Идеал. Совершенство

С того момента как бывшие арранкары очнулись в доме Киске, всю первую неделю Орихиме навещала "больных" буквально каждый день. Призывала Сотен киссюн, накрывая куполом Секста и Кватро. Раны благодаря Иноуэ затягивались, хоть и отдавались болью при резких движениях. Именно тогда Гриммджо и Улькиорра поняли: Женщина проводит у Урахары куда больше времени, чем они думали. Каждый раз они оба куда-то пропадали чуть ли не на целый день, при этом возвращаясь всегда чересчур неожиданно, будто из дома и не уходили. Гриммджо, подозревая неладное, смотрел на них косо, но ничего не спрашивал. Собственно, как и Шиффер. Не исключено, что у них просто развивалась человеческая интуиция, учитывая теперь природу их душ. Но как бы то ни было, новость радостного Урахары о том, что для бывших арранкаров готовы гигаи, их не особо обрадовала, а даже наоборот. Окончательно становиться людьми им не прельщало. Влазить в искусственно созданные человеческие тела бывшей Эспаде как-то ни разу не доводилось, поэтому их пришлось буквально впихивать в гигаи. - Йоптить!.. - Джаггерджак попытался размяться. - Он чё такой тяжелый-то?! - Ну а что Вы хотели, Гриммджо-кун? - развёл руками Шляпник. - Около 90 килограммов мышц - это Вам не душа, которая и веса, считайте, не имеет. Тут уже ощутимо. Однако вы быстро привыкнете. Ммм, да. Гриммджо нахмурился и скептически начал рассматривать себя в зеркале. Шиффер всё это время молчал, изучая своё отражение. Как-то это всё неправильно. Не должно быть так. Омерзительно громоздкая тяжелая и непривычная на ощупь оболочка. Первые минуты стук собственного сердца оглушает. Дышать до невозможности тяжело. Чтобы элементарно не умереть, приходится прилагать немалые усилия. Теперь сквозь мертвецки бледную кожу видны вены. Зелёных полос на лице больше нет. Внешность никогда особо не занимала Улькиорру, однако сейчас это дало трещину по его самоуверенности. Шиффер привык быть тем, кем он был в Уэко Мундо. Во всех отношениях. А теперь получалось даже так, что по своей физической силе бывший Кватро уступал Джаггерджаку. Урахара, создавая гигаи, ориентировался на исходную комплектацию бывших арранкаров. - И как потом из него вылазить? - с недовольством спросил Гриммджо, повернув голову к учёному. - Что? - отвлекаясь от гляделок с Орихиме, принял добродушный вид Шляпник. - Никак. Вам это и не нужно. - Я сам решу, что мне будет нужно! - бывший Секста рыкнул, закипая. - Не беси меня. - Господи, Гриммджо-кун, никто Вас бесить и не собирался. Я думаю, Вы ещё помните, что ваши души сейчас сродни человеческим. Люди не в силах самостоятельно выбираться из тел. - Харэ мне тут гнать! Хочешь сказать, тот рыжий молокосос у нас не в счёт?! - Вы про Куросаки Ичиго? Как ни странно, да. Там тяжёлый случай. - Кучики Рукия передала ему свои силы, проткнув его тело занпакто, - вмешался в разговор Улькиорра. - У шинигами свой способ покидать гигаи. Он не действителен для других форм "жизни". - И в чём проблема? - Гриммджо раздражённо хмыкнул, глядя на Шляпника. - Мы оба с тобой прекрасно понимаем, ты не тот, кому что-то было бы не по силам. Ты знаешь, как мы можем выбраться из тел. И даже не смей вешать мне лапшу на уши. - Ой, ну Вы мне льстите, Гриммджо-кун!.. Ваше мнение обо мне, безусловно, мотивирует, но я не всемогущ, увы. Улькиорра наблюдал за каждым движением Киске, за интонациями его голоса, широкой улыбкой или разложенным веером, закрывавшим половину лица, и понимал, насколько же этот бывший шинигами научился контролировать себя и скрывать собственные мысли. Если же сам Шиффер подавлял всякое проявление эмоций вообще, то Урахара казался своего рода актёром. Однако показная беззаботность и добродушие сочетались с серьёзным взглядом, рушившим весь радужный образ владельца магазина сладостей. Наверное, именно поэтому этот взгляд и был зачастую скрыт тенью полосатой панамы. Бывший Кватро и без спектакля, устроенного перед его носом, понимал, учёный не допустит того, чтобы они покинули гигаи. - Вас не должно засечь Общество душ. Пребывая в нематериальной форме, вы будете привлекать внимание. Это ни к чему ни вам, ни...мне, - Урахара закрыл веер и, выходя из комнаты, оглянулся. - Прошу прощения, но мне пора. Думаю, вы быстро привыкнете к телам. И не забывайте про туалееет. - Зараза, - провожая взглядом развивающееся тёмно-зелёное кимоно, оскалился Джаггерджак. Тессай вышел в след за своим хозяином. В комнате наедине с бывшими арранкарами осталась одна Иноуэ, всё это время не спускавшая глаз с новоиспеченных людей. - Хватит пялиться, Женщина! Не музейные экспонаты. Орихиме вся зарделась, ещё больше прижимая кулачки к своей огромной груди: - Просто...вам...вам так идёт!.. Так...необычно... - Ты действительно так думаешь, Женщина? - в упор посмотрел на неё Улькиорра. Теперь его глаза были по-живому насыщенно-зелёного цвета. - Д-да, - девушка чуть улыбнулась, кивая. Сама не зная, почему, Иноуэ была рада. Появилось такое ощущение, будто она стала ближе к ним, теперь есть нечто, её с ними объединяющее. Из мыслей вывел голос Гриммджо. - Чё там Куросаки? - А?.. - Я спрашиваю, чё с Куросаки? Ещё не очухался? - А... Нет... Он в коме...до сих пор, - улыбка вмиг сползла с лица девушки. Хотя Урахара и говорил о том, что ещё немного и Ичиго придёт в себя, состояние его мало изменилось и давало достаточно сомнительные надежды на светлое будущее. Урахара просил не переживать, однако получалось это с трудом. Точнее, не получалось вообще, и не только у Иноуэ. После окончания войны и восстановления баланса между перемещенными территориями Каракуры и Руконгая Урахара пару раз посещал Общество душ. Как говорится, бывшее начальство вызывало на ковёр. Именно тогда учёного и перехватила Рукия с Ренджи, интересуясь о состоянии Куросаки Ичиго. Из-за послевоенного кавардака у шинигами ниже ранга капитана не было ни единой возможности попасть на грунт без прямого на то приказа. Прекрасно понимая обеспокоенность друзей, Урахара пообещал передавать новости через патрулирующих Каракуру рядовых. Обеспокоен состоянием рыжего был и Гриммджо, правда, по своим особым причинам. Тцыкнув, он пробубнил себе под нос что-то наподобие того, что этот шинигами его уже задрал, и, засунув руки в карманы, вышел из комнаты.