Сестры по крови или наследницы Киёмидзу

В объятиях дзенина Наоми затихла. Взволнованная, не успокоенная, со смятением в аквамариновом взгляде, она просто застыла в шоковом состоянии, едва ли успев переварить полученную минутой ранее информацию. Потрясенная, не издав ни звука, она смотрела на него огромными, ошарашенными глазами и Какаши терялся перед выражением непонятной боли, сквозившей в ее взгляде. «Что с ней такое? Она будто не в себе?» - беспокоился он, обшаривая взором ее застывшее лицо. Он не понимал, чем вызвано состояние куноити, почему она так испугана? Да, именно испугана. Ему не сразу удалось определить это тупое выражение ужаса на лице Наоми, но теперь, спустя мгновение, он был уверен, что именно страх читался в ее глазах. Но, что послужило его предтечей? И действительно ли он видел то, что видел? Не обманывало ли его зрение? Ведь он все же имел дело с Наоми Киёмидзу, а этой девушке как никакой другой были чужды подобные переживания. Странно¬, она только что избежала смерти и ей бы радоваться этому. Но полная парадоксов Наоми, отчего-то напротив, прибывала в каком-то ступоре, объяснить, который синоби был просто не в состоянии. «Неужели схватка с акацуки лишила ее присутствия духа? – мысленно предположил синоби, но тут, же поправил себя, посмеявшись над собственными глупыми размышлениями: - «Нет, не может быть! Наоми не первый день в деле! Ее подобной ерундой не сломишь…. Да и с акацуками она сражается не впервые». Придерживая куноити за плечи, дзенин ощущал как мелкая, словно в ознобе, дрожь сотрясает ее сильное, гибкое тело. Подрагивая, нервно кривились уголки пухлых губ. Это сбивало с толку. Непривычно слабая и ошеломленная Наоми так разительно отличалась от самой себя прежней, что в голову невольно стали закрадываться не радужные предположения, одни абсурдней и нелепей других, развеять и объяснить которые могла, пожалуй, лишь сама куноити. Но покамест ей было не до этого. Шок – именно таким образом квалифицировал нынешнее состояние Наоми Какаши, со всеми отличительными признаками данной невротической реакцией, ставшей, похоже, следствием пережитого стресса. Акацуки! Определенно, это их работа. Он подоспел на место происшествия в последний момент и едва ли мог воочию судить о произошедшем. Случиться могло все, что угодно. Мало ли что нукэнины наговорили Наоми?! Как бы то ни было, маневр прошел и это, в конечном итоге, определило исход схватки, морально подкосив Наоми. Ему странно было видеть девушку такой. Откровенно, он и не подозревал о наличии данной черты ее натуры. Всегда надменная, сильная и несгибаемая гордячка, в глубине души Наоми осталась обычной девчонкой, со своими слабостями и страхами, выпустив из под контроля которые, она предстала перед лицом врага абсолютно незащищенной. Хотя с подобной постановкой вопроса можно было смело поспорить. Не сама Наоми дала слабину, акацуки заставили ее сделать это. И если бы он не подоспел во время, скорее всего, к этому моменту она была бы уже мертва. Но, похоже, саму девушку мало заботило данное обстоятельство. Она вообще казалась безучастной и равнодушной ко всему. Ее лихорадочные, горящие полубезумным огнем глаза, продолжали, не мигая таращиться на него, однако едва ли видели, глядели будто насквозь. И тогда беспокойство овладело им. Какаши крепче прижал девушку к себе, стараясь не совершать резких движений, способных напугать ее и позвал по имени. Сначала тихо, затем громче. Но она упорно не реагировала. Тогда ему пришлось перейти к более решительным мерам и слегка встряхнуть ее. Лишь после этого на Наоми, наконец, снизошло отрезвление, проявившееся, однако в весьма специфичной форме. Хотя он уже не удивлялся ничему. Там, где речь заходила о Наоми Киёмидзу, трудно было ожидать чего-то однозначного. Она сама представляла собой кладезь экстраординарных курьезов, потому и в шоке вела себя аналогично. Возвращаясь к реальности, наемница рассеянно моргнула, часто захлопав длинными ресницами, на которых поблескивали капельки соленой влаги, и судорожно трясущимися руками, потянулась к лицу, прижала ладонь к губам. - Тенши…. Эти {censored} убили Тенши! – внезапно закричала она надсадно, раскинув руки и истерически дернувшись всем телом. Вытаращив безумные глаза, она в шоковом припадке принялась вырваться из объятий мужчины, то мутузя, то отталкивая его руками. Чтобы удержать куноити, синоби пришлось