game starts

Пятнадцать лет назад. Руль резко крутят влево, зад машины уносит вправо, а визг шин, соприкасающихся с асфальтом заставляет сильнее сжать кожаное колесо. Бэкхён поджимает губы и замечает, как на руках выступали вены от давления. Кажется, что выхлопная труба забивается, а удушающий запах бензина и газа забирается в салон, стараясь задушить. — Расслабься, — тихий голос заставляет парня вздрогнуть, а в следующую секунду, хрупкие руки накрывают более сильные, позволяя автомобилю выровняться и снова прямо нестись по автостраде. — Если ты не расслабишься, и будешь бояться её, машина никогда не будет тебя слушаться. Обращайся с ней мягко, — один момент и на начале петли, передние колёса снова поворачиваются влево, а рёв мотора заставляет вздрогнуть, также как и горячее дыхание в ухо. Удивительно, как старший не падает, удерживая одновременно с равновесием железного монстра. — Ты должен чувствовать её, любить, тогда у тебя будет не просто машина, а лучший друг, который будет спасать тебя по возможности. Сцепление! Бэкхён вздыхает и ёжится от прохладного северного ветра. Стоять на балконе в три часа ночи — не самая лучшая идея, но кто отказался бы посмотреть на ночной живой и шумный город? Бён поджимает губы и, опираясь локтями на перила, опускает голову. И почему он сейчас вспомнил об этом? Двенадцать лет прошло, а в душе по-прежнему не может затянуться чёрная дыра. Даже сейчас обидно, чёрт возьми. Двенадцать лет назад. — Что? Почему? — Бэкхён не может поверить в то, что слышит. — Ну, мне в принципе всегда было плевать, но я берёг твою нежную психику до нужного момента. Эти слова словно несколько тысяч игл впиваются в тело, заставляя остановиться и застыть на месте, смотря на развалившегося в кресле напротив старшего. Бён даже не думал, что бывает так больно. Последний раз, когда ему было так больно — это были похороны отца. — Отлично, — вдруг усмехается Бэк и поджимает губы, сжимая руку в кармане домашних штанов в кулак. — Тогда, прошу покинуть мою квартиру и свалить туда, откуда вы прибыли. — Глаза щиплет и парень поднимает голову, чтобы не расплакаться. Твою мать, Бён Бэкхён, ты же мужик! — И больше не беспокоить! Никогда! Старший вальяжной походкой подходит ближе, кладя холодную ладонь на шею. Колени подгибаются, а осознание того, что это последнее прикосновение любимого человека бьёт по сознанию и мозгу словно кувалда. — Никогда не побеспокою, — лёгкий поцелуй в висок и оставшийся в собственной квартире запах горького парфюма. Бэкхён так и стоит посреди гостиной, не смея двигаться. Кажется, что если он сделает хоть шаг, ноги предадут и парень упадёт прямо на мягкий ковёр. — Забавно, — выдыхает Бён, снова поднимая голову. Ну, раз об него так вытерли ноги, почему бы ему самому не попробовать? Прости меня, отец. Бён зевает и решает, что всё же надо пойти спать. Вставать в семь, нужно ехать за своей жёлтой красавицей, которая ждёт его в мастерской Чунмёна. Мужчина облизывает губы и заходит, оставляя пластиковую дверь приоткрытой. Мягкий удобный диван в гостиной у Сехуна шикарен — Бэкхён быстро на нём отрубается, только коснувшись головой пуховой подушки.

* * *

7:36 — Если ты сейчас не встанешь, я оболью тебя ледяной водой из кружки! — слышится голос откуда-то сверху и Бён открывает один глаз, морщась от яркого солнечного света. Чёрт бы побрал эти большие окна на всю гостиную. — Чунмён звонил уже раз десять, твою мать, Бён Бэкхён! — Не трогай мою маму, она не при чём, — бурчит старший и дотягивается до своего телефона, лежащего на столике около дивана. Пятнадцать пропущенных, ну что он, в самом деле? — Господи, почти восемь. — Вот именно, вставай уже! — рычит Сехун и скрывается в кухне, не забыв стянуть с Бёна одеяло. Тёплое мягкое самое-любимое-в-мире-одеяло. Люди — скоты, вот честно. Приходится открывать и второй глаз, пытаясь подняться хотя бы на локти и продрать сонные очи. Ладно, нужно торопиться. Звуки льющейся воды из душа заставляют Сехуна улыбнуться и залить пакетики чая в двух кружках кипятком. О зевает и поправляет футболку, доставая из холодильника остатки когда-то бывших пирожных. Иногда младший ненавидит Бэкхёна, чёртов сладкоежка! — Что у нас на завтрак? – Бён вытирает волосы полотенцем и появляется на кухне в одних домашних штанах. — Обглоданные сладости, — фыркает Се уже сидя за столом и скользя взглядом по худой стройной фигуре. Груди размера эдак третьего не хватает, тогда бы О залип. — И всё? — И всё, - подтверждает младший. — Какая же ты всё-таки скотина, Се. — Сказала скотина. — Просто ешь уже.

* * *

9:00 — О Боже, моя красавица, моя самая любимая, самая жёлтая, самая лучшая машина, — если бы у Бэкхёна были длинные руки, он бы точно полностью обнял свою Mazda 6 и не расставался с ней вечно. Сехун только закатывает глаза, а Чунмён тихо смеётся, вытирая руки от машинного масла о синее полотенце. Эти двое отлично знают любовь Бёна к своей машине. Он любит её от и до; от рычага управления коробки передач и до встроенной магнитолы с орущими на всю колонками. Мён снова улыбается и кидает полотенце в коробку с инструментами, подходя ближе к младшему, который уже чуть ли не целует чёрный капот. — Значит так, любвеобильный ты наш, — начинает Ким, — подвеску я тебе поменял, где ты с ней шлялся я не знаю, она была убита наповал. Двигатель я заменил, также как и тормоза, бензинную трубку заменил, она текла уже хер пойми сколько, как ты ещё на воздух не взлетел, сменил диски на новые чёрные, почистил воздухозаборники, поменял так же турбокомпрессор, кое-как убрал царапины с крыльев. Спойлеры в норме. Что-то ещё? Бэкхён только улыбается и отрицательно качает головой в ответ. Его машина, словно новенькая — в этом вся прелесть Чунмёна. — Спасибо тебе, не знаю… — …что бы я без тебя делал. Слышал уже, чай будете? — парни кивают и позже, после того, как у Бёна снова в руках ключи от своей красавицы, он с довольным лицом пьёт чай на уютной кухне Мёна, который тем временем разговаривает с кем-то по телефону, пока дожаривает картофельные блины. — Конечно, в ближайшее время можешь приезжать, ты сейчас в Пусане? — Бэкхён вздрагивает при упоминании родного города и месте, которое перевернуло его жизнь с ног на голову. Давно он там не был. — Заезжай через дня два, посмотришь, может ещё что добавить. Хорошо, до встречи. Бён делает глоток чая и смотрит на Сехуна, который что-то ищет в своём телефоне, а потом пишет кому-то сообщение. Вот так сидеть на кухне старого друга, разговаривать на совершенно идиотские иногда темы, пить чай и подъёбывать младшего, чем не прелесть? Главное, что спокойно. Ну, это пока что.