Not enough +184

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
EXO - K/M

Основные персонажи:
О Cехун, До Кёнсу (ДиО)
Пэйринг:
Сехун/Кёнсу; фоном Лухань/Сехун
Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, AU
Предупреждения:
OOC
Размер:
Миди, 52 страницы, 7 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Влюблена ❤» от Mrs Chon
«Спасибо за чувственность » от Митсуко
«классика седо ;; <з» от brusnika5
Описание:
О Сехун работает в баре, а До Кёнсу каждую пятницу выступает в этом баре с каверами различных песен.
Эта история о притяжении, влечении, чувствах, эмоциях и немного о прошлом.

Посвящение:
http://vk.com/public45206058

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
не советую ждать умопомрачительных интриг, потому что автор очень терпетно относится к этому пейрингу и ему захотелось просто написать о невероятном притяжении между двумя людьми.

рейтинг PG-13, но возможно изменится на R

- 4 -

7 марта 2014, 17:07
В канун Рождества весь город погружается в невероятную суету, медленно обрастая яркими огоньками, мигающими всегда одним набором цветов: красный, синий, жёлтый, зелёный. На витринах магазинов появляются огромные вывески оповещающие, что «только сегодня и только у нас в честь праздника всё со скидкой в пятьдесят процентов». Конечно же, люди, заражённые рождественским вирусом, когда хочется верить в чудо, ведутся на эти обманчивые пиар-акции и массово скупают всё без разбору.

Слышно, как в толпе шуршат красиво украшенные пакеты с подарками; в кофейнях официанты, напялив нелепые колпачки или оленьи рога, напевают себе под нос «we wish you a Merry Christmas»; в барах плей-лист моментально меняется на классические американские песни про Рождество или нежное и романтическое инди.

Даже в будние дни, когда все приличные люди должны быть на работе или учёбе, суеты на улице меньше не становится, и некоторые супермаркеты уже вывешивают новый график работы, в котором можно заметить пометку «круглосуточно».

– Праздник к нам приходит, праздник к нам приходит, – напевает Лухань джингл из рекламы Кока-колы, весело прыгая по ступенькам чистенького подъезда одной из высоток Сеула, и стучит в дверь сехуновой квартиры. Он не сомневается, что его здесь не ждут от слова «совсем», но когда его волновали такие мелочи?

И даже то, что после первого стука и первого упорного нажатия на звонок ему не открывают, совсем не смущает Луханя. Поэтому он звонит повторно, а стучит на этот раз ещё сильнее, дополнительно помогая себе носком ботинка – удары получаются такие глухие и громкие, что даже аджума из соседней квартиры показывает свой нос из-за двери, интересуясь, в чем дело. Но Лухань одаривает её милой улыбочкой и показывает яркий зелёный пакет с красным бантом, мол, Рождество, подарки, будьте спокойны. Женщина пожимает плечами и закрывает дверь.

Лухань тем временем принимает очередную попытку достучаться до Сехуна, который, конечно же, скорее всего отсыпается после ночной смены в баре. Но нарушать всем известное правило, гласящее, что будить Сехуна до трёх часов, а сейчас всего-то десять утра, строго настрого запрещено, Луханю нравится. Настырность, настойчивость, а иногда и навязчивость – самые характерные черты его поведения.

Теперь уже сменив пластинку и бубня себе под нос «джингл беллз», Лухань достаёт из кармана своей дутой куртки телефон и набирает номер Сехуна. На звонок ему отвечают в тот же самый момент, когда открывается дверь квартиры.

– Чего тебе? – недовольно бурчит Сехун, держа свой мобильник у самого ухо и глядя на Луханя убийственным взглядом.

– Сехунни! – радостно кричит тот, переступая порог и впихивая Сехуну в руки подарочный пакет. – Рождество на носу, вот я и решил заглянуть да поздравить.

