До встречи с тобой

После того дня в кафетерии прошло три недели, и все это время Курт продолжал видеться с Блейном и Себастьяном. Иногда даже чаще, чем пару раз за неделю, он оказывался в Лайма Бин, где пререкался со Смайфом и выслушивал причитания о Джоше. Курт даже не заметил, как это стало нормой. Тем более, что встретиться предлагал не всегда только Блейн. «Лайма Бин, 16:00? С». Сначала Курт подумал, что Себастьяну от него что-то нужно. Он послушно приехал в кафетерий, смутно нервничая из-за предстоящего разговора, и был очень удивлен, когда тот сказал: – Что? Я не могу просто захотеть попить с вами кофе? Так и повелось. Иногда они делали вместе домашнее задание, но чаще разговаривали о всем подряд, начиная с музыки и заканчивая спорами о величине того самого домашнего задания. Блейн с Себастьяном утверждали, что им задают больше, чем Курту. – И как тебе удается практически достойно разговаривать на французском, когда ты учишься в такой несерьезной школе? – подначивал Курта Себастьян. – Практически достойно? – неизменно отвечал тот, кидая на него такой презрительный взгляд, что и сам Себастьян приходил в восторг. – Tu as le corps d'un chien et le QI d'un gamin de cinq ans (фр. «Да ты похож на собаку, и IQ у тебя, как у пятилетнего ребенка»). – Je t'emmerde (фр. «Да пошел ты»)! – смеялся Себастьян, а потом они вместе забавлялись над выражением лица Блейна. Но они редко разговаривали на французском – только если хотели досадить Блейну, или когда Себастьян решал, что ему не хватает английских слов, чтобы как следует оскорбить Курта. – От тебя воняет дешевкой, – как-то раз сказал тот, презрительно сморщив носик. – Дешевкой? Ты серьезно, Курт? И это говорит человек, от которого несет розами, – закатил глаза Себастьян. – И ты сам купил этот свитер? Или он принадлежал твоей мамочке? Курт побледнел, но горделиво расправил плечи, пытаясь проигнорировать волну печали, всколыхнувшуюся в нем после этих слов. – Моя мама умерла. Он сразу поморщился – это прозвучало глупо. – Прости, – мягко произнес Себастьян, снова удивив Курта своей реакцией. Блейн участливо накрыл его ладонь своей. – Я знаю, как это тяжело – потерять родного человека. – Правда? – Любопытство немного оттеснило светлую грусть. – В прошлом году умерла моя мачеха, – кивнул Себастьян. – Она была частью моей семьи, сколько я себя помню. – Сочувствую. – Спасибо. Себастьян улыбнулся, и Курт ответил тем же. На секунду он совсем забыл о сидящем рядом Блейне. – И все-таки у тебя ужасная прическа, – непринужденно перевел тему Курт, ломая как неловкость, так и странную интимность момента. – А у тебя ужасный голос, – не остался в долгу Себастьян. Блейн привычно уронил голову на стол и приглушенно посетовал на свою невыносимо тяжелую жизнь. Себастьян с Куртом получали от этого невероятное удовольствие. Блейн с Джошем успели сходить уже на пять свиданий, и о каждом Андерсон рассказывал в мельчайших подробностях, заставляя друзей анализировать даже самые незначительные движения и слова своей пассии. И хотя Курт любил романтику, он все чаще ловил себя на том, что разделяет раздражение Себастьяна всякий раз, когда Блейн начинал требовать очередного совета. – Он всегда открывает передо мной двери. Как думаете, он считает меня слабаком? – спросил Блейн на очередной из встреч. Накануне они с Джошем ходили в кино. Курт и Себастьян весело переглянулись, но ничего не ответили. – Боже, он действительно считает меня слабаком, – тут же запаниковал Блейн. Курт успокаивающе накрыл его ладонь своей, пытаясь не рассмеяться. – Конечно, нет, Блейн. Просто он джентльмен. – Себастьян фыркнул. – Ой, Смайф, молчи. Если ты сам ни разу не джентльмен, это не значит, что их вообще не существует. – Я могу быть джентльменом, когда захочу! – воскликнул Себастьян, и Курт с Блейном недоверчиво уставились на него. – Конечно, можешь. Как и Блейн может провести пять минут в общественном месте без геля на голове, – саркастически отозвался