Not enough +165

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
EXO - K/M

Основные персонажи:
О Cехун, До Кёнсу (ДиО)
Пэйринг:
Сехун/Кёнсу; фоном Лухань/Сехун
Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, AU
Предупреждения:
OOC
Размер:
Миди, 52 страницы, 7 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Влюблена ❤» от Mrs Chon
«Спасибо за чувственность » от Митсуко
«классика седо ;; <з» от brusnika5
Описание:
О Сехун работает в баре, а До Кёнсу каждую пятницу выступает в этом баре с каверами различных песен.
Эта история о притяжении, влечении, чувствах, эмоциях и немного о прошлом.

Посвящение:
http://vk.com/public45206058

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
не советую ждать умопомрачительных интриг, потому что автор очень терпетно относится к этому пейрингу и ему захотелось просто написать о невероятном притяжении между двумя людьми.

рейтинг PG-13, но возможно изменится на R

- 3 -

24 февраля 2014, 15:55
Спустя ещё две недели Сехун понимает, что его просто знакомство с До Кёнсу слишком затягивается. Терпеть эти пятничные «привет, мне как обычно» и отвечать «да, конечно, Чанёль опять опаздывает?» уже не было сил. Постоянные попытки завести разговор на какую-то другую тему заканчивалась тем, что этот самый Чанёль наконец-то появлялся, прерывая разговор с Кёнсу на моменте, когда голос Сехуна становился ниже, чем обычно, а Кёнсу, словно невзначай, наклонялся к нему ближе, чем нужно, да так, что ещё немного, и Сехун мог своим дыханием коснуться ключиц, выглядывающих из ворота растянутой футболки с какой-нибудь рок-группой.

Если же им мешал не Чанёль, то обязательно отвлекал очередной посетитель, что щёлкнув пальцами, окрикивал Сехуна и требовал приготовить самый ядрёный коктейль, который только есть в меню, потому что «настолько плохо, что нужно чем-то залить это отвратительное чувство».

Сехун хмурил брови и, прикрыв на пару мгновений веки, глубоко вздыхал, стараясь вернуть себе чувство самообладания.

- Не страшно, я подожду, - говорит Кёнсу, когда Сехуна вновь кто-то зовёт с противоположного конца бара. Его губы растягиваются в мягкой улыбке, и он аккуратно проводит пальцами по кисти Сехуна, давая понять, что он действительно подождёт.

У Сехуна в этот момент не просто земля из под ног уходит, ему кажется, что весь мир переворачивается с ног на голову, потому что по телу растекается незримое тепло, заставляя биение сердца ускориться на несколько тактов.
Выдавив из себя слабую улыбку в ответ, Сехун думает, что было бы неплохо окунуть себя головой в ведёрко со льдом, что стоит у него прямо за спиной, но вместо этого подхватывает бокалы для «джон коллинза» – не самый крепкий коктейль, но если бурбона в нём будет чуть больше, чем положено, клиент останется довольным.

Когда Сехун возвращается, видит, как Кёнсу нажимает на кнопку отбоя на своём мобильном.

– В чём дело? – Вопрос не из банальной вежливости, ему действительно интересно, тем более, что по лицу До он видит, что что-то не так.

– Пак, мать его, Чанёль, каким-то образом умудрился сломать ногу и теперь на две недели загремел в больницу. Прощайте, мои жалкие гонорары за редкие выступления, – Кёнсу нервно запускает пальцы в свои и без того растрёпанные волосы.

О Сехун долго не думает, понимая, что раз концерт не состоится, Кёнсу может в любой момент встать и уйти, а он не хочет его отпускать, не может его отпустить, поэтому перед носом музыканта словно из ниоткуда появляется коктейльная рюмка на высокой ножке.

– Сехун, чёрт возьми, я не пью мартини, – Кёнсу морщит нос.

Бармен лишь ухмыляется:

– До Кёнсу, ты слишком мало знаешь о коктейлях.

Бокал сначала заполняется небольшим количеством содовой, затем почти полностью джином, и под конец соком лайма.

– Ну, ты видишь здесь мартини? – негромко смеётся Сехун, замечая лёгкую улыбку Кёнсу, который с наигранной неохотой притягивает бокал за тонкую ножку к себе. – Это даже не за счёт заведения, – Се наклоняется вперёд, – а лично от меня.

Последние слова он говорит на несколько тонов ниже и тише, чтобы мог расслышать только Кёнсу.