Сехун закрывает скрипучую железную дверь, жалея, что Лухань не вампир, которому потребовалось бы приглашение, чтобы пройти внутрь.

– Кстати, тебе привет от Криса. Он тоже обещал заглянуть. Ахаха, мы с ним прямо как духи Рождества из истории про Скруджа. Но я определённо самый симпатичный, ведь так? – подмигивает Лухань, скидывая ботинки и направляясь на кухню.

Он чувствует себя у Сехуна как дома, пусть даже и не жил с ним в этой квартире. Это не мешает ему найти в одном из шкафов пару фарфоровых чашек и щёлкнуть кнопкой электрического чайника. А ещё заглянуть в холодильник, чтобы присвистнув, упрекнуть О Сехуна в том, что тот совсем без него распустился.

Сехун ничего не отвечает своему слава-богу-уже-бывшему парню, а лишь устало опускается на стул и прячет лицо в ладонях. Он зевает. Ему настолько сильно хочется спать, что он готов позволить Луханю даже сжечь эту квартиру, лишь бы тот не надоедал ему своей болтовней.

– Знаешь что, Се, – Лухань деловито наполняет кружки кипятком, забрасывая туда чайные пакетики, – я подумал, что нам нужно снова налаживать контакт. Согласен, мы расстались не самым лучшим образом.

– Отчего же, – перебивает его Сехун, – я не закатывал тебе истерик, а ты не кидался в меня посудой. Ты просто без лишних слов свалил, к своему этому… чёрт, я когда-нибудь запомню его имя.

– Ну да, свалил, – всё-таки огрызается Лухань, – что ж ты меня теперь всегда этим будешь попрекать?

Его до этого игривый взгляд становится жёстким и немного злым. Вот оно уникальное ханевское свойство – обманчивость. Как же он умело вводит людей в заблуждение своими улыбочками, а потом очень резко и неожиданно показывает себя совсем с иной стороны. Кому-то это не нравится, кто-то мирится и забивает. Как, например, Крис, который до сих пор дружит с этим человеком. Сехун тоже очень долго на всё закрывал глаза, точнее даже не закрывал, просто привык, и умело управлялся с этими перепадами в настроении Ханя.

– Господи, тебе мои упрёки как слону дробина, – Сехун лишь отмахивается и притягивает чай к себе, пальцами обжигаясь о горячую керамику. – Давай, лучше выкладывай, что ты там собирался мне сказать, и я со спокойной душой пойду досыпать дальше, – он снова не может сдержать зевок.

Лухань морщит лоб, будто собираясь с мыслями. На его лицо возвращается дружелюбная улыбка.

– В общем, я о том, что окей, из нас не вышло долгоиграющей пары, но это не должно мешать нам оставаться просто друзьями.

После этих слов Сехун даже поднимает голову, удивлённо глядя на Ханя. Он подпирает кулаком подбородок и задумчиво делает глоток из своей кружки. Нет, Сехун не пребывает в шоке и даже не обдумывает предложение своего бывшего, он просто специально тянет время, разыгрывая какую-то одному ему понятную сцену. Однако не без удовольствия отмечает, что это заставляет Луханя нервничать.

– Лухань, скажи честно, ты пересмотрел дорам по центральному ТВ? Или тебя так изменил этот твой, к которому ты ускакал в лучах рассветного солнца, как истинный олень? Просто я не могу назвать других причин, которые заставили бы тебя под Рождество явиться ко мне домой и пытаться вновь наладить наши отношения. Хотя стой, – Сехун кусает нижнюю губу, – кажется, я догадался, ты просто решил замолить грехи перед новым годом. Верно?

Он сейчас испытывает какое-то чуть ли на садистское удовольствие, подкалывая Луханя. Правда ожидал, что тот мгновенно поменяется в лице и вспылит, как это бывало всегда, но на этот раз, кажется, Сехун просчитался.

