Как ни в чем не бывало! Тор побродил по заснеженному лесу, быстро замерз и спрятался в машину.

- Подвинься!

Локи забурчал, но отполз к дверце, освобождая Тору часть сиденья.

Лежать в нагретом печкой автомобиле под двумя плащами было приятнее, чем шастать по лесу. «Уж как-нибудь не арестует нас полиция», - подумал Тор и обнял сводного брата – исключительно ради сохранения тепла.

Снилось что-то прерывистое и тревожное. Будка, сухой корм, походы к ветеринару. Тор вздергивался, шевелился, убеждался в отсутствии хвоста и лап, и снова засыпал, уткнувшись носом в затылок Локи. Под утро ему едва не разбили нос. Локи снова настиг кошмар, тело выкрутили знакомые судороги, и Тор, переполненный отчаянием и жалостью, применил испытанное средство – обслюнявил попавшееся под губы ухо. Локи немного пришел в себя, развернулся и навалился сверху, пряча нос в шею. Тор высвободил руку и погладил его по спине, как кота, без надежды услышать мурлыканье.

Через время они принялись шептаться, не повышая голоса, словно боясь разрушить уединение.

- Что угодно отдам, лишь бы домой вернуться.

- Жрать хочешь, что ли?

- Нет. Вытянуться на кровати хочу. Ноги вытянуть. Ой, нет, сначала искупаться. Мне кажется, от меня псиной воняет.

- Кажется.

- Все равно... сначала в парилку. Потом в ледяную воду, потом намылиться, отмыться, снова в парилку...

Вернулось непрошенное воспоминание – Локи, юный, раскрасневшийся, прижимается к его боку, проводит влажной ладонью по бедру...

- Я испугался утром, - Тору было наплевать на нелепость и несвоевременность признания. – Я подумал – Хеймдалл видел... он расскажет отцу. И еще стало страшно – вдруг кто-то заглянул в окно? Я же никогда не позволял закрывать ставни и задергивать шторы. Мне нравилось посыпаться с первыми лучами солнца.

- Ты не обмолвился и словом. Просто выставил меня за дверь.

- Я не знал, что сказать. А потом я пошел на тренировочную площадку, и Вольштагг присвистнул: «На редкость бурная ночь?». Мне показалось, что он знает, кто оставил эти отметины у меня на шее. И я испугался еще больше. Я не знал, что придумать, что соврать...

- Ты никогда не был силен во лжи и в ехидстве. Именно это и положило меня на лопатки.

- Извини, - вздохнул Тор. – Знаю, поздно. Но все равно извини.

Он не заметил, что давно гладит Локи не как кота, как любовника. Опомнился только когда обнаружил свои руки в чужих штанах – оказывается, намял уже Локи задницу так, что горит.

- Знаешь, Тор... я бы предпочел принять извинения действием. А то ты два раза начинал, но ни разу не довел дело до конца.

- Э-э-э? А-а-а! Давай попробуем.

Они кое-как умостились на сиденьях – теснота салона не позволяла принять удобную позу – и Тор начал извиняться. С энтузиазмом, пусть и неумело. Судя по всему, его неопытность Локи не беспокоила. Тора не заставляли брать глубже, не требовали изощренных ласк языком. Локи довольствовался осторожным вылизыванием члена, жмурился, когда Тор обхватывал губами головку, и мягко касался волос, словно благодаря за удовольствие.

Тессеракт сработал в тот миг, когда Тор познакомился со вкусом чужой спермы. Вот, только что лежали на сиденьях, и Локи стонал, вытирая член о его подбородок, а Тор пытался решить, проглотить или выплюнуть, и тут – на тебе!

На этот раз никаких искривлений и отклонений не было. Тор знал, чувствовал, что они с каждой секундой приближаются к Асгарду. Он покрепче ухватил Локи, одной рукой цепляющегося ему за шею, а другой натягивавшего штаны, и расхохотался.

Впереди его ждало счастье. Ведь отец наверняка посадит Локи под домашний арест, с вкусной жратвой, выпивкой и книгами... Подробно разобрать перспективы Тор не успел. Он пробил крышу тронного зала и рухнул прямо под ноги отцу, вершившему очередной справедливый суд. Сверху грудой посыпались плащи, доспехи и Мьёлльнир. Ну, и тессеракт упал. Рядом. Спасибо, не убил.

- Мы вернулись! – отряхиваясь от тряпок и железок, возвестил Тор.

Тощий черный кот выбрался из-под зеленого плаща, проскочил между ног у Одина и скрылся за колоннами.

- Локи, дрянь! – заорал Тор, и этим криком вызвал всеобщее недоумение.

Осмотревшие наследника лекари уверили Одина, что сын его пребывает в твердости ума – через пару часов Тор перестал настаивать на том, что Локи выскользнул из его рук, превратился в кота и прячется где-то в коридорах дворца. Крышу тронного зала починили, тессеракт вернули в сокровищницу, и жизнь в Асгарде потекла своим чередом.

Некоторые странности в поведении Тора заметил только Хеймдалл – по утрам наследник прятался в густых кустах можжевельника, и внимательно наблюдал за завтракающими кошками Фрейи. Но у Хеймдалла было достаточно своих забот, и взор его приковывали внешние враги, а не внутренние дела Асгарда.

Именно поэтому Тору удалось отловить черного кота без нежелательных свидетелей. Локи сначала вырывался, потом покорно обвис на руках, и позволил отнести себя в спальню под благодушное бурчание:

- Я тебе сметанки припас... только не знаю, куда ее мазать, у тебя же язык шершавый. И когти царапучие... Эх, Локи! Не мог попроще желание загадать. А я теперь мучайся со сложностями превращения... Я же даже литературу нужную не читал, чтобы правильно с азов начинать!

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.