– Мне уже начинает казаться подозрительным то, как часто ты угощаешь меня коктейлями, – Кёнсу делает глоток, а затем проводит языком по губам, слизывая кисловатый привкус лаймового сока. – Чувствую себя красоткой, которой таким образом пытаются выразить свою симпатию, потому что сказать вслух не хватает смелости.

– Пф, – фыркает Сехун, расставляя чистые бокалы по местам. – Я не такой уж трус, чтобы промолчать о том, что ты давно мне нравишься.

Брови Кёнсу чуть поднимаются вверх. Он, конечно, заметил, что между ним и О Сехуном возникла симпатия, но не больше, поэтому такое заявление его приятно удивило.

– Тогда чего ты ждёшь? – Кёнсу быстро находит, что ответить и эти слова звучат с кокетливой интонацией.

Сехун ухмыляется, облокачивается на барную стойку и наклоняется вперёд, как можно ближе к Кёнсу, чтобы оказаться буквально в нескольких сантиметрах от его лица.

– Ты. Мне. Нравишься.

Звучит спокойно, немного даже буднично, но очень уверенно, а у Кёнсу от такого перехватывает дыхание. Он смотрит в тёмные глаза Сехуна очень внимательно, не отрываясь, пытаясь прочитать там хотя бы намёк на то, что всё это не больше, чем просто шутка. Но Сехун серьёзен, и музыкант в этом не сомневается.

– Я бы хотел с тобой выпить, – неожиданно говорит Кёнсу. Его губы двигаются, находясь на очень близком расстоянии от губ Сехуна. – Только не в рабочее время.

Закусив губу, Кёнсу, наконец, отодвигается назад. Интересно, как много людей в баре обратило внимание на их столь интимную близость в разговоре, которой не должно быть между барменом и простым посетителем. Впрочем, это не так уж и важно.

– Ты зовёшь меня на свидание, До Кёнсу? – Теперь очередь Сехуна удивляться.

– Нет, сначала всего лишь выпить.

* * * * *


Сехун проводит перед зеркалом целых три часа, растерянно подбирая одежду и укладывая волосы. В какой-то момент он ловит себя на том, что похож на взволнованную девчонку, которую на свидание позвал самый клёвый парень в школе. Но даже если бы Сехун был девчонкой, школу он закончил несколько лет назад, а последнее свидание, которое практически сразу переросло в отношения, было с Луханем.

Наверное, Сехун никогда не забудет, как на одной студенческой вечеринке Бэкхён, лучший друг, толкнул локтём его в бок и сказал, что «тот парень пялится на тебя уже полчаса. Кстати, его зовут Лухань, он старшекурсник». А потом выяснилось, что этот самый Лухань назначен куратором их группы на время одного крупного студенческого проекта, и он чуть ли не из кожи вон лез, чтобы помогать Сехуну больше, чем остальным.

Кажется, тогда была зима и Лухань зачем-то провожал Сехуна до общежития, мотивируя тем, что по кампусу ходить в такое время опасно. И где-то посреди аллеи с ровными рядами клёнов, засыпанных снегом, в тёплом свете фонарей он поцеловал Сехуна, выдыхая ему прям в губы «ты такой красивый».

Примерно так начались их отношения, оборвавшиеся буквально перед самым выпуском Сехуна.

Оглядываясь назад, О Сехун прокручивает в голове все воспоминания о том времени, что когда-то казалось ему, наверное, самым лучшим, теперь же – совсем нет. Лухань всегда был нежен и эта нежность граничила с каким-то сумасшествием, особенно тогда, когда он прижимал Сехуна к стене в его маленькой общажной комнате, кусая за выпирающие ключицы и срывающимся шёпотом повторяя, что Сехун должен принадлежать только ему. А потом оставлял на светлой сехуновой коже яркие отметины, под звуки приглушённых стонов, разрывающих тишину.

Только после того, как Лухань шагнул во взрослую жизнь, оставив за спиной двери университета, он перестал отвечать на звонки, и Сехун понял, что просто больше не интересен ему. Перенасытившись, впитав в себя всю красоту Сехуна до самой капли, о которой Хань постоянно твердил, он ушёл. Оставил Сехуна одного разбираться с плотным клубком противоречивых чувств, среди которых самым ярким было то, что в книжках зовут любовью.

Сехун проводит ладонью по лицу, прогоняя свалившийся на него ворох воспоминаний, которые он хотел бы собрать, как охапку пожухлых осенних листьев, бросить в одну кучу и поджечь. Кто-то из его друзей шутил, что всё выглядит лучше, когда горит, и Сехун с этим согласен.