приложить немало усилий, но это того стоило. Какаши не мог отпустить ее сейчас, в таком неуравновешенном состоянии. Наоми совершенно не контролировала себя и свои поступки и в порыве истерики была опасна не только для себя, но и для окружающих. Не отдавая себе до конца отчета, дзенин опасался за нее, хотел успокоить и уберечь от неприятностей, на которые она была так падка. - Чтобы не случилось там, внизу, соберись, Наоми! – призывал ее Какаши, тщетно пытаясь достучаться до ее помутившегося сознания. Но горе разлагающими флюидами уже просочилось в душу наемницы, отравляя ее разум. Во власти страданий она едва слышала его, осознавая только, что благодаря распоясавшейся гордыне, лишилась самого дорого, что имела в жизни – сестры. И хотя воспаленный рассудок до конца отказывался верить в это, сердцу разрывалось от боли. - Пусти!!! – верещала Наоми, извиваясь всем телом, во что бы то ни стало, стремясь вырваться из пут . - ! {censored}Ты сделаешь только хуже! – не отступал Какаши. – Горячкой делу не поможешь. В борьбе с акацуками нужна ясная голова! Необходимо обеспечить численное преимущество. Вызовем подкрепление, и они не уйдут от нас! - Нет! Я сама! Сама, понял! Сама убью их! Всех до единого, одного за другим! Вырву их поганые сердца и скормлю собакам! Настрой куноити не оставлял сомнений в ее решительности и понимая, что уступает ей, дзенин решил сменить тактику. - Хорошо, хорошо, пусть будет по-твоему, – смягчился он, – если хочешь, можешь перебить их всех, только позволь мне помочь. Будем действовать сообща. Это увеличит наши шансы на успех. Полагаясь на остатки разумности куноити, синоби немного расслабился. И здесь его поджидала очередная неожиданность. Его хитрая задумка с расчетом на тактику в очередной раз провалилась под желанием Наоми Киёмидзу, которая воспользовавшись временной потерей бдительности синоби, проворно извернулась, разорвала хватку рук мужчины и вырвалась на свободу. Выхватив из ножен меч, она словно фурия несколько неуклюже слетела с ветки дерева, приготовившись растерзать неприятеля в клочья. Смерть никогда не страшила Наоми. Это слово, это низкопробное, пагубное слово никогда не значилось в ее словаре, как и гибель как таковая. И сейчас, убегая от Какаши, спасаясь от его удушающей заботы, она не могла думать ни о ком другом, кроме Тенши. «Сестренка, моя сестренка!» - стонала она в душе, но глаз ее не касалась спасительная влага, способная принести необходимое облегчение. Нет, она не станет плакать и убиваться. Не сейчас, только не сейчас, когда ненавистные враги находятся в пределах досягаемости ее катаны. «Нет, нет, нет!» Вращая не фокусирующимися глазами, она взором обшарила округу. Едкое, напряженное затишье влажным сумраком раскинуло сети своего незримого могущества, и в сонном парке воцарилась неподъемная, тишина. Она, свинцовой тяжестью опускаясь на плечи куноити. Поздно! Они ушли! Убежали, исчезли, испарились! Нукэнино¬в не было видно в пределах досягаемости. Это обескураживало и несколько растерянная, девушка с нарастающей паникой судорожно соображала. Мысли путались. В состоянии сумбурности, она не могла мыслить последовательно, хотя и стремилась к этому. Тщетно…. Мысль, словно злокозненный червь думами роковой памяти уводила ее в тот роковой день, когда она решилась на побег. Несчастная! Если бы она знала тогда, что это повлечет за собой, то не за что бы ни пошла на это, или, по крайней мере, нашла бы способ взять Тенши с собой. Но что теперь казниться? Прошлого не исправишь. Смерть сестры навсегда останется на ее совести. Сквозь звон слов Учиха и Хидана, тяжким тленом непоправимых последствий осевших на окраинах ее сознания, девушка попыталась взять себя в руки, стремясь восстановить утраченный контроль над собой. Но в этом она не продвинулась, ни на шаг. Гнев неудержимой лавиной обрушился на нее, подчинив себе все ее существо. И куноити воспылала неудержимой ненавистью. Еще совсем недавно она мечтала разгадать тайну гибели родного клана, теперь же желала утопить организацию «Акацуки» в крови. Внезапно Наоми захрипела и пошатнулась. Ей стало трудно дышать. Будто стальные тиски сдавили ей горло, перекрывая доступ кислорода и рванув высокий ворот плаща, она схватилась за горло, рухнув на колени. «Тенши!» В глазах щипало, и все осознание случившегося наконец-то дошло до нее, неся с собой море горя и отчаяния. - Прости! Прости! Прости! – сорвавшись, Наоми