В школе я был тихоней.

Я с интересом разглядывал комнату Усуми. Довольно-таки просторная, примерно четыре на четыре метра, она представляла собой образец чистоты и уюта. Двуспальная кровать, шкаф-купе, на полу круглый ковер, на нем подушки и низкий столик со стопкой бумаг. Цвета мне разглядеть не удалось, потому что мы все еще находились в полумраке, и парень, видимо, решил придерживаться этого. Тем временем, он закрыл за нами дверь, подвел меня к кровати, а сам встал напротив. В тусклом свете я пытался понять, что он собирается делать. - Может, хотя бы немного света?- Прошептал я. Не знаю почему, но не хотелось сейчас резать тишину своим голосом, тем более, он все равно надломился бы. Без лишних слов, он прошел к изголовью кровати и включил продолговатый ночник. Комната тут же наполнилась легким рассеянным синим светом. Очень светло от этого не стало, но теперь я, по крайней мере, мог видеть Усусми во всех деталях. Лицо его сейчас было немного напряжено, выступила жилка на виске. Да, по идее, он должен волноваться, потому что я хочу причинить ему боль, и он идет на это сознательно. Но я уверен, что волнуюсь больше. В мыслях совершенно четко сложилась картина происходящего – все к этому и шло. Да, я должен сделать это, чтобы облегчить душу, чтобы стало легче существовать. Но все как-то нелепо, Усуми крупнее и сильнее меня - согласен на то, чтобы я, здесь и сейчас, отымел его так же грубо и безжалостно, как имели меня когда-то. Между тем, парень начал медленно снимать одежду. Сначала, на пол упала стянутая через голову футболка, затем, он избавил нижнюю часть тела от штанов. Но я смотрел только в его глаза, которые слегка отсвечивали при тусклом свете. Усуми подошел ко мне вплотную и, схватившись за края футболки, начал тянуть ткань вверх. Я поднял руки и освободил торс, потом развязался шнурок, не дававший спадать свободным домашним штанам. Тишину разбавлял только шорох одежды, снимаемой с наших тел, а когда мы остались лишь в нижнем белье, наступило полное безмолвие. Надо было немедленно что-то предпринимать, потому что появилось странное чувство… захотелось сбежать, спрятаться. И, в то же время, я смотрел на безупречный торс Усуми, выступающие соски, и желание просыпалось глубоко внутри, норовя вырваться. Но было уже глупо так стоять и бездействовать. В следующий момент я взял его за руку и подвел к стене, свободной от мебели. Его движения говорили о полном повиновении. Я повернул его лицом к стене и прошептал, чтобы он осел на колени. Медленно, но, все же, это было исполнено. Я последовал за ним. И снова мной овладело странное чувство, будто это сон, что это нереально. Все происходящее настолько гротескно, и это я… я сам создаю этот гротеск. Дыхание участилось, его рельефная спина передо мной, склоненная голова, руки, упирающиеся стену – все вызывало трепет в моем теле. Мои руки сами потянулись вперед и легли на его бедра. Это невероятно, но от этого движения Усуми вздрогнул, эта дрожь передалась мне словно электрический заряд. Тут что-то будто оборвалось в груди. Руки безвольно опустились, стоять на коленях вдруг стало невыносимо тяжело, голова моя уперлась в его спину, а из глаз потекли слезы. Не знаю, как это вышло, но через несколько секунд из глотки послышались всхлипы, несдерживаемые волей. Да и ушла она безвозвратно, эта воля. Что же я только что собирался сотворить? И как так получилось, что, всего минуту назад, я считал, что это единственный верный выход из лабиринта моих страданий. Месть? Как можно опуститься до такого? Усуми развернулся, и я оказался в его крепких объятиях, весь в слезах и липком поту. Его широкая грудь, такая теплая и упругая, чувствуешь себя в безопасности. Я поднял голову, чтобы посмотреть ему в глаза и тут же встретился с мягкими горячими губами. Веки автоматически закрылись, а язык принялся с энтузиазмом отвечать на ласки. Настойчивые руки гладили мне спину и сжимали ягодицы. От этих движений наши члены от трения друг о друга не на шутку возбудились. Мне было уже совершенно наплевать, что происходило всего несколько минут назад – вот так действует на человека возбуждение! Сейчас, в данную секунду, существуют лишь нежные и такие соблазнительные ласки Усуми. Слезы высохли, будто их и не было. Я проводил языком по его губам, вбирал его язык и мы сливались с ним как одно целое. Невозможно было сдерживать возбуждение, и я терся об его бедро членом. Тут Усуми отстранился от меня. Это было слишком несправедливо, из груди вырвался стон неодобрения. - Потерпи, малыш.- Прошептал он мне в самое ухо, от чего я весь покрылся гусиной кожей, а дыхание сбилось. В следующее мгновение я преодолел расстояние до кровати на руках Усуми и оказался лежащим на спине. Не успел заметить, как с меня слетели трусы и восставший член покачнулся. Я приподнялся на локтях и увидел как парень словно кот, плавными движениями продвигается ко мне. Его колени медленно прокладывали вмятины на кровати по обе стороны от моих вытянутых ног. Вот он добрался до моего лица и слегка улыбнулся, но глаза оставались грустными. - Прости меня, Кио. Не знаю, станет ли тебе легче, но я нашел тех парней и с помощью связей отца смог посадить их за решетку. Они там надолго…- Голос немного надломленный с примесью сожаления и отчаяния. Мои же глаза от услышанного округлились, а рот приоткрылся. Этим поспешил воспользоваться Усуми, целуя так, что я не сразу понял, как дышать. Под