Стрелки настенных часов неумолимо приближаются к назначенному часу. Размышлять о прошлом нет времени, оно и так отняло у Сехуна много душевных сил и оставило кучу зазубрин на тонкой плёнке сердца. Он, конечно, не думает, что с этим недосвиданием начнётся новый этап в его жизни, но всё же надеется.

Он ещё какое-то время размышляет над тем, что же из одежды выбрать, на секунду даже думает одеться в рабочую форму – она привычнее, и он выглядит в ней привлекательным. Но Сехун помнит, что это не свидание, поэтому к серо-синим джинсам и белой футболке с незамысловатым рисунком – ничего особенного, всего лишь непонятные разводы ярких цветов – он накидывает на плечи тёмно-синее пальто.



Этот бар совсем не похож на тот, в котором работает Сехун. Тут меньше места, больше народу и чтобы занять хотя бы одно свободное место, нужно быть самым настоящим везунчиком. Поэтому какое-то время Сехун стоит у барной стойки и просто курит в ожидании До Кёнсу, который сказал, что постарается не опоздать. Впрочем, сам Сехун пришёл раньше назначенного времени.

Он разглядывает на стене рядом с собой висящие в рамках этикетки пива мировых марок, когда пепел с его сигареты почти падает мимо стеклянной пепельницы, грозя обжечь светлую кожу. Но «привет» в самое ухо заглушает мелодию рок-группы, орущей из колонок на весь бар, а чужие губы быстро прикладываются к фильтру сигареты Сехуна, делая неполную затяжку.

– Привет, – у Сехуна от такой неожиданной близости чуть мутнеет перед глазами, но он решает, что это просто табачный дым.

Кёнсу, деловито докуривая сигарету, которую забрал у Сехуна, наконец тушит её, отодвигая пепельницу в сторону, и хватает Сехуна за руку, чтобы утянуть куда-то в глубь зала, к свободному столику с двумя высокими пустующими стульями. Сехун не заметил это место, потому что оно спрятано в самом закутке. Здесь и музыка не так сильно бьёт по барабанным перепонкам своими басами, и свет не такой яркий, и не так сильно накурено, хотя последнее смущает меньше всего.

Они молчат, поэтому Сехун снова достаёт сигарету – он очень часто, когда не знает чем себя занять, курит. Предлагает Кёнсу, протягивая пачку, но тот отрицательно качает головой, прикрывая глаза, и Сехун отмечает, что ресницы у До Кёнсу тёмные, густые, а ещё по-смешному пышные, словно спутавшиеся. Ему отчего-то хочется подуть на них и услышать, как Кёнсу засмеётся от странного щекочущего ощущения.

– Подождёшь ещё минутку? – Спрашивает До, наклоняясь к своему собеседнику, перегибаясь через небольшой круглый стол, чтобы дыханием дотянуться до бледной скулы.

О Сехун кивает и смотрит, как До Кёнсу теряется в толпе.

Возвращается он минут через пять с двумя высокими стаканами пива: на одном фирменная надпись Хайнекен, на другом – полустёртая Карлсберг, но после одного хорошего глотка Сехун безошибочно узнаёт тёмный нефильтрованный Будвайзер.

– Ты же не против, что я не предоставил тебе выбора? – повышает голос Кёнсу, пытаясь перекричать голос из невидимых колонок, который надрываясь и поднимаясь куда-то под потолок, поёт Hold you in my arms I just wanted to hold you in my arms*, а может это собственные мысли Сехуна складываются в эти строки, вплетаясь в мелодию.

Сехун ничего не отвечает, лишь прячет ухмылку за очередным глотком. Горьковатый вкус солода почему-то напоминает Сехуну о прошлом. Именно такими казались ему последние поцелуи с Луханем – в них была горечь обмана, приправленная, как бы странно это ни звучало, ароматом альпийских цветов, которыми, казалось, пахла не только одежда, но и сам Лухань.

О Сехун не проводит параллели специально, но всё равно невольно сравнивает Кёнсу с Луханем. Он не может пока сказать, насколько они похожи по характеру, потому что музыкант До Кёнсу для него сейчас – целая тайна, что манит и притягивает, как бездна, в которую хочется прыгнуть, отцепив трос безопасности. Но внешне, конечно же, Кёнсу и Лухань совершенно разные. Почти разные. Почему-то в широкой улыбке До Кёнсу и его наивно распахнутых глазах не видно того притворства, которое скрывала настолько же по-детски наивная внешность Луханя.