Курт. Блейн смущенно провел ладонью по уложенным волосам. – Если ты не видел мои джентльменские порывы, это не значит, что их не было, – горячо заспорил Себастьян. – Ага, – снисходительно кивнул Курт. Смайф сердито фыркнул. – Давайте поговорим о Джоше? – взмолился Блейн. – Да ты только о нем и говоришь, – покачал головой Себастьян. – О нем и его удивительных глазах, – добавил Курт, не удержавшись. – Вот уж точно, – хохотнул Себастьян. – Напомни-ка, Курт, они карие? Или шоколадные? – Заткнитесь, пожалуйста, – перебил ярко-красный Блейн. – Лучше бы уж вы ругались. – Прости, – повинился Курт, так и не прекратив улыбаться. – Да, и меня тоже, – абсолютно серьезно попросил Себастьян. Курт ждал от него подвоха, но он действительно замолчал, и Блейн осторожно продолжил свой рассказ о свидании. Через пару мгновений Себастьян снова начал едва заметно улыбаться, и Курт, воспользовавшись тем, что Блейна захватил его же собственный рассказ, прошептал: – Чего это ты лыбишься, как кошка, сожравшая канарейку? – Ничего, – так же тихо ответил тот, кивая в сторону автостоянки. – Это скорее Блейн поймал «соловья». Курт посмотрел в окно и сразу же понял, в чем дело. Из только что подъехавшей к кафетерию машины вышел Джош собственной персоной. – ...ужасно! Такое ощущение, будто актеры даже не пытались… – продолжал распинаться Блейн, и Курт покивал, будто слушал. – Да, прекрасно тебя понимаю, – поддакнул он. Блейн сидел спиной ко входу и не знал, что Джош вошел внутрь. Зато Курт с Себастьяном прекрасно видели, что тот их заметил. Он подошел ближе, а Блейн все продолжал говорить. К этому моменту Курт едва сдерживал смех, но даже не попытался предупредить друга. – Думаю, именно из-за этого получилось так плохо. А Джош сказал, что… – Что я сказал? – поинтересовался тот, встав рядом. Блейн подскочил на стуле от неожиданности и покраснел. – Джош? – Привет, Блейн, – улыбнулся тот. – Привет. – И оба расплылись в потрясающе идиотских влюбленных улыбках. – Как же это противно, – сказал Себастьян Курту. Тот тихо рассмеялся. Джош закатил глаза. – Привет, Себастьян. И тебе, Курт. – Привет, – в унисон ответили те и удивленно переглянулись. Себастьян сморщился, будто съел что-то очень кислое. Теперь уже рассмеялись Блейн с Джошем. Курту очень хотелось показать им средний палец, но он едва сдержался. Впрочем, Себастьян сделал это за него. – Это было грубо, – заметил Джош. – Это же Себастьян, – фыркнул Курт. – Он компенсирует этим отсутствие мозгов. – А что тогда помогает в твоем случае, Хаммел? Что компенсирует отсутствие мозгов у тебя? Если ты скажешь, что безупречное чувство моды, я придушу тебя твоим же шарфиком. – Он всегда такой? – поинтересовался Джош у веселящегося Блейна. – Практически, – ответил тот. – Прости, – улыбнулся Курт. – Это и правда было грубо. Хочешь присесть? – Спасибо, – кивнул Джош и сел рядом с Блейном. Курту пришлось придвинуться к Себастьяну – за столом было тесновато. – Я и не знал, что так тебе нравлюсь, – поддразнил тот. – Ты мне нравишься примерно так же, как лягушки, Себастьян. Не льсти себе, – закатил глаза Курт. – Ну так поцелуй меня, и, может, я превращусь в принца, – с вызовом ответил Себастьян, едва сдерживая смех. – Заткнись, Смайф. *** На следующий день Курт приехал в Лайма Бин с тяжелым сердцем. Вес событий прошедшего дня давил на его плечи многотонным грузом, и у него едва хватало самообладания, чтобы не разреветься. А случилось вот что. Ему надо было заглянуть в школьную раздевалку, и он без задней мысли пошел туда, проклиная по дороге дырявую голову Финна. Еще утром он одолжил тому тетрадь по математике, и Финн забыл ее в своем шкафчике. В любой другой день Курт разрешил бы брату принести ее потом, но ему нужна была эта тетрадь именно сейчас, и пришлось забирать ее самому. Раздевалка все еще навевала неприятные воспоминания. Тем более, рядом не было Финна, который мог бы его защитить. Конечно, в последнее время его не трогали и даже не