Вместо того, что бы сжать зубы и послать его на всех известных ему языках, Лухань всего лишь хмыкает и приближается к Сехуну на пару шагов, а затем медленно наклоняется вперёд.

– А что, если я просто по тебе соскучился, Се? – голос парня звучит очень мягко, почти вкрадчиво.

– Вот так внезапно? – Сехун не нервничает, но какое-то беспокойство в нём поселилось. Сердце предательски стало стучать чуть быстрее.

Наверное, такова людская природа, что нам всегда проще вернутся к чему-то старому, привычному, вместо того, чтобы открывать своё сердце новому.

Лухань сказал, что соскучился. Эти слова для О Сехуна сейчас – просто невероятный соблазн, ведь не зря он изредка отслеживал жизнь Ханя и лишь прикидывался, что совсем не помнит, как зовут того, к кому ушёл его бывший.

До критического, даже смертельного шага в пропасть по имени Лухань, Сехуну остаётся лишь чуть податься вперёд, чтобы ощутить мягкость знакомых губ, а там он бы уже просто махнул рукой и будь, что будет. Но неожиданно рядом с ним раздаётся звонкое «пурум», стоящее на входящем сообщении в телефоне, и Сехун вовремя возвращается в реальность.

Он тянется к телефону, и когда видит, от кого пришло сообщение, начинает расплываться в улыбке. Там всего лишь: «Привет. Как предпраздничное настроение?» и глупый смайлик. До Кёнсу никогда не был слишком разговорчивым по смс, больше предпочитая личные встречи в каком-нибудь баре или кофейне.

– Чего это ты лыбишься, как идиот? – Лухань отстраняется. Ему даже не нужно быть провидцем, чтобы понять, что какая-то явно глупая смска в данный момент важнее для Сехуна, чем почти случившийся поцелуй. Это ощущение болезненным уколом отдаётся где-то под рёбрами.

– Моя личная жизнь не должна тебя волновать… дорогой друг, – добавляет Сехун в конце, вставая со стула и похлопывая немного разочарованного Луханя по плечу. Пальцами он быстро касается сенсора, набирая ответное сообщение, которое выходит чуть длиннее, чем он планировал. Но Сехун знает, что Кёнсу будет улыбаться своей очаровательной сердцеобразной улыбкой, когда прочтёт.

После той так называемой репетиции их первого свидания, когда Сехуну удалось урвать поцелуй у До Кёнсу, они стали встречаться чаще, но как-то конкретизировать свои отношения не торопились. Сехун чувствовал, что До словно чего-то боится, поэтому не спешит. Может он по своей природе был осторожным, а может что-то скрывалось в его прошлом, о котором О Сехун знал немного. Впрочем, ему хватало и этих свиданий, на которых они разговаривали о всякой ерунде, а ещё долго и много целовались, балансируя на грани, которую каждый явно хотел переступить.

– Неужели мой маленький Сехунни всё-таки нашёл мне замену? – наигранно интересуется Лухань, пытаясь заглянуть в телефон к парню.

– Ну, ты же мне нашёл, чем я хуже? – смеётся Сехун, а потом вспоминает о ярком блестящем пакете, с которым заявился к нему Лухань.

К пакетику прицеплен ярлычок, на котором аккуратным почерком выведено «Сехуну» и парень не сомневается, что подарок предназначен ему. Но он всё-таки вопросительно смотрит на Луханя, а тот лишь отмахивается рукой, разрешая открыть подарок. До Рождества ещё неделя, но Хань сам пришёл в гости с презентом раньше времени.

В пакете обнаруживаются дорогие брендовые наушники. Не сказать, что Сехун о таких мечтал, но он помнил, что у Луханя всегда было неважно с выбором подарков, поэтому он просто старался купить что-нибудь дорогое.

– Ммм, – многозначительно мычит Сехун, а потом бросает довольно безразличное «спасибо», после которого Лухань пожимает плечами и, желая всего хорошего, уходит со словами «дверь я закрою сам».