– Здесь очень мило, – Сехуну не хочется повышать голос, поэтому он просто подсаживается как можно ближе к Кёнсу; пусть у него пока нет права владеть этим человеком – даже просто владеть его вниманием – но он хотя бы может ощущать аромат его дразнящего парфюма каждый раз, когда наклоняется, почти прижимаясь к его уху, чтобы что-то сказать. – Давно не был в барах в качестве обычного посетителя. А если честно, то вообще давно никуда не выбирался.

Потом Сехун рассказывает что-то ещё – кажется, это какая-то история из его рабочих будней. Он мог бы засомневаться в том, что До Кёнсу его слушает, потому что всё внимание парня словно сосредоточено на тёмно-зелёной салфетке, которую тот увлечённо сгибает под всевозможными углами. Но то, как Кёнсу сам почти вплотную прижимает своё ухо к губам Сехуна, говорит об обратном – на самом деле ему интересно.

– Оказывается, работать барменом всё-таки очень весело, – наконец отвечает До, внимательно всматриваясь в лицо О Сехуна. Ему нравится, как неяркий свет падает на это немного грустное лицо. Кёнсу ещё ни разу не видел искреннюю улыбку Сехуна. Даже те, которыми тот одаривал Кёнсу во время коротких разговоров каждую пятницу перед выступлением – лишь проявление дружелюбия и вежливости. До думает, что Сехун улыбается красиво, не как голливудская звезда, но с каким-то своим неприкрытым шармом.

Неожиданно бумажная розочка зелёного цвета, которую Кёнсу всё это время старательно складывал из салфетки, вспоминая забытые знания искусства оригами, которым овладел однажды от скуки, оказывается за ухом у Сехуна. Тот недоумённо моргает и аккуратно касается цветка кончиками пальцев, боясь сломать. Почему-то бумажный цветок кажется ему ещё более хрупким, чем настоящий бутон.

– Тебе идёт, – Кёнсу переходит на шёпот, и этот шёпот заглушает громкое и чуть истеричное My plug-in baby In unbroken virgin realities Is tired of living**.

Оба понимают, что на самом деле все сегодняшние их разговоры – это разговоры ни о чём, они бессмысленны, особенно, когда хочется совсем другого.

Сехун осторожно, с опасливой робостью, пальцами касается руки Кёнсу там, где из-под подвёрнутого рукава серой рубашки выглядывает красочный узор татуировки. Сехун скользит по контуру рисунка и облизывает губы, чувствуя оставшийся привкус тёмного пива. Он отрывает взгляд от татуировки и видит, что лицо Кёнсу совсем рядом, а в его глазах можно разглядеть очертания настенных ламп и, хотя возможно Сехуну всего лишь кажется, он видит в них своё отражение.

– Кёнсу! – этот голос перекрывает весь шум в баре, и толпа расступается, пропуская вперёд высокого улыбающегося парня в бейсболке с козырьком на бок.

– Ча-нёль, – Кёнсу выдыхает это имя по слогам, отстраняясь от Сехуна, и залпом допивает оставшееся пиво в стакане. – Значит, ты мне соврал?! – Он обращается к Пак Чанёлю, улыбка которого мгновенно гаснет, когда он понимает, о чём спрашивает До.

– Нет, Кён, я правда сломал ногу… ну почти сломал, вывихнул, – Чанёль поднимает правую ногу вверх и задирает штанину, чтобы продемонстрировать ступню, перетянутую эластичными бинтом.

Чанёль очень шумный, а ещё немного наглый и беспардонный, потому что он без зазрения совести, бросив Сехуну весёлое «привет», забирает его недопитое пиво себе, осушая стакан до конца, не извиняясь, даже элементарного «спасибо» не говорит.

Вместо этого он хватает Кёнсу за рукав рубашки и тянет куда-то за собой.

– Кёнсу, пошли, споёшь! Я думаю, никто не будет против, тебя же здесь очень любят.

– Пак Чанёль, отстань от меня, ради бога, – Кёнсу пытается вырваться, но его друг вцепился практически мёртвой хваткой, продолжая канючить.

– Ну чего тебе стоит, а? Я даже гитару прихватил!

– Неужели ты не видишь, что я занят? – До хмурит брови, потому что ему сегодня совершенно не хочется выступать перед публикой, ему куда приятнее разговаривать о всяких глупостях с О Сехуном.

Но Чанёль оказывается настойчивым, продолжая уговаривать друга, приводя кучу дурацких аргументов, последний из которых становится решающим.