не выдержала свалившегося на нее несчастья, издала протяжный страдальческий стон, уронив руки вдоль туловища. Безвольные пальцы разжались, и оружие выпало из ее ослабших ладоней. Сложившись пополам, куноити упершись в почву лбом, закрыла голову руками. - Мать твою за ногу, Учиха! Какого ляга мы сматались? – ворчал Хидана, недовольно плетясь за временным напарником. На ходу сматывая шнур кусари-кама, он исподлобья буравил его негодующим взглядом в спину. – Мы владели преимуществом. Еще немного и мы бы дожали эту мелкую сучку Киёмидзу. Хидан был, мягко говоря, на взводе. Его колошматило от еле сдерживаемого раздражения, виновником которого оказался Итачи. За время миссии у него накопилось немало претензий к нему и то, что он до сих пор не начистил ему физиономию, являлось по-сути результатом немалого количество моральных усилий, которые ему приходилось прилагать, дабы не сорваться. Вот и пользовался коноховец привилегией неприкосновенности,¬¬ которой не понятно по какой причине наделил его Лидер. А Хидан между тем исходил от негодования. Самовлюбленный черт посмел понукать им. По его прихоти ему вновь пришлось отказаться от Наоми, а она была у него практически в руках. «Черт! Что ж {censored} такое! Нашла коса на камень». Их взаимоотношениям вечно препятствовали какие-то неожиданные обстоятельства. Словно злой рок преследовал их. То сама Наоми соскакивала с крючка, раздразнив его обещанием заветного, то кто-то могущественный, наподобие Пейна, совал свой нос, и все шло насмарку. Да еще и этот белобрысый коноховец, Какаши, неожиданно нарисовался на горизонте, кажется тоже был не прочь наложить лапу на его Наоми. «Бред! Неужели она действительно запала на этого невзрачного хлыща?» Хидан упорно отказывался верить очевидному, что, однако, не приносило ему облегчения, и Итачи, обращавшийся к нему только по необходимости, в духе надменного превосходства, лишь дополнительно распалял его. - Приказ есть приказ, Хидан, - сдержанно отвечал Учиха, не удостоив спутника и взглядом. – Вспомни, с какой целью мы пришли в Коноху? Велено было напугать Наоми, морально разбить ее, чего мы и достигли, сообщив ей о ложной смерти сестры. Теперь она прибывает в ошарашенном, дезориентированном состоянии и, потому, особо уязвима сейчас. Наоми может храбриться, казаться стойкой и невозмутимой, но у каждого, даже самого непробиваемого человека существуют свои слабые места, нужно их только найти. В данном случае уязвимым местом Наоми Киемидзу оказалась Тенши. - Пф, это и ежу понятно! – Фыркнул Хидан, скрывая косу в складках дождевика. - Только нам от этого какая польза? Она в Конохе осталась, а мы ушли. По твоей, между прочим, милости. Ясно же, как дважды два, стерва спелась с Листом. После сегодняшней шумихи мы вряд ли сможем снова до нее просто так добраться. - Нам нет нужды пытаться вновь сделать это, – отмахнулся Итачи. – Наоми сама все устроит и договор с Листом не станет для нее помехой. Смерть Тенши стала для нее ударом. Она этого просто так не оставит. Вот увидишь, пройдет немного времени и Наоми сама явится в Скрытый Дождь за местью…. Обеспокоенн¬ый длительной неподвижностью куноити, распластавшейся на холодной, влажной, не успевшей просохнуть после утреннего дождя, земле, Хатаке последовал за ней. Предварительно удостоверившись в безопасности маневра, он разослал клонов по четырем основным направлением, отправив одного из них по следу, одного к постовым у ворот, а так же в штаб АНБУ и в резиденцию хокаге. В текущих обстоятельствах необходимо было в кратчайшие сроки собрать мобильную группу реагирования, чтобы избежать повторного вторжения и перехватить преступников, пока они не успели уйти далеко. Сделав это, сам Какаши сосредоточился на куноити, которая в плане психического здоровья вызывала у него наибольшие опасения. - Наоми? – не громко позвал ее он, особо не надеясь, что она отзовется. Наоми была надломлена. Из обрывков сбивчивых фраз куноити, Какаши сумел понять лишь одного, что причиной тому – гибель Тенши Киёмидзу. Если это правда хоть отчасти, то не мудрено, что Наоми прибывала в таком состоянии. Если ему не изменяла память, Тенши ее кровная сестра и единственная родственница. Утраты¬…. Он знал, каково это терять близких, потому и старался держаться с ней с величайшей деликатностью. Девушка не ответила. Тогда Какаши приблизился к ней, намереваясь поднять ее