Возможно, вся прелесть общения с бывшими состоит в том, что если вы были друг для друга многим, позволяли обнажать свои души, то в итоге ваши дальнейшие отношения всегда будут неким соревнованием, кто кого больнее заденет. И судя по всему, сегодня победа осталась за Сехуном.

Он довольно улыбается, глядя в след уходящему Луханю, и когда слышит, как дверь щёлкает замком, набирает номер Кёнсу.

– Прости, – тут же раздаётся в трубке извиняющийся голос Кёнсу, – я совсем забыл, что ты после смены и беспокоить тебя до трёх не стоит.

– Меня всё равно уже разбудили, – глухо смеётся Сехун. – Чем занимаешься?

– Планирую вытащить тебя со мной по магазинам. Сам знаешь, Рождество на носу, а выбирать подарки в одиночестве у меня нет желания.

– Ты мог бы попросить Чанёля, он же шикарный генератор оригинальных идей для сюрпризов.

Кёнсу фыркает в трубку:

– У этого придурка уже две недели, как появилась девушка, поэтому он стал категорически недоступен для дружеских встреч и посиделок. Конечно, нельзя сказать, что я не рад, – шутит Кёнсу. – Да и потом, я думаю, что ты задолжал мне свидание.

– Ооо, ты приглашаешь меня, До Кёнсу?

– Я мог бы соврать, что это будет очередная репетиция, на этот раз нашего совместного Рождества.

– Всё настолько серьёзно? – О Сехун снова смеётся. – Мы уже и праздники вместе отмечать планируем?

– Зависит от твоего поведения, Се, – в трубке раздаётся ответный смех.



Сехун стряхивает с чёлки капли мокрого снега, когда они заходят в небольшой сувенирный магазинчик на Мёндоне. Народу здесь битком, что протиснуться между стеллажами со всевозможными праздничными снежинками, снеговиками и санта-клаусами, довольно сложно. Но Кёнсу уверенно хватает Сехуна за руку и тянет за собой, куда-то в самую глубь магазинчика, а потом замирает у полки с часами необычных форм: на него смотрят металлические человечки с циферблатом вместо лиц, совы с огромными глазами, которые двигаются в такт секундной стрелке.

Кёнсу выглядит завороженными, внимательно разглядывая каждый предмет; рука тянется то к одним часам, то к другим в нерешительности выбрать что-то одно. Сехун следит за парнем не отрываясь, ловит каждое его движение. Кёнсу не кажется ему невинным ребёнком, который попал в лавку чудес, он просто кажется ему увлечённым и невероятно красивым. Рука Сехуна невольно тянется к Кенсу, и он лёгким движением стряхивает капельки влаги с его взъерошенных волос, ощущая, как подушечки пальцев приятно покалывает от этого ощущения.

До Кёнсу поворачивается к Сехуну и бросает на него вопросительный взгляд, но тот лишь дарит ему мягкую улыбку и убирает руку.

– Снег, – всё-таки поясняет Сехун.

– Спасибо. Ох, – вздыхает Кёнсу, – хоть раз бы на Рождество выпал нормальный снег, а не его подобие. Это было бы настоящим декабрьским чудом.

– Ты веришь в чудеса? – Сехун удивлённо выгибает бровь.

– Хотел бы, но практика показывает, что чудеса бывают только в детстве до тех пор, пока не узнаёшь, что Санта-Клауса не существует, – негромко произносит Кёнсу и тянется рукой к часам в форме человечка с гитарой. – Подарю Чанёлю, может так опаздывать перестанет.

– Вряд ли ему это поможет, – смеётся Сехун, и они идут в сторону кассы.

Потом они забредают в огромный торговый центр и, минуя этаж за этажом, заходят почти в каждый отдел. От столь затянувшегося похода по магазинам Сехун мысленно стреляет себе в голову, но скорее не потому что устал, а от невозможности прикоснуться к Кёнсу так, как хотелось бы. Ведь никто не отменял общепринятые нормы морали в обществе, а они совсем не тянут на парня с девушкой, которые могли бы самозабвенно целоваться при всех.