– Чего ты ломаешься как девчонка? Вон, посмотри на Сехуна, у него же на лице написано, что он ужас как хочет услышать, как ты поёшь. Да, Се? – Пак толкает парня в бок и подмигивает, а Сехун недоумевает, в какой момент они с Чанёлем стали настолько хорошими друзьями, что тот уже называет его «Се».

Кёнсу вопросительно смотрит на Сехуна, а тому, на самом деле, не хочется куда-либо отпускать Кёнсу, отдавать его музыке, сцене, толпе. Пусть лучше он сидит рядом, сводя с ума своим таким близким присутствием.
– Конечно, мне нравится, как поёт Кёнсу, но…

– Вот и отлично! Я же говорил! – Чанёль хлопает в ладоши, не давая Сехуну договорить и, ухватив своего друга под локоть, утаскивает куда-то вглубь бара, где есть небольшая импровизированная сцена, которая представляет собой парочку стульев, два микрофона и несколько небольших колонок.

Сехун ловит извиняющийся взгляд До Кёнсу, пока Пак расчехляет гитару и удобно устраивается на стуле. Он начинает перебирать струны, настраиваясь, а посетители заинтересованно сползаются ближе, оставляя в стороне свои незаконченные разговоры. Поднимается довольный гул – видимо Кёнсу здесь действительно знают и любят, и Сехун совсем не удивлён этому. Не любить голос До Кёнсу просто невозможно.

Кёнсу тем временем глазами ищет в толпе Сехуна. Тот стоит не в первом и даже не во втором ряду, но музыканту его прекрасно видно. Он ловит взгляд Сехуна и улыбается ему, пытаясь побороть в себе желание кокетливо подмигнуть, да только Сехун его опережает, отчего улыбка Кёнсу становится ещё шире.

Чанёль тем временем уже начинает играть вступление, которое толпа встречает одобрительным возгласом. У Сехуна всё тело покрывается мелкой дрожью, когда он слышит немного непривычный голос Кёнсу, который на этот раз звучит мягче и нежнее. О Сехун против своей воли представляет, как строчки из этой песни Кёнсу нашёптывает ему в ухо в полумраке комнаты, где они прижимаются друг к другу, касаясь обнажённой кожей.

– Beautiful boys all over the world, I could be chasing, but my time would be wasted, they got nothing on you, baby***, – никто даже не замечает, что Кёнсу заменяет всего лишь одно слово в припеве, но зато у Сехуна от этого всё переворачивается внутри.



Сехуну кажется, что у него земля из-под ног уходит, когда они шагают по тёмной улице, ступая по чуть заледенелому асфальту. Последний день ноября выдался холодным, да и снег выпал чуточку раньше положенного.

О Сехун прячет руки в карманах пальто, изредка поглядывая в сторону Кёнсу, который идёт рядом и смотрит себе под ноги. Пятнадцать минут назад они покинули бар, где весь оставшийся вечер их унылое, по словам Пак Чанёля, общество, скрашивал этот самый Пак Чанёль, от чего запланированная тихая посиделка О Сехуна и До Кёнсу переросла в почти дружескую попойку.

– Мне кажется, что я чертовски пьян. Пожалуй, я пил впервые с тех пор как выпустился из универа, – наконец-то заговаривает Сехун, смеясь в кулак и поднимая свой чуть замутнённый взгляд на Кёнсу. – Странное чувство, на самом деле.

– Что? – Кёнсу просто прелестно удивляется, распахивая свои и без того большие глаза. – Только не говори мне, что ты никогда не пьёшь с друзьями? – Он пихает Сехуна в плечо и растягивает губы в улыбке. – И потом, я очень часто видел, как ты опрокидываешь шоты с клиентами бара.

– Ха, – Сехун предупредительно поднимает вверх указательный палец, – одно дело выпивать. В моей стопке всегда меньше алкоголя, чем в стопке клиента. Я же вроде телефона доверия, так что моя задача лишь поддержать, как поддерживает притворно обеспокоенный голос на том конце трубки. Кто сказал, что человеку, что пытается спасти тебе жизнь, на самом деле есть до тебя дело? Так же и я, – как-то слишком грустно заканчивает Сехун.

Кёнсу молчит и идёт рядом, зачем-то стараясь ступать нога в ногу. Возможно, его это просто забавляет.

Они добираются до перекрёстка, на котором До Кёнсу тормозит.

– Я точно уверен, что тебе совершенно в другую сторону.

