В школе я был тихоней.

Утро. Я больно упираюсь в стенку лицом, видимо из-за этого и проснулся. Правая щека ужасно болит. Потирая ее и тихо постанывая, принимаю сидячее положение и тут понимаю, насколько плохо себя чувствую. Похмелье - страшная штука, особенно для непривыкшего к алкоголю организма. Ну я и неженка! Разлепляю глаза на максимум и оглядываюсь – вроде ничего сверхъестественного – моя комната, все на своих местах и я в том числе. Тут мой взгляд натыкается на стакан с водой и лежащей рядом белой таблеткой. Все это аккуратно положено на прикроватную тумбочку. Не раздумывая, кидаю таблетку в воду,где она начала шипеть, оседая на дно. Помешал указательным пальцем, облизнул его и выпил залпом безвкусную антипохмельную смесь. Потягиваюсь и медленно встаю с постели. Замечаю, что в одних трусах и лихорадочно пытаюсь вспомнить момент, когда меня раздевали. Никак не вспоминается! Зато от напряжения в мозгу всплывает еще одно немаловажное воспоминание… поцелуй с Усуми. Автоматически тянусь пальцами к своим губам и провожу от угла к углу. Ну вот, приехали… Как же так? Что со мной сотворил алкоголь? Интересно, а поцелуем все обошлось или мы успели и дальше зайти? Потому, что после этого в голове одна темнота. Может я просто отключился, а может, это было лишь помутнение рассудка и я начал вытворять что-то, от чего так горят сейчас мои щеки? Прислоняю к ним холодные ладони и удостоверяюсь, что чуть ли не свечусь. Подхожу к зеркалу у шкафа и так и замираю. Увиденное заставляет меня улыбнуться, а затем и рассмеяться во весь голос. Я похож на петуха, которого мутузили на боях и он вышел отнюдь не победителем. Во-первых, весь мой правый бок включая щеку в складках от простыни, которые прорезают кожу вдоль и поперек. Волосы… это вообще отдельная тема. Взрыв на макаронной фабрике еще мягко сказано. На макушке пряди торчат в разные стороны, челка задралась назад и, видимо, придавленная весом головы на всю ночь, выгнулась под невероятным углом и, как антенна, гордо торчала посередке. Это зрелище заставило меня забыть неприятные мысли по поводу этой ночи. Более того, я уже был уверен в том, что ничего между нами и не было. Можно сказать, что Усуми оправдал себя в моих глазах, ну, по крайней мере, сейчас все подозрения с него сняты. Утренний видок поднял настроение, а похмелье уже начало отступать, значит, лекарство подействовало – спасибо Усуми. Я быстро накинул одну из старых домашних футболок, свободные спортивные шорты и вышел из комнаты. Тут же наткнулся на недоумевающий взгляд соседа. Он вышел из кухни в фартуке, вытирая об него мокрые руки. - Что тебя так рассмешило с утра пораньше?- Добродушно спросил он. Но потом разглядел беспорядок на голове и улыбнулся. – Четкая укладка! Я немного покраснел и принялся приглаживать торчавшие во все стороны волосы, но они, естественно, совершенно не слушались. Давно пора подстричься, а-то очень накладно и не практично! - Спасибо за таблетку, выручил, - искренне поблагодарил я. - Да не за что, все же, это я напоил тебя,-виновато сказал он, – обед почти готов, прими душ и присоединяйся. Обед?! Я автоматически глянул на часы в гостиной. Два часа дня! Усуми проследил за моим взглядом и обреченно пожал плечами. - Я пытался тебя разбудить, но ты был похож на трупа, даже не пошевелился, хорошо, что дышал хотя бы. Учебу ты пропустил, но не думаю, что из-за одного пропуска что-то будет. - Надеюсь… - вздохнул я и поплелся в душ. Теплые капли воды полностью привели меня в порядок, смывая остатки похмелья, приятный запах шампуня придал бодрости. Я вышел, протер запотевшее зеркало ладонью и еще раз внимательно посмотрел на себя. Мысль о приведении волос в порядок созрела полностью, и я решил после обеда сбегать в магазин за краской. Надо было окраситься в однотонный цвет, а-то обесцвеченная прядь немного надоела, все равно, если захочется, можно будет добавлять разноцветные пряди смываемой краской. Зачесав шевелюру назад, от чего стал похожим на героя дешевого сериала, я вытерся полотенцем, оделся и потопал на кухню. Запахи стояли умопомрачительные, и желудок не преминул напомнить о себе. Усуми уже снял фартук и раскладывал все по тарелкам. Мисо-суп оказался восхитительным. Ели мы молча, каждый смотря только в свою тарелку. Но когда трапеза закончилась, наступило неловкое молчание. Мне было вдвойне неловко от вчерашнего вечера, а именно от инцидента, после которого я отрубился. - Я хочу извиниться за вчерашнее, – еле выдавил из себя я, но все же не решился взглянуть ему в глаза. - А что вчера было? Нет, он издевается? Вчера чего только не было! - За то, что я напился и Вам пришлось нести меня на себе, а потом…в моей комнате…- я замялся и меня тут же перебили. - Я совсем недолго нес