напором руки не выдержали, и мое тело оказалось полностью прижато. Длинные пальцы ласкали затылок, отчего я просто таял. Но затем он переключился на шею, проводя мокрую дорожку языком прямо вниз к соску, от этого ощущения я выгнулся и застонал. Стало чертовски стыдно за себя, но от его ласки просто невозможно было не стонать. На пути к конечному пункту, Усуми очертил контур моего пупка и, наконец, спустился вниз, беря возбужденную плоть в руки и, спустив кожицу, заглотил его ртом до самого основания. От удовольствия из глаз посыпались искры. Бедра невольно приподнялись навстречу горячему влажному рту парня и норовили двигаться. Но он намертво припечатал таз к кровати обеими руками и принялся медленно ласкать член языком, проводя по головке, опускаясь вниз и облизывая яички. Сознание мое полностью затуманилось, уступая лишь похоти и желанию. - Умоляю…- Вырвалось из моей глотки вместе с тяжелым выдохом. Тогда Усуми начал действовать. Вобрал в рот член и начал неистово двигаться вверх-вниз. Темп то ускорялся, то замедлялся, но чувства были на пределе. Я вцепился в его волосы, сжимая пряди и помогая проникнуть своему органу глубже в рот. Вот первые позывные расползлись по телу, предвещая целый ураган чувств, который подоспел в последний момент, вырывая из меня крик и заставляя выгнуться как ивовый прут. Наслаждение, казалось, затронуло каждую клеточку моего тела, заполняя теплом. Через несколько секунд и тело парня содрогнулось, он издал сладостный вздох и упал на мою грудь. Его не успевшее остыть семя покоилось у меня на все еще сведенных бедрах, а мое, видимо, у него в желудке. Мы тяжело дышали. Мои пальцы все еще оставались в его волосах, но, поняв, что наверняка, изрядно потрепал их, я поспешил выбраться из его густой мягкой шевелюры и развел руки в стороны. Сразу стало прохладнее, от соприкосновения разгоряченной кожи с холодными простынями и это было очень приятно. Наконец дыхание восстановилось, но вместе с этим пришла такая усталость, что двигаться совершенно не хотелось. Усуми лениво слез с меня и устроился вплотную под боком, обвив талию руками, я же, совершенно лишенный воли просто закрыл глаза и этого хватило, чтобы погрузиться в черную пучину сна. Утро. Солнце пробивается сквозь жалюзи и проникает под закрытые веки. Но вставать так не хочется, тело расслабленно. Вот только положение какое-то странное. То ли не хватает привычной свободы, то ли это оттого, что тело не принимает привычную позу эмбриона, а, распластавшись, покоится на спине. Я тяжело вздохнул и открыл глаза. Белый потолок, белые стены, незнакомая мебель из красного дерева, странная люстра из алюминиевых пластинок, образующих искусственный вихрь. Но вот чье это дыхание щекочет мне шею? - Ах! Память тут же любезно напомнила мне все, что я ввиду сонного состояния совершенно забыл. Эта ночь была первой, проведенной с парнем. С девушками мне приходилось заниматься сексом и не раз, но вот то, что произошло, совсем не шло ни в какое сравнение... по сути, ни с чем. Усуми преспокойно лежал рядом, уткнувшись носом мне в шею и положив руку на мою грудь. Так же его нога покоилась на моих бедрах. «Что же, Исигуро, теперь ясно, в чем твоя проблема. Ты гей!»- твердило сознание. И я с ним соглашался, но… сколько сейчас времени? Я начал искать взглядом часы в комнате. Они обнаружились висящими на примыкающей к окну стене. Сердце мое подскочило. На сборы оставалось всего пятнадцать минут. Чего уж там думать – на первую пару я уже не успею, так как пока доберусь да университета, пройдет больше получаса, особенно сейчас – в час пик. Но если так и буду нежиться тут в таком блаженном состоянии, то и на вторую пару опоздаю. Я резко вскочил, от чего Усуми недовольно заворчал, переворачиваясь на другой бок и накрывая голову подушкой. Совершенно не было времени собрать свою одежду и, я как был, голый, кинулся в душ. Там, оттирая с бедер сперму, я еще раз ощутил всю реальность происходящего или, скорее произошедшего. Черт возьми, так мне еще никто не делал минет. Но сам факт, что делал его не кто иной, как Усуми повергает в шок. Но сейчас нет времени все это анализировать, а-то от дум движения замедляются, и я уже в который раз ловлю себя на том, что тупо стою под струями воды и все тру и тру несчастную руку губкой. Быстро собрав влагу с тела махровым полотенцем и бросив его кое-как, кинулся в свою комнату одеваться и собирать нужные тетради в рюкзак. Как в армии – в ускоренном режиме заняло это все у меня минуту. Быстро расчесался и взъерошил волосы – по пути сами высохнут, правда, небрежно, но это уже не так важно. Повесил рюкзак на плечи, зашнуровал кеды как первоклашка и кинулся на лестничную площадку, решив, что так будет быстрее, чем дожидаться лифта. Чего уж думать о том, что кушать хочется так, что хоть волком вой. Ближайшие часа два и думать не стоит об этом, но куда там – желудок взбунтовался и мне даже начало казаться, что он начинает переваривать сам себя от негодования. Пришлось купить шоколадный батончик в ближайшем автомате неподалеку от автобусной остановки. Эти мгновения, когда желаемая сладость медленно продвигалась вперед, а потом сбрасывалась с крючка, были просто ужасными. Наконец, я выхватил из нижнего отверстия автомата батончик и кинулся бегом за автобусом, который уже подъезжал к остановке и плевать, что он уже и так был битком забит, я не я буду, если не впихну свое тело в эту консервную банку!