game starts

Чанёль прикрывает глаза и ведёт рукой от плеча до локтя, слабо поглаживая большим пальцем нежную кожу. Поцелуй в плечо заставляет младшего тихо выдохнуть и сильнее вцепиться в накинутую на тело лёгкую простынь. Пак усмехается и целует в шею, заставляя брюнета втянуть голову в плечи. — Хён, не надо, — жалобно пищит парень, чувствуя, что с него стягивают эту несчастную белую простыню, оставляя её на бёдрах. — Прости, малыш… Мужчина дёргается во сне и морщится, отодвигая от себя одеяло и скидывая его на пол. Ужасно жарко, кажется, что простынь под ним уже вся мокрая. Чанёль прикусывает губу и тихо выдыхает, ненадолго успокаиваясь. Чанёль ненавидит похороны, потому что как только он чувствует всё это, как только появляется на пороге церкви, в голове сразу же рисуется образ матери, лежащей на чёрных простынях, в крови. Пак ласково гладит младшего по голове, пытаясь успокоить. Сердце болезненно сжимается от тихих рыданий в плечо. — Я хочу сдохнуть, — спокойно говорит ночью младший, сидя между раздвинутых ног Ёля и смотря за окно, где кружатся белые снежинки. — Не надо, — лёгкие поглаживания по плечам и парень немного успокаивается, получая поцелуй в правое плечо от старшего. — Не думал, что иногда бывает так больно… Чанёль вскакивает на кровати, держась за плечо. В глазах туман, из-за чего яркий солнечный свет, проникающий в комнату, совсем не вредит зрению поначалу. Пак смотрит на часы, а потом на сброшенное с кровати одеяло, следом проводя рукой по щеке, стирая несколько капель пота. Поднимает бедное одеяло обратно на кровать и сам поднимается на ноги. Паркет под ногами холодный, но легче не становится. Только позже, когда стоя под холодными струями душа, Чанёль вспоминает сны. Забавно. С чего бы? Обёрнутое полотенце вокруг бёдер чуть не падает на кухне, пока Пак варит себе кофе. Ароматный запах заставляет ненадолго забыть о «кошмарах». Солнце ласкает своими тёплыми лучами белый паркет, заставляя Чанёля открыть окно и облегчённо вздохнуть — теперь не так душно. Телефон, лежащий на столе начинает орать так, что первые секунды закладывают уши. Надо поменять сигнал. — Утра, Син. — Тебе того же, — зевает старший, — ты сегодня собираешься к Мёну? Чанёль помешивает кофе в кружке, а потом идёт с ней обратно в комнату, чтобы одеться. — Да, ты же отвезёшь меня? — Куда я денусь. Кстати, прошёл слух о том, что с тридцатого на первое будет гонка, слышал? — Не в курсе, если честно, — еле найдя трусы в одном из ящиков, Чанёль, держа телефон между плечом и щекой, натягивает их, ища взглядом джинсы, которые валяются на стуле со вчерашнего дня. — Теперь в курсе, — Чжан чем-то шуршит и потом продолжает: — Вроде как нужно пять участников, на… погоди секунду… — Исин снова чем-то шуршит, — пять участников на BMW, Nissanе, Toyotе, Audi и Mazdе, гонка будет проходить с тридцатого июня на первое июля в ночь. Сеульская трасса от района Каннам до Ёнсан. Погоди… — снова шуршание, — гонка будет проводиться по маркам авто. Это всё, что я узнал. — Фань ничего не говорил про то, что хочет устроить заезд? Может быть, это его рук дело? — Чанёль с большим усилием натягивает тёмно-синие джинсы и выпрямляется, облегчённо выдыхая. — Сам у него спроси. — Вы ещё не помирились? — Пак делает глоток крепкого кофе и прикрывает глаза. — Пошёл он нахуй, вот честно, закрыли тему. Я заеду за тобой в час, ладно? — Окей, буду ждать. — Созвонимся ещё, до встречи. Чанёль кидает телефон на не заправленную кровать и открывает шкаф, вытаскивая оттуда серую футболку. Мужчина потягивается и, взяв кружку, идёт на балкон, по пути хватая со стола пачку сигарет. Яркие тёплые лучи, которые смешиваются с прохладным ветром, заставляют прикрыть глаза от удовольствия. Погода шикарная. Зелёная листва слабо покачивается от ветра, а Чанёль несколько раз щёлкает зажигалкой, чтобы прикурить. Город в полдень очень шумный, ещё жарче делают машины. С шестнадцатого этажа всё отлично видно. — Какой ты милый, — лёгкий поцелуй в щёку заставляет улыбнуться и рассмеяться, смотря на радостное лицо напротив, — теперь, пошли, купим мне джинсы, а то я все порвал… Пак давится дымом, чувствуя, как никотин оседает в горле. Горько и пиздецки невкусно. Приходится склонить голову, чтобы немного отдышаться и несколько раз сглотнуть, избавляясь от горечи в глотке. Какого хуя воспоминания лезут как змеи из норы? Чанёль поднимает голову, смотря на медленно плывущие облака, стряхивает пепел и выпрямляется, снова смотря вниз. В тот день было так же жарко. Ёлю хочется ударить себя по щеке, потому что от не прошенных прожитых впечатлений и воспоминаний тошнит. Двенадцать лет прошло... Чанёль кидает бычок вниз, смотря, как дымящийся фильтр падает на козырёк подъезда.