с холодной земли, опасаясь, как бы она не простудилась, однако девушка вдруг пошевелилась, выпрямившись так внезапно, что чуть не опрокинула его. - Бред собачий! – воскликнула она, в исступлении схватив синоби за грудки и вперив в него пустой, остекленевший взгляд, в глубинах которого не было ни слезинки. – Они, что считают меня совсем идиоткой? Думают, я поверю во всю эту тупую ахинею? Ни черта подобного, слышишь! Моя сестра наемница, черт их раздери! Она Киёмидзу, а Киёмидзу не позволят себя так просто завалить! Наоми шатало из стороны в сторону и судорожными кулачками, терзая материю его жилета, она тряслась словно в лихорадке. Ее щеки пылали пунцовым румянцем, а глаза были полны невысказанной боли перемежавшейся с такой же неконтролируемой, практически не осознаваемой яростью. - Все будет хорошо, Наоми… - успокаивал девушку Какаши, придерживая ее за плечи, ибо боялся, что в любой момент она может лишиться чувств. – Не переживай, мы обязательно узнаем правду. Я помогу тебе. Только верь мне. В аквамарине бездонных глаз куноити искрами вспыхнул протест. Бессильная, она качнулась вперед, носом уткнувшись в сильное плечо дзенина. - Я сама, Какаши. Не лезь… - сдавленно всхлипнула она, неосознанно прижимаясь к нему всем телом. – Не хочу, чтобы еще и ты… Речь куноити оборвалась, оставив за собой море недосказанности. Наоми затихла, и на своем плече Какаши ощутил что-то влажное. Секунда и замершая было девушка, затряслась в беззвучных рыданиях, сотрясающих все ее тело. - Поплачь, Наоми, поплачь... Слезы, порой, несут за собой облегчение… - заключив куноити в объятия, участливо прошептал дзенин. Прижимая ее к себе и страдая вместе с ней. Они долго стояли, прижавшись друг другу, покуда слезы куноити не иссякли и она, бессильная и безвольная отдалась на его попечение. Тогда Какаши отвел ее на квартиру Куренай и, напоив теплым чаем, уложил в кровать. Вымотавшаяся, девушка заснула практически сразу, и, пока она спала, он решил воспользоваться полученным временем, чтобы лично поговорить с хокаге. Решение Цунаде-сама было безапелляционно. - Нельзя позволить Киёмидзу покинуть город, не заручившись ее подтверждением в дальнейшем сотрудничестве. Все-таки, мы слишком рано допустили ее в архив Учиха, не получив обещанной информации об акацуках. Теперь она стала для нас еще более опасной, чем была прежде. - Возможно, нам удастся найти компромисс, Цунаде-сама. Согласитесь, ситуация не совсем обычная. Речь идет о ее сестре. Боюсь, Наоми в этом вопросе будет неумолима и тогда, мы потеряем малюсенький шанс продвинуться в деле акацук. - Предлагаешь пойти на уступки? – нахмурилась Пятая, всем своим видом выражая неудовольствие. Легк¬им наклоном светловолосой головы, Какаши дал понять, что она на верном пути. - Незначительные уступки сделают наше обоюдное стремление реальней и достижимей. Ведь по-сути, и Коноха и Киёмидзу преследуют одну единственную цель – уничтожение преступной организации. Цунаде на некоторое время погрузилась в напряженное молчание, после чего бросила, махнув рукой: - Делай, что считаешь нужным, но держи смутьянку под контролем. Таким образом, решением руководства, Какаши оказался в довольно затруднительном положении. Но самое плохое ожидало его впереди. Возвращаясь на квартиру, он мысленно готовился к длинной и утомительной ночи возле постели страдалицы, но вернувшись, обнаружил Наоми на ногах и во всеоружии. Когда дзенин зашел в комнату, наемница заканчивала последние приготовления, с усердием застегивала крепления на ремешках косараэ. - А, это ты? – мельком оглянулась она. – Ну, что, успел уже донести хокаге о том, что случилось? Надеюсь, она чувствует себя посрамленной, из-за того, что на территорию подведомственного ей селения беспрепятственно смогли может проникнуть такие посредственные преступники? - НУ, во-первых, Итачи Учиха сложно отнести к категории «посредственносте黬¬. Он - гениальный ниндзя. Плюс в прошлом АНБУ. Ему в селении известен каждый закоулок. Потому, неудивительно, что ему удалось пробраться в селение незамеченным. Однако, ты права, хокаге обеспокоена этим не в последнюю очередь. - Еще бы, – хмыкнула куноити, накидывая на плечи плащ. - Ты куда-то собираешься, Наоми? Она обернулась, и он перехватил ее суетный взгляд, в котором скопилось столько всего необъяснимого, что у него тоскливо засосало под ложечкой. - Пришло время прощаться Какаши Хатаке….