Счастливая примета

С самого утра вокруг Каллена творилось нечто странное – храмовники что-то живо обсуждали, окружив его друга Эдвина, изредка посмеивались и вертели пальцем у виска. Эдвин совершенно не обращал на них внимания, поскольку был поглощён чтением какого-то свитка, внезапно выкрикивая проклятья, пытаясь при этом менять голос: – Язва тебе в глотку, проклятый горлан! Нечестивый безжалостный пёс – вот ты кто! За этим следовал взрыв хохота, и Эдвин снова замолкал. Каллен хотел было поинтересоваться, что такого интересного тут происходит, но не смог даже протолкнуться к другу через плотную толпу. – Я взбешён! – в очередной раз выкрикнул Эдвин, и Каллен, покачав головой, вышел из казарм. Оживление царило и в других частях башни: в коридорах, обычно пустынных, сейчас собралась целая процессия из магов. Большую часть её составляли недавно прибывшие ученики – ещё сущие дети, а возглавляла их Старший чародей Винн, и с её стороны слышались престранные слова: – Я вас молю – утешьтесь, государь! Спасенью радоваться надо больше, Чем горевать о тягостных утратах. Несчастия такие повседневны: Они знакомы женам моряков, Судовладельцам и негоциантам; Но мало кто – один на сотню тысяч – Поведать мог бы о спасенье чудном. И если на весы благоразумья Печаль и утешенье положить – Вторая чаша, верно, перетянет… Каллен снова покачал головой, словно пытаясь избавиться от какого-то настойчивого видения, и отправился дальше. Неподалёку отыскался с такой же рукописью в руках Дайлен. Храмовник не успел и поздороваться с ним, как тот поразил его просто ошеломляющей фразой: – Духи гор, лесов и вод, Все в хоровод! Утихло море. В легкой пляске, с плеском рук Сомкните круг, Мне дружно вторя! Внимайте!.. Псы сторожевые, лайте!.. Внимайте! Море смолкло, даль тиха, Слышно пенье петуха! Кукареку! Каллен ошалело посмотрел на, кажется, спятившего Дайлена. – Ты чего? – спросил он, не надеясь на ответ. – Извини, сейчас некогда, – отмахнулся Дай. – Прости, Кэлл. И тут же, не делая паузы, продолжил: – Отец твой спит на дне морском, Он тиною затянут, И станет плоть его песком, Кораллом кости станут. Он не исчезнет, будет он Лишь в дивной форме воплощён. Чу! Слышен похоронный звон! – Что мой отец? – храмовник не знал, куда дальше дивиться, вдруг маг что-то действительно знает о его отце? – Да не твой! Прошу, не мешай, тут ещё уйма текста и всё это прочитать и выучить надо. Пробурчав что-то про свихнувшихся на заклинаниях магов, Каллен побрёл прочь. * * * – Сдаётся мне, что говорил он о моём отце… – раздумывал храмовник, заняв привычное место в более спокойной части коридора – тут никто не мешал подумать над словами Дайлена. – А вдруг в нём проснулся пророческий дар? Или он что-то знает? Но додумать Каллену не дали – к нему приближалась Нерия и, судя по её лицу, что-то вспоминала. Заметив храмовника, она оживилась и подошла ближе. – Что это? Дух? Создатель, Как он прекрасен! Правда ведь, отец, Прекрасен он? Но это лишь виденье! Каллен был смущён – ему нравилась Нерия, но при встречах с ней он робел, начинал заикаться, и не мог связать и пары слов. А тут она сама говорит, что он прекрасен! Нет, мир точно сошёл с ума. К тому же магесса разговаривала с невидимым отцом! – Божественным его б я назвала! – снова вставила слово девушка. – Нет на земле существ таких прекрасных! Она посмотрела на Каллена, словно ожидая от него ответа. Но его не последовало – храмовник покраснел и держался из последних сил, чтобы не сбежать отсюда. – Так вот она, богиня, в честь которой звучал тот гимн!.. – пыталась подсказать она шёпотом, указывая то на Каллена, то на себя. Но видно поняла, что ответа опять не будет, потому что продолжила: – Сударь! Я девушка простая. Я не чудо, – она улыбнулась, и от её улыбки Каллену стало легче на душе, как-то светло. Он улыбнулся в ответ… и позорно сбежал. Вслед ему неслось: – Увы! Несчастный!.. * * * Сбежав от Нерии, Каллен корил себя за слабость. Но то, что происходило вокруг, ему очень не нравилось. Что если это проделки демонов? Надо доложить обо всём Рыцарю-командору. С этой мыслью храмовник отправился наверх, но на лестнице