* * *

Час спустя — Ты сегодня странный. Исин спокойно ведёт машину, не думая прибавлять скорости. Иногда врывающийся в окна ветер душит и приходится немного поднимать стекла. — Почему? — Чанёль подпирает рукой щёку, смотря на знакомые магазины и кофейни пролетающие мимо. — Молчишь, обычно всегда что-нибудь рассказываешь, — пожимает плечами Син, а Ёль даже не удивляется, потому, что Чжану всё всегда известно. Всё всегда понятно, и, чёрт возьми, иногда это чертовски бесит. Они знакомы три года с копейками. Чанёль поначалу удивлялся способности старшего видеть его насквозь, но потом как-то привык. Чжан Исин вообще был хорошим человеком. Всегда улыбался и заставлял людей любить его, уважать. Чжан Исин был святошей… До того момента, пока не садился за руль своей Audi. Синее авто тюнингованное от и до, заставляла Пака невольно морщиться. Зачем такой яркий цвет? Любимый цвет, отъебись уже от моей машины, — один и тот же вопрос, один и тот же ответ. — Из-за чего с Фанем поругались? — Чанёлю всегда было интересно, как эти два человека могут уживаться в одной квартире, со своими-то характерами. Нет, они не встречались, просто по их словам — так было удобнее. Всё было разделено поровну — плата за квартиру, уборка, покупка продуктов и прочее. Но если Ву зарабатывал подработкой ди-джея и организацией иногда уличных гонок, то Чжан «кормил» их выигрышами на гонках. Второе место и миллион вон в кармане. Везде есть плюсы. — Мудак он, - фыркает Исин, сворачивая на дорогу, ведущую к дому Чунмёна. — Не, ну это понятно… — Не убрал за собой. Я прихожу утром на кухню, а там полный пиздец. Эта падла спокойно дрыхнет на диване в гостиной. — Всего-то? — Слушай, ты просто ни с кем не жил ещё, когда… — собственные мысли будто отрывают Чанёля от реальности. Вообще-то жил… двенадцать лет назад… чёрт. — Ты меня вообще слушаешь? — А? Да, — кивает младший, вздрагивая от ветра, который со всей силы бьёт по лицу. — Ну-ну, слушает он.

