Reunification

Вопреки ожиданиям и здравому смыслу Кюхён оказался на пороге магазинчика, который продавал частички душ, уже через неделю. Всё это время он не мог найти себе места, пытаясь забыть о тех трёх месяцах, которые перевернули его жизнь, кардинально изменив её. Было даже немного странно и непривычно осознавать, что теперь не нужно ходить на поиски своей души, как на работу, не нужно больше искать в ворохе пыльных коробок ту, в которой хранится частичка, которая принадлежит именно тебе. Поиски были сложными, выматывающими, часто хотелось забросить их и сбежать, но свойственное его характеру упорство и грозный взгляд Йесона не позволяли этого сделать. Казалось бы, о чём сожалеть? Частичка души найдена, поиски завершены. Не об этом ли он мечтал? Но счастья по поводу приобретения души Кюхён так и не испытал, хотя ожидал совсем других эмоций. Он ждал, что его жизнь сразу же изменится, что с того момента, как душа воссоединится с найденной частью, он получит хотя бы знак или подсказку от судьбы, как жить дальше, какие изменения произвести, чтобы обрести счастье. Но ожидания не оправдались, серые будни так и остались серыми, не окрасившись в какой-либо яркий цвет, рутина продолжила быть рутиной, работа так же занимала всё время, не позволяя спокойно отдохнуть. Тогда Кюхён решил, что сам во всём виноват. Неужели он наивно полагал, что с приобретением души его существование хоть сколько-то изменится? Нет, человек сам устраивает свою жизнь, и раз его новое состояние никак на это не повлияло, то следует ему самому постараться сделать жизнь иной — яркой, красочной. Тогда с чего бы начать? Данный вопрос ввёл его в ступор, ибо он не знал, какое действие или новость могут дать толчок к переменам, поэтому неожиданный звонок от старого друга с приглашением посидеть в кафе Кюхён принял, не раздумывая, хотя ранее точно отказался бы. Придя на встречу, он действительно был рад видеть своих знакомых и друзей, с которыми ранее проводил свободное время, но опять нет чувства всепоглощающего счастья, которого он ждал, соглашаясь на посиделки. Из-за редкого общения он был не в курсе их дел, проблем, радостей, а они, в свою очередь, совсем ничего не знали о нём. Нить общения между ними ещё не порвалась, но основательно перетёрлась. Кюхён внимательно наблюдал за разговором своих друзей между собой, с готовностью отвечал на их вопросы, одновременно понимая, что ему совершенно не интересно, что происходит в их жизни. Ему не хотелось задавать ответные вопросы, узнавать об их победах и неудачах, кто женился, а кто развёлся, кто получил новую должность, а кого уволили. Кюхёну было абсолютно всё равно. Неужели он стал таким сухарём, что и новоприобретённая частичка души не способна его вернуть к прежней жизни? Он ужаснулся данной мысли. Так нельзя, раньше он был совсем другим, его всегда интересовала жизнь друзей, а теперь он слушает их, понимая, что ему на них наплевать. Схватившись за голову, Кюхён выбежал в уборную под недоумённые взгляды друзей. Как так? Что с ним? Надо выбираться из кокона заскорузлого старика, который ворчит по любому поводу, которому ничего не нравится, которого ничего не устраивает. Этот образ никак ему не подходит! Умывшись холодной водой и приведя себя в человеческий вид, Кюхён понял, что не готов снова появиться в кругу друзей. Он не сможет отвечать на вежливые вопросы, потому что разговаривать с ними нет никакого желания! А уйти по-английски не позволяет воспитание. Пересилив себя, собрав всю волю в кулак, он вышел из уборной и направился к столику, за которым друзья что-то живо обсуждали. — Простите, но я должен идти, — быстро протараторил Кюхён, хватая свою куртку с вешалки и уже двигаясь в сторону выхода, чтобы избежать лишних вопросов. — Я вам позвоню, — с этими словами он выскочил за дверь, уже не слыша громких возгласов лучшего друга, который пытался его остановить. Оказавшись на улице, Кюхён облегчённо вздохнул, словно его выпустили на свободу после долгого заточения, сорвав пудовые оковы. Чувство спокойствия приятно окутало его. Как же здорово осознавать, что не надо выдавливать из себя улыбку, что не надо делать заинтересованный вид, а можно просто остаться самим собой. На работе тоже приходилось играть роль интересующегося общественными делами сотрудника, а на самом деле все эти дела хотелось послать далеко и надолго, но нельзя. Неужели быть таким, какой ты есть, можно только дома