Симфония лжи

"A place between sleep and awake End of innocence, Unending masquerade That's where I'll wait for you.." Nightwish - Sleepwalker - Открой дверь, - терпеливо увещевал Люк, еще раз постучавшись в ванную, из которой доносилось всхлипывание. Застройщику все же пришлось двинуть, ведь он посмел усомниться в подлинности директора, и даже попробовал было размахивать руками. Когда же подлинность была установлена, работник сменил позицию, начав долгий рассказ о ненормальной особе, не желающей съезжать. Вот только мужчина, хоть и был весьма терпелив, не стал дожидаться окончания тирады о "сучке, что в свое время не оценила своего счастья", поэтому попросту расквасил нос раздражающему элементу. В этот момент в нем проснулась еще одна сторона умений, до этого момента Люк искренне считал, что собственно драться он не умеет. На деле оказалось иначе: с легкостью уйдя от удара, он нанес ответный удар, а после задумчиво наблюдал за тем, как раскрашивается алыми пятнами белая рубашка пострадавшего. Но праздновать победу не довелось: Алекс бросилась наверх, хлопнув дверью уборной так, что стекла задрожали. Выпроводив гостя за дверь (уходил он тихо и мирно, даже извинялся), Люк поднялся наверх и вот уже полчаса пытался достучаться до Алекс. Пока безуспешно. - Алл, давай поговорим! - Уходи, я не хочу сейчас разговаривать! - Что за детский сад? Я лишь проучил зазнавшегося рабочего, что не так? - Зачем ты выкупил компанию?! - дверь распахнулась резко, чуть не сравняв счет победителя с проигравшим. Женщина стояла, опустив голову, рыжие волосы закрывали лицо. - Так и будем стоять здесь? - спокойно поинтересовался Люк. - Иди вниз. Сейчас спущусь, - она и правда спустилась несколькими минутами позже, как раз к тому моменту, как Люк закончил расставлять кружки на столе. Тихонько засвистел чайник, сообщая о готовности утолять жажду. Они застыли друг напротив друга, в нерешительной робости, боясь поднять глаза. Точнее сказать – боялась лишь женщина, мужчина же рассматривал ее, чуть склонив голову набок. - Откуда узнал? Впрочем, раз уж с Робертом ездили, чего мне собственно спрашивать… - Алекс, - он протянул руку, осторожно убирая ее локон за ухо, мягко касаясь щеки – так, что бы она наконец посмотрела на него, - Я ведь тоже далеко не ребенок. А потеря памяти не сделала меня умственно отсталым. Все эти письма и звонки, неужели ты думаешь, что я не умею делать выводы? - Но зачем было выкупать компанию? Это ведь огромные деньги! - Не спорю, но разве «СтройБилдинг» не способен приносить прибыль? В городе, - тут он встрепенулся, собираясь с мыслями,- странно, но, похоже, все мои счета были законсервированы. Знаешь, так делают, если человек идет на смертельную схватку. Выживет – разморозит, нет… Со временем все отойдет банку. - Ты хочешь сказать, что… Может, ты в коме был? Но тогда как попал к нам в заповедник? - Этого я и не могу понять. Те парни, которых вы повязали в тот день, клянутся, что вообще впервые меня видят. Словно с неба упал, - мужчина моргнул, еще раз проговорив фразу про себя. Что-то в ней определенно было. - Вернемся к компании, - женщина решила разбирать проблемы постепенно, а не все разом, - Зачем она тебе? - Роберт рассказал, что директор желает скупить земли для постройки горной трассы. Он очень сокрушался по этому поводу, ведь тогда жизнь городка и заповедные зоны утратят часть своей замкнутости. Он сказал… «Новое – не всегда значит хорошее», как то так. - За все время твоего нахождения здесь я не заметила, что бы ты воспылал любовью к окружающей среде, - хмыкнула женщина, - но ты спасаешь ее. Каковы же твои мотивы, Люк? - Если это способ помочь человеку, сделавшему мне столько добра, то цена не высока,- парировал мужчина, наблюдая, как широко раскрываются глаза собеседницы. - Что ты хочешь этим сказать?! Я была права изначально, так? Весь этот фарс про защиту города не при чем? - Я бы не называл это фарсом, ведь доля правды все же в нем есть,- виновато развел руками темноволосый, - Просто в этом городе живет тот, кто стал мне очень дорог. Вот и все мои мотивы. - Ты сошел с ума… - Отчасти да. Но это только из-за тебя. Странное чувство, - он на минуту даже смутился, но продолжил, - Мне кажется, у меня это впервые. И дело не в том, что я забыл. Просто знаю, что такого не было раньше. - Этого не может быть, - она все еще искала пути отступления, упорно не желая мириться с фактом того, что может кому то понравиться, - ты