* * *

Дом Чунмёна всегда нравился Чанёлю. Здесь был какой-то свой уют, своё тепло. Одноэтажный, с четырьмя комнатами, плюс эта автосвалка во дворе. Где-то валяющиеся двигатели, моторы или компрессоры, Пак всегда удивлялся такому «дурдому». Чунмён встретил их широкой улыбкой и сразу же повёл к машине, по пути рассказывая Чанёлю, что и как он поменял, на что можно нажимать, а что трогать не стоит. Ким тоже был хорошим человеком, удивительно, что у него до сих пор не появилась жена или девушка, хотя… Пак поворачивает голову и смотрит на разобранные машины, запчасти и прочее, — нет, не удивительно. Его чёрная BMW просто блестит на солнечных лучах, от чего немного режет глаза, когда отражение солнца на полированной чёрной поверхности всё же удаётся увидеть. Чанёль приобрёл эту машину на восьмой в своей жизни гонке в Пусане, выиграв её у какого-то старого мужчины. Трофей был лучшим, также как и Мён, который натаскал его авто так, что то по идее ломаться вообще не должно было. Прошло где-то четыре года, а эта чёрная «старушка», как называл её Пак, ни разу не ломалась. Спасибо Чунмёну и его золотым рукам. — Если бы вы не были мне друзьями, я бы сорвал с вас много бабла, - вздыхает Ким, хлопая BMW по капоту. — Но так как я очень добрый и просто золотой души человек – прощаю вам все ремонты, тюнинги и прочую херню. — На гонку тридцатого приедешь? — спрашивает Исин, стоящий сзади Чанёля. — Естественно, я уже в предвкушении. Три заявки. Всего их пять, вот недавно ещё парочка гонщиков приезжала, я им «выделил» трёх своих знакомых, так что, удачи вам на трассе, они считаются лучшими из лучших. — Посмотрим, — улыбается Ёль, — а пока нам надо успеть заскочить к своей команде. Они ждут нас около моста Хан, Исин… — Тебе Чонин звонил? — удивляется Чжан. — Ещё вчера, поехали. Спасибо тебе, Чунмён. — Езжайте уже, — улыбается Мён и уходит в дом. Как только Чанёль оказывается в салоне, он тут же гладит кожаный руль и заводит свою «старушку», которая тихо начинает рычать. Пак довольно улыбается и нажимает на газ, сразу же выезжая на ровную гладкую дорогу. Следом за ним выезжает Син, быстро обгоняя на городской черте и вырываясь вперёд. Ёль давит на газ и показывает старшему язык, когда ровняется с ним. Исин лишь закатывает глаза и показывает средний палец Паку, продолжая идти вровень с ним.