наедине с собой? Натягивая куртку прямо на ходу, Кюхён шёл быстрым шагом мимо ярко мигающих витрин магазинов. Он понимал, что совсем скрылся в скорлупе, забился в угол, даже не пытаясь порвать сей порочный круг. Без общения жить нельзя, но что же делать, когда от такого общения хочется лезть на стену, когда не испытываешь элементарного удовольствия от посиделок с друзьями? Как изменить свою жизнь? Но хочется душевного спокойствия, не играть роль, а быть таким, какой есть. Да, может быть, таким замкнутым, отстранённым, но чтобы окружающие это понимали, но Кюхён знал, что его друзья не одобрят таких изменений, точнее — уже не одобряли. Раздумывая над своим поведением и стараясь придумать всевозможные способы выхода из сложившейся неприятной ситуации, парень и не заметил, как дошёл до места своей работы. Вот какой чёрт дёрнул друзей назначить встречу в этом районе? И так за будние дни от работы хочется волком выть, а ещё и сейчас на глаза попалась эта высотка, в которой располагался его офис. Скорчив недовольную мордашку, Кюхён быстро минул неприятное ему место и снова оказался рядом с торговым центром, в котором был частым гостем. Но теперь он смотрел не на него, а на маленький магазинчик, который притулился рядом. Всю прошедшую неделю Кюхён уговаривал себя не ходить туда, ведь у Йесона полно работы, желающих найти свою частицу души очень много, а продавец один. Да и Йесон тогда попросил его сначала насладиться моментом приобретения души, а не навещать его. Жизнь идёт своим чередом, только в магазинчике ничего не меняется. Но почему туда так тянет? Каждый раз Кюхён заставлял себя не завернуть к Йесону в гости, но увидеть брюнета хотелось до невозможности. Парень понял, что ему не хватает молчаливого, рассудительного, мудрого, но порой саркастичного продавца. Кюхён очень соскучился. Раз пока не получается изменить свою жизнь к лучшему, так почему бы просто не поболтать с Йесоном? А ведь именно в том неприметном магазинчике Кюхён чувствовал то самое спокойствие, которое было ему так необходимо в последнее время. За три месяца, что шли поиски его души, он ни разу не подумал о том, что ему неприятно находиться в огромном помещении, напичканном пыльными коробками. Да, поиски были непростыми, но душа тогда чувствовала умиротворение, которого так сейчас не хватало. Решительно шагнув к входу в магазинчик, Кюхён дёрнул на себя дверь. Он уже и отвык от этого мелодичного звона, которым сопровождался каждый его приход. — Добрый веч… — раздался позади знакомый хрипловатый голос. Чо обернулся. Йесон стоял по середине комнаты и таращился на него, как на инопланетянина. Кюхён картинно поднял брови и протянул руки к продавцу: — Ты не рад меня видеть? — Кю-а! — воскликнул брюнет, за секунду преодолевая несколько метров, разделяющие их, и заключил друга в объятия. — Конечно, я рад тебя видеть! Но не ожидал, что ты придёшь так скоро, но я, правда, очень рад. Что привело тебя сюда? Кюхён облегчённо выдохнул, обнимая Йесона. Видя сейчас его счастливые глаза, страх перед неожиданной встречей окончательно пропал. Сначала было немного боязно — а вдруг Йесон его забыл? Или, может, рассердится, что он пришёл так внезапно? — Я соскучился, — честно признался Чо, не выпуская друга из объятий. Вот опять оно — чувство умиротворения и спокойствия. Кюхён всё бы отдал, только бы испытывать эти эмоции всегда, но за пределами дома и магазинчика чувства притуплялись или исчезли совсем, уступая место нервозности и вспыльчивости. — Мне приятно это слышать, — улыбнулся продавец, отстраняясь и сжимая руку Кюхёна в своей. — Если говорить честно, то я часто вспоминал о тебе. Ты с честью выдержал непростое испытание, нашёл свою часть души, упорно шёл к своей цели. Я могу тобой гордиться. Кюхён покраснел и отвернулся, сопровождаемый низким смехом Йесона. — Не смущайся, — смеясь, поговорил продавец, похлопывая друга по плечу. — Я говорю правду. Но ты обещал мне, что используешь новоприобретённую душу по полной программе. Твоя жизнь должна измениться к лучшему, ты должен почувствовать то, что не чувствовал раньше. Душа должна привести тебя к счастью. Так почему ты здесь? Знаешь, ты первый, кто приходит меня навестить после успешных поисков. Обычно люди обо мне забывали. — Не знаю, Йесон-а, — парень озадаченно покачал головой, не выпуская руку брюнета из своей. — Я тоже так думал. Надеялся на то, что счастье меня найдёт, но, возможно, я тороплю