тебя. Всего лишь от ресторана до такси, а потом от такси до квартиры, и-то на лифте,- он слегка улыбался, а его указательный палец вырисовал узоры на гладкой поверхности стола,- а что касается поцелуя на ночь…, мне понравилось. Я резко взглянул на него. О чем я только думал, он же нетрадиционной ориентации, и ему, естественно, понравилось то, что я сделал. Да и вообще, зачем я себя корю, ведь недавно он делал мне минет! От этих воспоминаний румянец на щеках стал сильнее. - Кхм…ну, тогда я в магазин и обратно, - как можно более буднично произнес я и, встав из-за стола, прошел в свою комнату. Одеваясь, я думал о его фразе «мне понравилось» и по спине пробегали мурашки. Что самое невероятное – мне ведь тоже было совсем не противно, а даже наоборот. Короче говоря, мои жизненные принципы разбиты вдребезги, а как иначе назвать то, что мысли уже идут совершенно в другом направлении? Ведь не нормально, когда я уже так спокойно реагирую на подобные вещи. Да и соседство с Усуми меня уже давно перестало тяготить, а даже напротив. Когда я выходил, на кухне слышалось позвякивание посуды и звук текущей воды, прямо Золушка - этот парень! На улице нещадно пекло, и, казалось, что из воздуха выкачали большую часть кислорода. Народа на улицах не наблюдалось, еще бы, это же сиеста! Но, благо, мне было совсем недалеко до ближайшего супермаркета. А там в прохладе от кондиционеров можно передохнуть. Так я и сделал. Вернулся в квартиру с двумя коробками краски и моими любимыми мармеладками, которые планировал поесть перед телевизором. Сейчас Усуми лежал в гостиной, а по ящику шла очередная корейская дорама. Весь остаток дня я занимался своими волосами. Сначала нанес смывочную сыворотку и просидел так час перед телевизором и, конечно же, с мармеладками. Большую их часть съел Усумии, я не преминул по этому поводу повозникать. А он все смеялся над моими прилизанными волосами в белой массе. Затем я нанес краску с названием "Темный каштан" и сидел так еще час. В основном наши разговоры не заходили дальше того, что мы непосредственно наблюдали по телевизору – актеры, новинки, премьеры и тому подобное. Разговаривалось с ним очень легко и непринужденно. А когда я, наконец, смыл краску с волос, то встал перед зеркалом в ванной и начал думать, как же подстричься. Признаюсь, это дело с возрастом нравилось мне все больше. Все признавали, что стрижки удаются на славу, что давало мне стимул совершенствоваться. Сперва, решил укоротить длинную челку до виска, все остальное срезать до длины в три-четыре сантиметра. Потом еще минут десять крутился у зеркала, примеряясь и понял, что челка мне хоть и идет, но тоже надоела. В итоге все сделал одной длины - получилась обычная стрижка, лоб открылся, глаза будто стали больше, а скулы шире. Не преминул заметить, что мне так чертовски идет и выгляжу я с такой стрижкой взрослее. Собрав состриженные волосы в пакет и, кинув в мусорное ведро, прошел снова к дивану. Усуми изумленно рассматривал меня где-то с минуту, потом искренне улыбнулся, потрепав по волосам и одобрительно закивал: - Так-то лучше! Конечно, с той прической ты выглядел более… - сделал виноватое лицо, – невинно. Но теперь феромоны так и прут. - Эм, спасибо, сэмпай. Я не совсем понял, что значит его «невинно», но решил не спрашивать от греха подальше, на лице его играла многозначительная улыбка. То, что прическа удалась, уже хорошо. Я попросил осмотреть меня на все триста шестьдесят градусов, чтобы, если что, убрать неровности, но оказалось, что работа моя выполнена на ура. - Ты где-то учился этому?- Спросил на следующий день меня Шино, внимательно разглядывая со всех сторон прическу. Близнецы тоже с восторгом осматривали мой новый образ. Аки же вообще не смотрел в мою сторону, а усиленно переписывался с кем-то по мобильному. В столовой как обычно стоял шум, звенела посуда, гудели голоса. - Нет, я еще со средней школы начал сам себя стричь, потому что в парикмахерских меня все время обстригали.- Пожал я плечами. - Вот-вот!- выпалил Сора.- Просто невозможно стричься у этих девок. Кин согласно закивал, поглаживая брата по ладони, которую держал на коленях. - Слушай, может ты и с моими волосами что-нибудь эдакое сотворишь?- Взмолился Шино. Я уверен, что сейчас у меня заблестели глаза при этих словах, прямо как у демона-парикмахера. - Смотри-ка на него!- Засмеялся Кин, толкая брата в плечо. Сора тоже усмехнулся. Это заставило меня смутиться. - Просто я давно еще хотел как следует поработать с волосами Шино. Со дня как мы встретились в автобусе. – Смущено проговорил я, глядя на Шино. - Вот оно что! Да я только рад!- Возвестил парень, взъерошив свое гнездо еще больше.- Как насчет сегодня у меня? Близнецы переглянулись и как-то странно посмотрели на Шино.