* * *

17:00 Чонин, показывая всем своим видом, что ему скучно, и он раздражён, помешивает безалкогольный мохито в стакане, посматривая на сидящего рядом и что-то пишущего Кёнсу. Чанёль с Исином опаздывают, что «немного» бесит. Ким вообще в последние дни какой-то раздражительный. — Не напрягайся, — не отрывая взгляда от бумажного листа тетради произносит До, ставя галочку напротив своего имени. — Тебе не идёт. — Уйди, — фыркает в ответ младший, делая несколько глотков холодного напитка. — Сейчас я тебе «уйду» кружкой по еблу, — рычит Кёнсу и поднимает голову, сразу же убивая младшего взглядом. Тому хочется слезть со стула под стол и звать на помощь мамочку, потому что взгляд старшего иногда бывает очень страшным. Сам До пьёт кофе, точнее пил — он закончился пятнадцать минут назад. Сидят они здесь уже час. Где же… — Звиняйте за опоздание, — рядом с Чонином на стул падает Чанёль и сразу же разминает шею, не обращая внимания на то, как Ким мысленно давит его на своей красной Toyotе. — Ну, так, что делать будем? У нас одного участника не хватает. До откладывает тетрадь, закрывает её и наконец, надевает очки, которые помогают Чонину расслабиться. Так старший выглядит менее пугающе. — Хватает, Ифань согласился пожертвовать своей Mazdой и поучаствовать с нами. Пак удивлённо смотрит на младшего, который лишь усмехается и пожимает плечами. — Каким это образом? — Ву хорошо водил, но никогда не участвовал в гонках, это было не его. — Я просто вежливо попросил, — лукаво улыбается Кёнсу, подзывая официанта к себе. — Американо без сахара, пожалуйста. Чонина передергивает, и он вспоминает как Кёнсу «вежливо просил» старшего поучаствовать в гонке. Сорок минут назад. — День добрый, наш любимый, всеми обожаемый лидер, у меня к тебе предложение, — Кёнсу с Чонином стоят на крыльце ресторана. Ким отворачивается, рассматривая припаркованные неподалёку машины и останавливается взглядом на серой KIA, из которой выходит молоденькая девушка. Младший совсем не обращает внимания на разговор, пока… — Значит, слушай сюда, Ву Ифань! Если ты не будешь участвовать с нами в заезде, я после гонки сразу же направлюсь к тебе, свяжу тебе руки и ноги, вывезу на трассу Сеул — Пусан и проедусь по твоей тушке раз пятьдесят на своём любимом Nissane, ты меня понял? — у Чонина по спине бежит холодный пот. — А если тебя и этим не возьмёшь, я закрою вас в одной комнате с Исином и запомни мои слова, Чжан будет разодет так, что ты от боязни к нему подойти — будешь трахать стены в той же комнате! Теперь? — молчание длится где-то пятнадцать секунд, после чего Кёнсу с довольной улыбкой отвечает: — Хороший мальчик, — и кладёт трубку, засовывая телефон в карман джинсов. Чонину кажется, что это он только что трахал эти стены. У Кима волосы встают дыбом, когда До переводит свой взгляд на него. — Странно, — недоумённо говорит Чжан, и пока он смотрит меню, Чанёль смотрит на настенные часы, висящие прямо напротив. — Пойдём, я покажу тебе кое-что… — Чанёль без задних мыслей направляется в комнату вслед за младшим и при входе видит стоящую на полу коробку. — Иди, открывай. Крышка синего картона уезжает, когда из коробки выпрыгивает пушистый серый котёнок. Чанёль в шоке смотрит на то, как это чудо подбегает к младшему и начинает тереться о его ноги. — Я подумал, — неловко произносит парень, — что раз уж я живу у тебя, то Микки не может остаться там один, поэтому… Чанёль не против, потому что любит кошек. — Пак Чанёль, если ты мне сейчас не ответишь, я вырву тебе глаза, — злой голос Исина приводит младшего в реальность. — А? — Команда уже есть, кто лидером будет? — Ифань, — пожимает плечами Ёль, вздрагивая от вибрации в кармане джинсов. Вот и что кому надо? — Простите, я отойду. На выходе из ресторана Пака чуть не сбивают с ног, и он тихо шипит. — Я слушаю. — Господи, почему так долго? — знакомый голос на том конце провода заставляет улыбнуться. — Потому что я был немного занят, — отвечает Чанёль. — Перейдём сразу к делу. Помнишь три года назад, я оказал тебе одну услугу? — Конечно, я очень благодарен. — Так вот, пришло время вернуть должок. Удивительно, что ты не сменил номер, удача повернулась ко мне грудью… — Сехун, чего тебе? — Мне нужен ящик полусладкого фруктового ежевичного вина, сможешь достать? — Господи, зачем? — Чанёль не видел этого мелкого года три, наверное. А сейчас ему звонят и просят оплату за давнюю услугу. Забавный мальчишка. — Надо. Сможешь сегодня вечером? — Ну, у дяди на складе полно всякого вина, я спрошу и если что привезу. Живёшь там же? — Да, позвони перед тем, как приехать. — Окей, до связи. Чанёль вздыхает и усмехается. С Сехуном он знаком около пяти лет, младший очень подсобил ему в одном деле, достав несколько нужных Паку вещей. Ёль ещё тогда сказал ему, что он будет должен, Сехун согласился. И вот те раз, ни «привета», ни «до свидания», просто надо и всё тут! О всегда был таким. Воспоминания первый раз за день заставили улыбнуться. — Кто звонил? — сразу же интересуется Чонин, как только Пак снова садится за их столик. — Старый друг, так что… кому-то надо менять запчасти? До поднимает руку. — Движок барахлит, и вообще машину менять надо. — Значит, завтра к Чунмёну едем, а сейчас, извините, но я вас покидаю, мне надо к дяде. — Засранец! — бурчит Чонин. Старший оставляет его на растерзание двум… извергам. — Удачи тебе, Чонин-а, — тянет Чанёль и смеётся, на ходу доставая телефон из кармана и набирая номер дяди.

