V
23 февраля 2014 г., 17:12
Тебе не кажется, Что наше время на исходе? Я изменю тебя, как ремикс, А затем подниму из пепла словно птицу-феникс.
Бэкхён выгибается и прикрывает глаза, поддаваясь назад, прося, чтобы его погладили по спине. Сильные руки Ёля осторожно гладят поясницу пальцами, а губы касаются острых ключиц. От этого лёгкого поцелуя крыша едет не только у Бэкхёна, но и у старшего, который чуть ли не стонет, когда тонкие пальцы забираются в его волосы и слабо оттягивают, заставляя Чанёля отклониться назад. Бён, не смотря на всю свою хрупкость и просто ангельский характер, впивается в пухлые губы жёстким яростным поцелуем, посасывая и покусывая нижнюю губу Пака. Младший усмехается в поцелуй и начинает медленно ёрзать, посылая по телу старшего электрические разряды, от которых волосы встают дыбом. Они оба в джинсах. Каждый дразнит, не даёт дотронуться до пуговицы штанов или до ширинки. Имитация секса. Чанёлю хочется выть в голос, потому что ночью, при выключенном свете и прохладном сквозняке, который проникает в комнату через открытый балкон — Бэкхёна не узнать. Милый парень, с широкой искренней улыбкой днём… ночью превращается в Дьявола, начиная медленно тянуть руки и просить обнять, а когда просьба выполняется, кусает за шею… за мочку уха, обнимает так, словно это не худой слабый паренёк, а парень, который… — Перестань думать, — Бэкхён подаётся вперёд и закидывает голову назад от соприкосновения своего тела с холодным телом старшего, — пожалуйста. Ночью, при выключенном свете, когда в комнату проползает прохладный ветерок, слегка покачивая лёгкие занавески — Бэкхёна хочется трахать беспрерывно, чтобы он просил ещё и ещё, цеплялся тонкими пальчиками за крепкие плечи и закидывал голову назад, стонав как можно громче… Чанёль просыпается третий раз за ночь, открывая глаза и упираясь взглядом в коричневый книжный шкаф, который стоит у стены напротив кровати. Пак выдыхает и поднимается на локтях, дотягиваясь до телефона. 4:36. Мужчина закрывает лицо руками, а потом, пытаясь убрать чёлку со лба, встаёт с кровати. Вряд ли холодный душ поможет избежать снов, Чанёль бы хотел управлять своими снами — было бы легче. В ванне свет не очень яркий, что сейчас очень радует. Звуки льющейся воды успокаивают, а тело постепенно остывает — вода смывает остатки сна, вряд ли он ещё заснёт. Остаётся четыре дня до заезда.* * *
Бэкхён всегда отвечал милой улыбкой, если ему грубили, всегда предлагал свою помощь и никогда в ней не отказывал. Он умел находить общий язык абсолютно со всеми, кто бы к нему не обратился — именно за это его любили учителя в школе и преподаватели в университете. Вот только, людям свойственно носить маски, и если в школе всё шло гладко, то в университете всё было по-другому. Бён был уверен, что люди не меняются… уверен… был… — Просто не обращай внимания, довольствуйся ненавистью, которая окружает тебя. Людям нечего делать, поэтому они начинают развлекать себя, начинают завидовать и подыхать от собственной зависти. Относись к людям так же, как и они к тебе, будет легче… С того времени слова Кибома как клеймо отпечатались на коре головного мозга. Бэкхён не хотел грубить, вспоминая, что раньше всегда находил компромиссы, всегда улыбался, но с каждым годом это делать было сложнее. Студенты рычали и посылали, шептались за спиной, а Бён с каждым днём становился всё самоувереннее и нахальнее, только позже осознавая, что в этом мире доверять можно только себе, полагаться только на себя, надеяться тоже только на себя. После выпуска из университета Бэкхён никого к себе не подпускал, и однажды, просто зашёл в отцовский гараж, останавливаясь на входе. Белая Ferrari показывала ему свои задние фары, и Бён сразу же пожалел об этом. Парень хотел уйти, но что-то держало, будто кто-то невидимый вцепился в плечи и не отпускал. Тогда, восемь лет назад, Бэкхён впервые после смерти отца сел за руль. В салоне ужасно пахло, по-хорошему — её нужно было помыть. Все уроки, что он проводил вместе с Чанёлем, не прошли даром. В двадцать четыре года Бэкхён снова начал ездить, и в августе две тысячи восьмого года – первый раз участвовал в гонке, на отцовской белой машине. Ведущий лишь скалился, смотря на молодого парня, который садился за руль. Бэкхён был уверен в себе, и, сидя в машине, откинувшись на спинку сидения — вспоминал всё, что ему говорил Чанёль. Воспоминания были болезненными, но очень полезными, к самоуверенности и наглости прибавилась страсть к гонкам, страсть к скорости, и