обзывали, но Курт помнил, что в раздевалках, как правило, всегда много рослых и сильных спортсменов-придурков. К счастью, в этот раз ему повезло – в помещении было пусто. Курт залез в шкафчик Финна, принимаясь брезгливо рыться в мусоре. Братец не особенно следил за порядком, и копаться в грязном белье и остатках еды было неприятно. Наконец-то нужная желтая обложка показалась под шортами. Курт засунул тетрадь в сумку, наказав самому себе продезинфицировать ее дома, развернулся к выходу в предвкушении скорого отдыха в компании Блейна и Себастьяна, и замер. Напротив стоял человек, которого ему хотелось видеть меньше всего. Карофски. Курт резко побледнел, прижал сумку к груди и машинально сделал шаг назад. Тишина раздевалки сразу же стала какой-то недоброй. – Не подходи ко мне, – дрожащим голосом проговорил он. – Я не причиню тебе вреда, – пообещал Карофски, но угрожающее выражение его лица мало располагало к доверию. – Финн тоже здесь, неподалеку, – соврал Курт. – Его здесь нет, – покачал головой Карофски. – Я хочу поговорить с тобой. – Нет! – испуганно воскликнул Курт. – Оставь меня в покое! – Я всего лишь хочу поговорить с тобой, – повторил Карофски. – Ты снова хочешь поиздеваться надо мной, – прошипел Курт. Страх немного отступил под натиском гнева. – Ты снова будешь обращаться со мной как... как обычно. Я же один! – Да нет же! – Карофски тоже вспылил. – Дай мне сказать! – Нет, тут не о чем говорить, – твердо проговорил Курт, надеясь, что не видно, как дрожат его руки. Он повернулся к двери, но Карофски встал на пути и не дал пройти. Курт снова испуганно шагнул назад. – Оставь. Меня. В покое, – отрывисто прошипел он. – Я просто хочу поговорить, – с отчаянием в голосе повторил Карофски. Курт почувствовал очередной приступ гнева. – Я тебя не боюсь, – максимально убедительно сказал он. – Ты всего лишь испуганный мальчишка, чего ты так… Курт не смог договорить. Он удивленно выдохнул и широко распахнул глаза, когда ощутил на своих губах чужие. Карофски вцепился пальцами ему в щеки, грубо и отчаянно целуя. Курт застыл, как каменная статуя. Его сердце бешено колотилось от испуга и шока. Он едва взял себя в руки, все-таки оттолкнул Карофски, и тот поднял на него напряженный взгляд. Курт сбежал. И вот теперь он стоял в Лайма Бин, у их обычного столика для встреч. Себастьян был один, без Блейна. – Привет, – дрожащим голосом произнес Курт. – Извини, я опоздал. Себастьян пристально посмотрел на него и, конечно, заметил болезненную бледность и покрасневшие глаза. – Что случилось? – спокойно спросил он. – Да ничего… – начал было Курт, но Себастьян тут же перебил его: – Не ври. Я же вижу – что-то не так. Сейчас Блейн купит кофе, и ты нам все расскажешь. Себастьян говорил так, словно на что-то сердился, но, в то же время, его голос был до странного мягким. Курт немного расслабился и сел за стол. – Спасибо, – пробормотал он. Себастьян кивнул. Блейн вернулся минуты три спустя. В руках у него было три стакана с кофе. – Привет, Курт, – улыбнулся он, но, поймав общее настроение, тут же посерьезнел. – Что случилось? Вы чего притихли? – У Курта что-то произошло, – пояснил Себастьян, продолжая пристально того разглядывать. – Что? – Блейн сел. – Что случилось, Курт? Курт помолчал, но, разглядев во взгляде Себастьяна нехарактерную для него заинтересованность, все-таки начал свой рассказ. – ...а потом я ушел и приехал сюда, – закончил он, глядя в стол. Отчего-то он боялся смотреть на друзей. – Курт… – так печально проговорил Блейн, что Курт в очередной раз, пусть и совсем не ко времени, порадовался, что у него есть такой чуткий, сопереживающий друг. Он поднял взгляд и с удивлением обнаружил, что стул Себастьяна пуст. Курт огляделся и увидел его в метре от стола – он надевал пиджак. – Себастьян? – немного смущенно и непонимающе позвал его Блейн. – Ты куда? Себастьян замер, снова взглянул на Курта и решительно ответил: – Я еду искать Карофски. А когда найду, я его прикончу.