события? Прошла всего неделя. Я буду ждать. А пока моя душа подсказывает, что я должен прийти к тебе в гости. Тянет меня к тебе, продавец душ. Ничего не могу с собой поделать. Йесон удивлённо оглядел друга с ног до головы и только открыл рот, чтобы что-то сказать, как вновь раздался звон колокольчика и хлопнула дверь. — Покупатель пришёл, — шепнул брюнет Кюхёну. — Ты не против, если мы поговорим попозже? А то работа, сам понимаешь. Если хочешь, то можешь погулять по знакомому тебе лабиринту, если он тебе ещё не осточертел, конечно, — хихикнул Йесон и махнул рукой в сторону пурпурной шторы, за которой неизменно скрывался вход в галерею. Кюхён кивнул и, нехотя выпустив руку продавца из своих пальцев, незаметно для нового покупателя, скрылся за шторой. Окинув взглядом до боли знакомый коридор из высоких стеллажей, он невольно улыбнулся. Ранее он с ужасом осознавал, что придётся искать здесь, среди миллионов коробок, свою частичку души. Было страшно. Но с каждым новым днём страх притуплялся, а поиски стали чем-то вроде азартной игры, увенчанной вопросом — найдёшь или нет? Хотя Кюхён не был азартным человеком, но упрямства ему не занимать. Только это позволило ему не свернуть с намеченного пути, да и тщеславие подгоняло, не давая опустить руки. Расхаживая среди стеллажей и предаваясь воспоминаниям, парень и не заметил, как прошло два часа. Колокольчик периодически звенел, оповещая о приходе или об уходе покупателей, но ничего не могло нарушить того чувства отрешённости, которым было пропитано это место. Здесь не хотелось ни о чём думать, хотелось просто отдавать всего себя спокойствию и отдыхать душой. — Кюхён-а! — Йесон появился в дальнем конце коридора совсем неожиданно. — Не думал, что ты забредёшь так далеко. Или ты решил повторить свой поисковый марафон? — с улыбкой спросил он, подходя к другу, который поджидал его. — Нет, — усмехнулся тот в ответ, — я и сам не заметил, как здесь оказался. Задумался. — Ностальгия? — подмигнул продавец. — Знаешь, это не самое лучшее место, по которому можно скучать и о котором можно вспоминать с сожалением. Многие хотят убраться отсюда поскорее, и я могу их понять. Тратить огромное количество времени на поиски пыльной коробки… Не самое приятное времяпрепровождения. — Ты не прав, Йесон-а, — отрицательно покачал головой Кюхён, внимательно разглядывая брюнета. — Мы здесь ищем не пыльную коробку, а душу. Разве не ты мне об этом говорил когда-то? Без души мы не сможем жить счастливо, значит, здесь мы и ищем источник нашего счастья. — Ты хорошо усвоил этот урок, Кю-а, — серьёзно проговорил продавец после недолгого молчания. — И я уверен, что твоя душа подаст сигнал в нужное время, она не обманет, я тебя уверяю. Просто, наверное, пока не пришло время, но оно обязательно настанет. Ты обретёшь то счастье, о котором сейчас упомянул, — Йесон слегка улыбнулся, отворачиваясь и пряча грустный взгляд, — в отличии от меня. — Что ты хочешь этим сказать? — Чо непроизвольно подался вперёд и, обойдя продавца, встал напротив него. Но тот не ответил, снова отворачиваясь. — Йесон-а, ответь мне. Знаешь же, что я не отстану. Сам говоришь, что упрямства мне не занимать, так зачем зря теряешь время? — Я не хочу об этом говорить, — тихо проговорил брюнет. Он уж было направился к своему законному месту за прилавком, но Кюхён его остановил, ухватив запястье и сильно его сжимая. — Кю-а, нет, — твёрдо проговорил Йесон, глядя в глаза другу. В его взгляде наравне с решительностью, с которой он отказывался говорить, притаилась безудержная тоска, которую он всячески пытался скрыть. Но Кюхён успел её уловить, и его невольно передёрнуло. Что всё это значит? Нельзя сейчас идти на поводу у Йесона, видно, что ему не хочется рассказывать ту историю, о которой он случайно упомянул, но Кюхён умрёт от любопытства, если не узнает правды. Но он не сможет заставить брюнета сказать хоть слово, если тот того не захочет. Они уже успели хорошо изучить друг друга за то время, пока шли поиски души, и Чо знал, что Йесон не уступает ему в упрямстве. Было видно, что продавец не скажет ни слова, в его взгляде сквозила твёрдость, он был непоколебим. Так что же делать? Отступить? Но, кажется, Кюхён кое о чём забыл. — Как хочешь, Йесон-а, — тихо проговорил Чо, выпуская руку брюнета и отходя на шаг назад. Продавец облегчённо вздохнул, его суровый взор мгновенно сменился на добродушный, но он не знал, что уготовил ему его