встретил Ульдреда и Эдвина, о чём-то подозрительно разговаривающих вполголоса. – Ужель ты оттолкнешь свою фортуну? – спрашивал Ульдред, озираясь по сторонам, словно замышлял недоброе. Эдвин явно сомневался. – Ведь помнится, и сам ты брата сверг, Чтоб овладеть страною, – тихо ответил он. Ульдред пожал плечами. – Ну и что же? Мне герцогская мантия к лицу, А слуги Ирвинга, которым прежде Я ровней был, все нынче служат мне. Эдвин, кажется, согласился с магом, как заметил ещё не верящий в происходящее Каллен. – Да, может быть, ты прав... Но совесть?.. – Совесть? – воскликнул Ульдред, уже не обращая внимания на секретность. И продолжил: – А что это? Мозоль? Так я хромал бы. Нет, я такому богу не молюсь. Когда бы между мною и страною Не совесть – двадцать совестей легло, Как ледники или озера лавы, Я все равно бы их перешагнул. Вот на земле лежит твой брат; но, спящий Или мертвец, – он то же, что земля. Достаточно трех дюймов этой стали – И не проснется он… Каллен сделал вид, что не понимает, о чём говорят маг и его друг-храмовник, и прошёл мимо них, направляясь прямиком в кабинет к Рыцарю-командору. Нет, тут явно какой-то заговор! * * * Взбежав по лестнице, он увидел очередное явление сумасшествия обитателей башни: Йован и Андерс непринуждённо болтали, но в словах их был сокрыт страшный смысл. – Он колдовством мой остров захватил, – говорил Йован, словно жалуясь на жизнь. – Когда твое величество захочет, То отомстит ему. Ты можешь, знаю; А эта тварь не может. – Да уж где ему! – слышался уверенный голос Андерса. – Ты станешь тут, на острове, владыкой, А я - твоим рабом! – Йован, кажется, совсем слетел с катушек. Мало того, что говорил о какой-то мести и захвате его острова, так ещё и собирался стать рабом? – А как же это обстряпать? Можешь ты объяснить толком? – вопрошал вечно мечтающий о свободе маг. – Да, господин, его тебе я выдам, И гвоздь ему ты в голову забьёшь! Храмовник двинулся дальше, уже не обращая внимания на всех остальных. Скорее, это безумие надо остановить! У кабинета Первого Чародея он остановился, не дойдя нескольких шагов, поскольку услышал там голос Грегора. Тот как будто сомневался в том, что Первый чародей действительно Ирвинг. – Когда ты – Ирвинг, то объясни, Как спасся ты и как нашел ты нас Здесь, где всего лишь три часа назад Мы потерпели кораблекрушенье, Здесь, где – о горе мне! – утрачен мною Мой милый сын. Ирвинг отвечал: – Мне скорбь твоя понятна. – Увы, потеря невознаградима. Здесь даже и терпенье не поможет, – возразил Грегор, но тут Каллен не выдержал и вошёл в кабинет. Первый чародей и Рыцарь-командор стояли друг напротив друга и перебирали в руках испещрённые мелким почерком листы. Заметив вторжение, Грегор воскликнул: – Мой Каллен! Тебя благословляет Счастливый твой отец. Но встань с колен И расскажи, как спасся ты. Последовала пауза, и Каллену внезапно стало плохо. Видеть как рядовые маги и храмовники сходят с ума – это ещё куда не шло, но если свихнулись Первый чародей и Рыцарь-командор – то тут уж и думать не знаешь о чём… * * * Его привели в чувство, Каллен увидел склонившихся над ним обеспокоенного Грегора и улыбающегося Ирвинга. – Всё в порядке с парнем, – сказал Первый Чародей. – Оклемается сейчас. Должно быть, это мы его довели. Бедняга. – А всё твоя идея, Ирвинг, – вздохнул Рыцарь-командор. – Видите ли, во всех прогрессивных местах Тедаса ставят пьесы, и мы ничем не хуже. И как я мог пойти у тебя на поводу? Лечи теперь всех, кто ещё свихнётся за сегодня. – Ну, думаю, тут случай единичный. К тому же Каллен не расскажет никому, что мы устроим небольшой сюрприз. Он нам поможет. – Он? – Грегор внимательнее глянул на Каллена. – И чем же? – Сыграет сына твоего! – ответил Ирвинг, чрезвычайно довольный оборотом. – А в этом что-то есть… А дочь твою ведь Нерия играет? Хм… интересный поворот судьбы. Ну что же, решено. Вот текст, и выучи до завтра. А после репетиции пойдут… В руки Каллену сунули рукопись и выпроводили вон из кабинета. «Тут все сошли с ума, – подумал он. – И я к тому же близок…» (Ссылка на использованный в фанфике текст "Бури" Шекспира - lib.ru/SHAKESPEARE/burja.txt )