Сестра не по крови

Джим не хотел ехать в Британию на лето. Уезжая, он и представить себе не мог, что не захочет возвращаться домой. А всё какая-то маленькая семилетняя девчонка, похожая на ангелочка. Джима представили ей, как «мистера Джеймса Смита!», хотя дома все звали его Джим, не иначе. Девочку представили «Леди Ребекка Блейк!». Джим еле удержался от смеха. Как такая кроха может зваться «леди»? Самое интересное, что даже мать девочки и отец и многочисленная прислуга всегда называли её полным именем.  — А можно я буду называть тебя «Бекки»? — спросил Джим, когда они сидели у озера и любовались на великолепный оранжевый закат.  — Меня так ни разу не называли, — призналась девочка, её голос звучал удивлённо.  — А я буду, — сказал Джим, — Хочешь? Ребекка кивнула. Джим тогда подумал, что «Бекки» подходит этому ангелочку гораздо больше «Ребекки». Она выручила его в первый вечер в поместье Блейков, когда он не представлял, какой вилкой есть салат, в какой руке держать нож, в какой вилку… Дома, в Америке, Джим ел руками, если хотел, а здесь нельзя было даже выйти из-за стола, не вытерев рот салфеткой.  — Как ты тут живёшь? — спросил однажды у Бекки Джим. Они сидели у озера, — Одни правила, нельзя даже выйти из-за стола пока все не пожрут!  — Тебя бы просто высекли! — вдруг воскликнула Бекки, — За такие слова.  — А что я такого сказал? — удивился подросток.  — Я не буду повторять, — ответила девочка, сердито нахмурившись, — Но говорить «поедят», а не то, что ты сказал.  — Ладно, больше не буду, — он потрепал её по волосам, взлохматив аккуратно уложенные локоны. Иногда Бекки вела себя совсем как взрослая девушка. Это казалось Джиму странным, почти ненормальным. Дети ведь должны играть, купаться в речке, пить лимонад и есть мороженное. Бекки, похоже, даже не знала, что такое детские игры. Джим решил начать с догонялок. Бекки с радостью согласилась с ним поиграть, при условии, что мальчишка не будет поддаваться. Джим пообещал, но всё равно поддавался, убегая от неё и догоняя девочку. Бекки очень полюбила игру. Джим объяснил, как играть в прятки, научил делать «блинчики» на воде с помощью камней. Смиты стали приезжать в Британию каждое лето. Бекки ждала Джима, как наступления Рождества. Они стали лучшими друзьями. Радовались и скучали вместе, ловили рыбу в озере, гуляли в окрестностях замка. Так продолжалось три года. Тем летом Джим хотел пригласить Бекки к себе в Америку. Они приезжали на машине. Джим ждал, что юная леди Блейк выбежит из замка, только завидев такси, но этого не произошло, что было странно. Мистера и миссис Блейк было просто не узнать. Оба облачились в чёрное, на лице вместо привычных приветливых, пусть прохладных улыбок была написана глубокая скорбь.  — Лорд, леди, — поздоровался с ними Джим, не обращая внимания на тёмные одеяния. Мальчик почтительно поклонился, как учила его Бекки, — Могу я увидеть Ребекку? Англичане переглянулись. Внезапно миссис Блейк разразилась рыданиями. Подбежали две служанки (тоже в чёрных нарядах) и увили женщину.  — М-милорд? — Джим непонимающе посмотрел на Блейка. Старшие Смиты уже вошли в холл и тоже ничего не понимали.  — Ребекка умерла, — бесцветным тоном произнёс лорд и быстро удалился. Джим решил, это злая шутка. Он спрашивал дворецкого Чарльза, тот объяснил, что леди Ребекка умерла два месяца назад от чахотки. Первое, что почувствовал Джеймс Смит, узнав это… ничего. Вообще ничего. Не хотелось не плакать, ни кричать, не метаться по замку и рушить всё на своём пути. Он не мог или не хотел верить.  — Проводи меня к ней, — попросил Джим дворецкого. Чарльз только кивнул. Они шли вдоль озера, молча. Могилка стояла на дальнем берегу, туда Джим и Бекки добрались только раз, играя в салочки. Бекки тогда поскользнулась и упала в пруд. Джим потом укутал её в свою футболку и нёс к замку на руках. Всю дорогу до замка они обсуждали, как им влетит дома. Сейчас воспоминания о Ребекке не вызывали ни боли, ни скорби, только по одной причине — Джим всё ещё не мог поверить.  — Она очень хотела вам написать, — произнёс Чарльз, — Но мы объяснили ей, что письмо не успеет дойти. То есть… — он не договорил, голос мужчины сорвался.  — Она правда умерла, — пустота, мир разлетелся на кусочки, когда ушла эта малютка, — Ушла. Навсегда. Джим и не заметил, как Чарльз ушёл. Мальчик стоял на коленях, рассматривая фотографию девочки на надгробном камне. Белое платьице, волосы заплетены в тугую косу, голубые глазки излучают тепло даже со снимка. Его младшая названная сестрёнка. Была. По ночам Джиму снились кошмары. Сначала они с Бекки играли, потом перемещались в библиотеку, Бекки начинала читать ему вслух. Но не приключенческие романы Дюма и Жюля Верна, а книгу с жутким названием «Чахотка». Джим не переставал просыпаться в холодном поту. Когда Бекки снились кошмары, она всегда прибегала к нему и забиралась под одеяло, прося рассказать сказку. И Джим рассказывал. А однажды Ребекка произнесла слова, ценнейшие для Смита-младшего: — Ты мой старший брат, — и уснула.  — А ты моя младшая сестрёнка, — и Джим тоже заснул. Тогда он и представить себе не мог, что потеряет её. Мальчишка проклинал себя за то, что не был тогда рядом с ней. Что она чувствовала? Страх? Она не хотела умирать, и ей наверняка было страшно покидать этот мир, уходить на встречу чему-то новому, неизвестному, смерти. Смиты уезжали утром первого августа. До того, как надо было сесть в такси, Джим не чувствовал ничего, кроме пустоты и боли. Теперь он ощутил страх. Надо уезжать? Покинуть место, где они проводили с ней лета напролёт? Каждый уголок здесь напоминал о ней… Отец и дворецкий Блейков почти силком запихнули мальчишку в машину. Мальчишку, жизнь которого сломана потерей маленького солнышка. Потерей Ребекки Блейк. * * * Обычный день в типичной Американской школе. Столовая, ученики снуют туда-сюда с подносами, нагруженными едой. Джим Смит сидел за столиком в дальнем углу помещения и вяло съедал сэндвич. Он сильно похудел за эти полгода, прошедшие с отъезда из Англии. Со старыми друзьями и одноклассниками мальчик почти не общался.  — Не хочешь попробовать? Джеймс поднял голову. Перед ним стояла девочка; светлые волосы собраны в аккуратный пучок, в сероватых глазах блестят огоньки, она в серой юбке и жилетке того же цвета. Девочка протягивала ему свёрток, очевидно, с едой.  — Не, я не голоден, — бесцветный тон, ставший привычным.  — Просто я не люблю мамины бургеры, а выбросить совесть не позволяет, — объяснила девочка, — Ну ладно, пока, — она уже собралась уходить, как Джим понял, что она ему кого-то напоминает.  — Погоди! — сказал он, — Давай я съем твой бургер! Девочка улыбнулась и вернулась за столик. Она присела напротив и протянула Смиту свёрток.  — Я Натали, кстати, — представилась девочка, — А ты?  — Джим Смит, — он откусил кусочек от бургера и прожевал. Вкусно. Так они и познакомились. Натали стала часто отдавать ему свою еду, и они подружились. Джим долго не мог понять, что за странное чувство его посещает, когда он общается с Натали, но понял. Она напоминала ему Бекки. Тоже светлые волосы, тот же озорной, но умный блеск в глазах, та же любовь к книгам. Но не только это заставляло его сердце биться чаще. Нати, сама того не замечая, помогала затянуться той дыре, оставшейся после смерти юной леди Блейк. Она была словно звезда, осветившая путь в беспросветной тьме. Однажды, он рассказал ей о своей маленькой подружке детства. Нати не сказала фразочку типа: «Ох, бедненький!», «Мне очень жаль!», она просто тихо произнесла:  — Надо жить жить настоящим, Джим. И он её поцеловал. Чмокнул в губы, ведомый каким-то внезапным порывом. Его чувства к Натали были похожи на чувства к Бекки, но сейчас он понял: они были другими. Бабочки в животе, учащенное биение сердца… Бекки была очень ему дорога, но только как сестра, горячо любимая, но только сестра. А Натали… Он никогда прежде не испытывал таких чувств, поэтому не сразу сообразил, как называется такая симпатия. Только через несколько недель после того короткого поцелуя Джеймс Смит понял, что влюблён в Натали. А через три года года понял, что любит её. Они вместе съездили в Англию, вместе собрали цветы на могилку Ребекки Блейк, вместе покинули эти места. На этот раз без душераздирающей боли.  — Натали, выходи за меня? Им по восемнадцать, они часто приезжают в Англию, потому что здесь хорошо. Нати внимательно на него смотрит, янтарный закат красиво отражается в её глазах.  — Может, чуть позже, если ты дождёшься, — произносит девушка.  — Буду ждать хоть вечность, — отвечает он, просто и банально, но искренне.  — Тогда, да, — она одаривает его счастливой улыбкой, — Я выйду за тебя, Джим. Он достают из кармана джинсов коробочку и надевает золотое кольцо на палец той, которая его спасла в четырнадцатилетнем возрасте. Девушке, которая спасла ему жизнь