друг. — Но, как помнится, ты обещал рассказать мне одну вещь. — Какую? — Йесон недоверчиво покосился на Кюхёна, ловя в его голосе торжествующие нотки и настораживаясь. — Пару месяцев назад ты обещал мне рассказать о том, как оказался в этом магазине, — Чо жестом обвёл пространство галереи. — Я помню о твоём обещании. Вот теперь напоминаю и тебе. Не отвертишься. Йесон ощутимо вздрогнул и закрыл глаза. Он совсем забыл об опрометчиво данном обещании. В тот момент, когда он его давал, парень был готов сказать всё, что угодно, только бы друг ни о чём не спрашивал, а сейчас отговорку найти не удастся. Было видно, что Кюхён настроен решительно, да и сам Йесон привык выполнять обещания. Но как же друг не понимает, что эта история слишком печальна? А точнее — трагична? Не хотелось бередить старые раны, которые, казалось, никогда не зарастут, но обещание было дано. Кюхён внимательно следил за реакцией друга на его слова. На секунду по лицу брюнета скользнула гримаса боли, но уже в следующую секунду он расслабился. Кюхёну стало немного совестно. Возможно, он слишком надавил на друга, ведь, не зная истины, сложно держать любопытство в узде. Он уж было открыл рот, чтобы попросить у Йесона прощения, но тот его опередил. — Хорошо, я расскажу. Раз уж обещал, — с этими словами он развернулся на сто восемьдесят градусов и направился к выходу. Кюхён, немного помедлив, последовал за ним. Совесть ясно давала понять, что он перегнул палку, но любопытство нарастало. Слишком странная работа у Йесона — продавец душ. Слишком странный магазин. Всё очень запутано. Кюхёну хотелось приоткрыть завесу тайны или хотя бы попытаться это сделать. Единственным источником правды в этом необычном уголке был продавец, который, несомненно, был в курсе дела. Кюхён чувствовал, что неправильно поступил, заставив Йесона рассказать о том, как же он попал на работу в столь интересный магазин, но возможность покорения неизвестности затуманила разум. Выйдя из-за шторы, Кюхён подошёл к прилавку, за которым уже стоял Йесон, и облокотился на деревянную поверхность. Сложив руки и положив на них голову, он посмотрел на друга, который с непроницаемым видом расположился напротив, нервно постукивая пальцем по столешнице. По выражению лица не было понятно, о чём он думает, но было видно, что предстоящий рассказ ему неприятен. Взглядом он буравил в полу дыру, и если бы взором можно было бы бурить не хуже бормашины, то кратер бы там образовался нешуточный. Ещё есть возможность остановить Йесона, свернуть неприятный разговор, перевести сказанное ранее в шутку и спокойно удалиться, но Кюхёна будто что-то подстёгивало, он не хотел отступать, ему была нужна та информация, которой владел продавец. Чо не решался нарушить тишину, хотя очень хотелось поторопить брюнета. Но совесть хотя бы здесь одержала победу, поэтому он терпеливо ждал. — Хочу тебя предупредить, — хрипло начал Йесон, переводя взгляд на друга. По спине Кюхёна пробежали мурашки — впервые он видел такой обречённый взгляд. Пальцы невольно сжались в кулаки, но язык вновь не повернулся остановить рассказчика, — сказанное мной сейчас может показаться очень странным, даже невероятным. Кюхён с сарказмом посмотрел на продавца: — Мы сейчас с тобой стоим в магазинчике, который продаёт души. Я сам искал здесь три месяца частицу своей души. Ты думаешь, меня уже чем-то можно удивить? Сильно сомневаюсь. — Здесь совсем другое, — Йесон отрицательно замотал головой, словно пытаясь отговорить и себя заодно от столь печального, гнетущего рассказа. Но деваться некуда. Обещал. — Всё гораздо сложнее, Кю-а. Кюхён недоумённо уставился на друга, который всё так же стоял напротив него, сложив руки на груди. Теперь во взгляде брюнета сквозила решительность. Неизвестно, почему он всё-таки решился рассказать об этом кому-то. Может быть, потому, что Кюхён стал первым, кто действительно не забыл о продавце из магазинчика душ? Он был единственным, кто пришёл проведать его, хотя многие обещали нанести визит. Но Йесон не обижался. Жизнь за пределами магазина гораздо интереснее, чем внутри него, поэтому обиды не было. Только сожаление. Но тогда почему Кюхён пришёл? — Раз тебе так интересна моя биография, — Йесон горько усмехнулся, обходя прилавок и вставая рядом с другом, который смотрел на него во все глаза, — то я поведаю её. Только держись за стул покрепче, чтобы не упасть. А то мало ли. Знаешь, с чего всё началось? С того, что я умер.