ведь слышал, что сказал Майкл. - По-твоему, мнение разной швали должно для меня что-то значить?! Женщина, я говорю о том, что, похоже, запал на тебя, а ты ищешь этому причины?! – она охнула, но Локи уже разошелся вовсю, - И мне плевать, что там было раньше, потому что есть здесь и сейчас, запомни это! Я не стану больше этого повторять! - Люк, - она начала отступать, когда мужчина сам надвинулся на нее: упершись спиной в стойку, она вынуждена была остановиться. - Чего ты боишься? Я не такой, как он. - Прекрати! Ты меня пугаешь! – только сейчас он заметил, что она и в самом деле весьма испугана. Люк знал секрет, то прошлое, что она так долго хранила в себе. По коже то и дело пробегали всполохи озноба, Алекс попыталась проскользнуть мимо говорящего, но он не позволил ей уйти, крепко ухватив за руку. - Нельзя так долго жить с этим. Просто поделись со мной своей болью, я выдержу, - он практически шептал, прижав ее к себе и гладя по голове. Отчуждение рухнуло: женщина сама искала тепла на его груди. Не о каком разговоре не могло быть и речи, начиналась истерика: словно выброшенная на берег рыба, она хватала воздух и никак не могла унять слез. Так они добрели до гостиной, где расположились на диване – Люк даже умудрился подтянуть к себе плед, укутывая собеседницу. Она так и не разомкнула рук. В какой-то момент начала говорить, выплескивая прошлое, боль и горечь обиды на судьбу, сыгравшей с ней такую шутку. Он продолжать гладить ее, легонько проводя руками по плечам, что бы успокоить. Всхлипы затихли, сомкнулись веки – она еще что-то бормотала, но уже во сне – мужчина чуть развернул ее, укладывая поудобнее. Уйти не получилось – попытавшись освободиться от объятий, он был остановлен ее тихим «Не уходи». Ослушаться просто не хватило сил. Заснуть не получалось, в отличие от измученной событиями Алекс, Люк наоборот жаждал действий. Например, догнать этого урода и разделаться с ним… медленно, что бы прочувствовал каждой клеточкой тела, что именно испытала эта женщина в тот день. День, когда еще невинный ребенок подарил себя чудовищу. Он содрал бы с него шкуру, заковал бы в цепи и медленно обрывал от плоти кусок за куском. Мужчина мотнул головой, поймав себя на факте кровожадности. Чтобы отвлечься, он перевел внимание на спящую. Тонкая кожа. Тонкая и бледная, такую сожмешь посильнее, и останется синяк. Эти огненные волосы – словно сейчас у него на груди покоиться солнышко, чуть тронь и засияет во всей красе. На ресницах застыли слезинки, подобные прозрачной росе, поутру осыпающей осеннюю пожухлую траву. Он подцепил пальцем одну, она скатилась вниз, оставляя мокрую дорожку на щеке. Алекс тяжело вздохнула, приоткрывая глаза и всматриваясь в находящегося рядом. Ее дыхание дразнило, приоткрытые губы совсем по-детски причмокнули, на секунду обнажая ряд белых зубов. Он склонился ниже, так, что бы лишь слегка коснуться их своими, как женщина сама подалась вперед, вовлекая его в поцелуй. Мимолетное касание, нежное, постепенно разрастающееся из тонкого ручейка в бурный поток: легко преодолев сопротивление, языки сплелись в причудливом танце. Он и сам не заметил, как руки скользнули по спине, приподнимая футболку, она не сопротивлялась, наоборот, объятия становились все плотнее... на кухне похоже рухнула стена, по крайнем мере именно такой грохот донесся до парочки, тут же отпрянувшей один от одного, подобно ворам, застуканным на месте преступления. - Винни! - одновременно вскрик до смерти напугал толстопятого, высунувшего морду из обернутой мультиварки. А затем изумленный малыш спокойно доедал свою честно добытую пищу, пока мужчина и женщина убирали осколки и вымывали пол. Если бы Тор сейчас увидел брата, картина бы навсегда запечатлелась в его голове: в женском переднике и тряпкой в руках, Бог обмана смотрелся невероятно милым. Наверняка в Асгарде ему спустили бы все грехи и без самопожертвования. *** Черная тень скользнула по огромному залу, но охранники, увлеченные беседой, не заметили ее. Роскошное полотно рода Одина украшало западную парадную, но вошедшего интересовал лишь один портрет. Погасший и безжизненный, он выделялся черным пятном среди улыбающихся, но в то же время невероятно серьезных лиц. - Мертв, - едва слышно прохрипело из под капюшона. Невероятная ярость и торжество слышались в каждой нотке этого шипения. Фигура развернулась, так и не заметив, как всего на секунду черная точка сверкнула золотом. И снова угасла.