* * *

— Не пойму только, зачем тебе ящик такого вина, — удивляется мужчина, протягивая племяннику ящик с вином. — Попросили, — пожимает плечами Чанёль. — Я заеду на неделе в гости, тётя там нормально? — Куда она денется-то, — усмехается мистер Пак. — Окей, тогда я поехал.

* * *

20:32 — Я уже еду, — Чанёль сворачивает на светофоре, поворачивая в сторону района Ёнсана. — Номер квартиры? — 72. — Окей. Телефон благополучно откинут на пассажирское сидение. Чанёль вздыхает, когда светофор прямо перед ним мигает красным. Приходится останавливаться. — Нет, нет, нет. Чанёль, остановись! — младший зажмуривается и вцепляется пальцами в ремень безопасности. — Успокойся, я же водить умею… Паку хочется стукнуться лбом о колесо руля. Сегодня какой-то пиздецки странный день. Зато светофор загорается зелёным и можно ехать дальше, уже прибавляя скорость. Высокие здания Ёнсана светятся в лучах заходящего солнца, а знакомый дом, в котором он бывал всего лишь два раза — навевает ностальгию. Чанёль паркуется около тротуара и открывает багажник, вытаскивая оттуда ящик с вином. Вот Паку очень интересно, зачем Сехуну двенадцать бутылок красного полусладкого. На первый звонок домофона никто не отвечает, зато на второй с первого гудка сразу же. Женщина-консьерж хмуро смотрит на высокого мужчину и провожает того подозрительным взглядом, пока тот не скрывается в лифте. Шестнадцатый этаж. Лифт противно звенит на нужном этаже и двери кабины открываются, пропуская Ёля в коридор. Знакомая железная дверь уже приоткрыта, поэтому Чанёль уверенно направляется туда, слегка поддерживая ногой винный ящик, чтобы открыть дверь шире и зайти. Прихожая ничуть не изменилась, в принципе, как и гостиная. Сехун встречает старшего радостной улыбкой и, забирая, а потом, ставя ящик на пол, обнимает Пака. — Ты такой высокий, — секундами позже О оглядывает Ёля с ног до головы. Тот слишком изменился. — Ты тоже не низенький, - улыбается Чанёль, крутя в руке ключи от машины. — Может, зайдёшь? — Может, и зайду, — кивает старший, снимая с себя кроссовки. — Ты только не пугайся, я теперь с другом живу, он сейчас в ванной, я пока чай пойду сделаю. — Сехун спешит на кухню с привезённым ему ящиком, а Пак направляется в гостиную, с усмешкой замечая всё тот же интерьер и ту же мебель. Из ванной Чанёль слышит звуки воды и падает на диван, закрывая глаза. О гремит посудой на кухне, а через пару минут сзади слышатся шаги. — Се, к нам кто-то пришёл? — Чанёль вздрагивает и ему кажется, что в этом голосе он уловил что-то чертовски знакомое. Пак медленно оборачивается и волосы на голове встают дыбом, потому что лицо, выглядывающее из-за полотенца, выглядит пиздец знакомым. Тело цепенеет, а сам Чанёль натыкается на взгляд чёрных глаз. Человек, стоящий напротив в одних домашних штанах и с полотенцем на голове — Бён Бэкхён. Твою мать! Младший смотрит так же шокировано в ответ, громко сглатывая. Ебаная жизнь, думают двое, пока смотрят друг на друга, не в силах поверить собственному зрению.