– А что, если нам по пути? – Сехун достаёт из кармана пачку сигарет и вытаскивает две штуки, одну протягивая До. Музыкант вместо «спасибо» кивает.

Сехун подкуривает и тут же затягивается. Кёнсу же крутит свою сигарету в пальцах, будто решая, хочется ему травиться сейчас или же лучше дойти до дома, засесть на балконе и пропитывать себя никотином до первых петухов.

Но за него всё решает О Сехун. Вытягивая сигарету из рук Кёнсу он, пьяно ухмыляясь, пытается запихнуть эту тонкую трубочку набитую табаком, в пухлые губы До. Удаётся только с третьей попытки, и то лишь потому, что Кёнсу сам обхватывает фильтр губами. Сехун наклоняется ниже, ближе, касаясь своей тлеющей сигаретой чужой, такой ещё в какой-то степени девственной.

Кёнсу втягивает в себя воздух.

Такое чувство, что между ними только что произошло что-то очень интимное, интимнее, чем порой бывают поцелуи.

– Всё же я провожу тебя до подъезда... ну или как позволишь, – слова Сехуна сквозят неприкрытым намёком, заставляя Кёнсу лишь дёрнуть уголком губ в кривой усмешке. Его отчего-то забавляет такой вот О Сехун, которого он совсем ещё не знает и не уверен, хочет ли знать лучше. Несмотря на почти осязаемое притяжение между ними, Кёнсу отчего всё ещё сомневается в том, насколько близко он готов подпустить к себе О Сехуна.

К дому До Кёнсу они подходят буквально через пару кварталов, свернув в арку.

– Я думаю, тебе стоит вызвать такси.

– А я думаю, что хочу делать глупости.

Плевать, что в этой жизни Сехун чувствовал себя не в своей тарелке. Это не означало, что он был робким и зашуганным парнем, наоборот.

Пальцами Сехун хватает Кёнсу за подбородок, приподнимая лицо. В темноте ни черта не видно, но Сехун замечает, как в огромных глазах Кёнсу отражаются звёзды на ночном небе.

Сехун понимает, что слишком затянул с поцелуем, вглядываясь в глаза До, когда тот успевает отстраниться, так и не дав Сехуну почувствовать вкус своих губ.

– Хэй, полегче, парень, – слова звучат совсем не грубо, скорее немного шутливо. – То, что мы сегодня пили вместе, ещё не значит, что я позволю тебе лезть ко мне с поцелуями.

– Ну,– тянет Сехун, делая шаг назад и отпуская Кёнсу,– я мог хотя бы попытаться.

– В любом случае, пусть это звучит старомодно и по-девчачьи, на первых свиданиях я не целуюсь,– Кёнсу делает затяжку и стряхивает пепел на мёрзлую землю.

– Так это всё-таки было свидание, До Кёнсу?

– Скажем, это была его репетиция, – смеётся Кёнсу и хлопает Сехуна по плечу. – Давай вызовем тебе такси, чтобы я был спокоен, что ты доберёшься до дома целым и невредимым, а то кто меня в эту пятницу угостит традиционным джин-тоником?

Сехун наклоняется вперёд, выпуская сигаретный дым изо рта.

– Может, для меня всё-таки сделаешь исключение? – Шепчет он и немного несмело касается губ Кёнсу, медленно двигая своими, в ожидании, что ему ответят.

И Кёнсу поддаётся, отвечает, делает шаг к Сехуну, чтобы быть чуточку ближе, но когда чувствует, что его обнимают, притягивая к себе, и углубляют поцелуй, снова отстраняется.

Сехун ничего не говорит, но проводит языком по своим губам, ощущая вкус табака, украденного с чужих губ в этом, пусть и не долгом поцелуе. По его телу тёплой волной прокатывается возникшее возбуждение, и Сехун мысленно благодарит бога, что Кёнсу не позволил ему продолжить, потому что тормоза, на которые пытался давить Сехун, почти сорваны.

– Ох уж эти чёртовы исключения из правил, – Кёнсу запускает пальцы в волосы на затылке и затягивается сигаретой, которую пару мгновений назад чуть не выронил из рук.

– Исключения из правил – это норма, – пытается пошутить Сехун. – Что ж, до пятницы?

– А у меня есть выбор?

– Выбор есть всегда, но не в этом случае, До Кёнсу.

Сехун снова целует Кёнсу, но на этот раз совсем легко, почти невесомо.
Примечания:
* Muse - Starlight
** Muse - Plug In Baby
*** Bruno Mars – Nothin' On You