Сехун невольно вспоминает Луханя, которому обычно было плевать на эти правила и он мог спокойно прижаться губами к щеке Сехуна, успевая прошептать в самое ухо, что хочет его, чуть ли не здесь и сейчас. Первое время это заставляло краснеть и смущаться, но потом стало привычным.

Прогулка заканчивается в баре, где работает Сехун. Он сам редко возвращается сюда вне своей смены, стараясь в выходные быть подальше от работы, но время ещё раннее и бар только-только открылся, а значит там пока ещё пусто.

На входе Сехун кивает своему напарнику Чену, который машет ему рукой в знак приветствия. Чен улыбчивый парень, душа компании и легко сходится с людьми, именно поэтому и Кёнсу своё «привет» он кидает, как старому знакомому. Но Сехун не ревнует, он ещё не имеет права, да и повода нет.

– Парни, вам как обычно? – интересуется Чен и уже достаёт два бокала: один обычный пивной – он знает, что Сехун на самом деле не поклонник коктейлей, другой для джин-тоника.

– Ой, нет, – морщит нос Кёнсу.

Сехун тоже отрицательно мотает головой и Чен лишь пожимает плечами, и уходит расставлять стулья и протирать столы.

Как только эти двое остаются наедине, то первым не выдерживает Кёнсу. Он тянется за поцелуем, притягивая к себе Сехуна за воротник кремового пальто. Плотная ткань под пальцами ощущается влажной от растаявшего снега.

Поцелуй выходит мягким, но очень нетерпеливым и быстрым. Вот Кёнсу отстраняется, разжимая пальцы, а на его щеках виден слабый румянец.

Из-за этой маленькой провокации теперь не выдерживает сам Сехун и наклоняется к До Кёнсу и осторожно, будто спрашивая разрешения, касается кончиком языка губ красивой и чёткой формы. Он обводит их контур, а потом пробует проскользнуть внутрь и Кёнсу не препятствует, приоткрывая рот, позволяя Сехуну целовать себя глубже.

На этот раз они целуются гораздо дольше, и даже вежливое покашливание Чена не заставляет их оторваться друг от друга. Лишь когда рука Сехуна пробирается через расстёгнутую куртку под рубашку Кёнсу, касаясь его живота возле самой кромки джинсов, всё прекращается.

– Стой, стой, – шепчет До в губы Сехуну, опять отстраняясь. – Мы, кажется, сильно смущаем Чена.

– Это ещё слабо сказано! – громко звучит с другого конца бара.

– У кого-то очень хороший слух, я смотрю! – повышает голос Сехун в ответ, но снова сосредотачивает всё своё внимание на До Кёнсу.

Ему тяжело оторвать взгляд от припухших и раскрасневшихся губ, а его рука по-прежнему у Кёнсу под рубашкой. Он дарит ему ещё один поцелуй, на этот раз почти целомудренный и невесомый.

– До моей квартиры буквально пару кварталов, – фраза звучит ужасно заезженной, будто украдена из какого-нибудь американского сериала.

Но Кёнсу убирает от себя чужую руку и поправляет рубашку.

– Прости, но нет. Не подумай, что ты у меня первый или, что я не готов… просто… Чёрт возьми, скорее всего прозвучит невероятно по-идиотски, но я не хочу торопить события.

Сехун не против, ему даже не обидно от этих слов, но почему-то буквально на секунду он жалеет, что не такой как Лухань. Слишком уступчивый, а совсем не настойчивый, как хотелось бы.

– Ты прав, звучит по-идиотски.

Они задерживаются в баре ещё минут на пятнадцать – до первого клиента – жадно целуясь и, не без удовольствия, смущая этим Чена.