после пяти заездов Бэкхён понял — он не боится смерти, если он умрёт во время гонки, ну, значит так надо. Мозг отключался автоматически, стоило парню коснуться руками руля. На своей шестой гонке — он выиграл свою любимую красавицу шестёрку, а по объявлению нашёл того, кто занимается тюнингом. Ким Чунмён стал полезным знакомым, и был хорошим собеседником. В начале две тысячи девятого года все автогонщики и трассы знали, кто такой Бэкхён. Бён стал одним из лучших на гонках, отдавая душу Дьяволу, как только выезжал на гоночную трассу. — Совсем ёбнулся. — Идиот, когда-нибудь его догонит наша «любимая старушка». — Мне нравится этот парень… — Дьявол… Чего только Бён не слышал о себе, в очередной раз въезжая туда, где воздух был пропитан бензином и газом, где кислорода было мало, и от этого становилось ещё лучше. Бэкхён был зависим. С помощью скорости он забыл всё, что было, он не думал о будущем — настоящее было куда интереснее.* * *
26 июня 12:05 — Зачем ты всех перемешал, я думал, гонка будет по маркам? — Исин ставит перед старшим тарелку с салатом и возвращается к плите — дожаривать блины. — Я судил по возможностям. Последние гонщики — лучшие из лучших, я хочу посмотреть на эту бойню, будет забавно. — Ву усмехается и подцепляет вилкой кусочек помидора, смотрит, а потом кладёт его обратно. — Эта гонка может закончиться чей-то смертью, — хмурится Чжан и застывает, когда его тянут на себя, слабо хватая за волосы на затылке, и таким образом поднимают голову, прижимая к сильному телу. У Ифаня ужасное выражение лица — такое бывает только перед гонками. — Эта гонка будет лучшей, — губы старшего осторожно касаются чужой мочки уха, а Исин пытается оттолкнуть, но не может. — Фань… — Не дёргайся!* * *
19:03 Сехун смотрит на читающего газету старшего и надевает кепку, беря ключи с тумбочки. Младший хочет позвать Бёна, но тот лишь перелистывает очередной лист жёлтой прессы и громко оповещает: — Я никуда не поеду, можешь идти. О только вздыхает и выходит из квартиры, прикрывая дверь. Они с Лу и Чондэ договорились встретиться в кафе, чтобы обсудить предстоящую гонку. Дорога не занимает больше получаса. Audi тормозит около кофейни. Хань с Ченом стоят на крыльце, о чём-то разговаривая и считая что-то на пальцах. Сехун мигом выбирается из салона, захлопывая дверь и ставя авто на сигналку. Старшие, как только замечают О, сразу же машут ему и кивают на дверь. Через десять минут они уже сидят за столиком, ожидая своего заказа. — Расскажи нам о Бёне, — вдруг начинает Лу, развалившись в мягком кресле и подперев щёку рукой. Сехун удивлённо смотрит на старшего, а потом переводит взгляд на Кима, тот тоже кивает. — Он обычный человек и гонщик. На гонках более пяти лет где-то, а… — «Бён Бэкхён – это сущий пиздец, среди нас есть те, кто на колёсах более пятнадцати лет, но мы, с нашим-то стажем, и то гоняем аккуратнее чем этот...» — китаец цитирует услышанную день назад фразу. Они с Минсоком ходили туда, где будет проводиться заезд. Огромная широкая дорога. Когда они приехали, там тёрлись несколько мужчин. Там Лу и услышал это. — Он становится бешеным, когда садится за руль, - прикрывает глаза рукой Се, - неуправляемый, поэтому, я никогда с ним не езжу, только он со мной. — Неужели настолько? — Настолько, - подтверждает свои слова О кивком, — ты даже не представляешь. — Ни разу не видел его на трассе, хотя на заездах в Сеуле был около четырёх раз, — говорит Чондэ, смотря на молодого официанта, который несёт им заказ. — О, а здесь персонал очень даже… — Тебе оторвут яйца, — предупреждает Хань, мило улыбаясь юноше, который краснеет и отводит взгляд от китайца. — Ага, и проедутся по ним пару раз, — грустно кивает Чен, взяв свою чашку с латте. Вкус просто шикарный. — Кто? – недоумевает Се. — Да одна бестия, — усмехается старший, — забудь.* * *
22:25 Бэкхён сидит в своей любимой машине, скрестив руки на руле и положив на них голову. Надо собрать все мысли в кучу, скоро гонка, скоро надо будет вырывать победу из лап противника. Скоро будет свобода, совсем скоро.* * *
Свобода. Что это? Ведь, для каждого человека она разная, для каждого человека своя особенная свобода. Свободой человек наслаждается, свободой он дышит. Для кого-то свобода — наркотики, для кого-то — деньги, для кого-то — семья, для кого-то — хорошая компания и много выпивки, для кого-то… — скорость. Человек не может без свободы, он загнётся. Ему нужен этот воздух. Поэтому, когда Бэкхён садится за руль, когда поворачивает ключ зажигания и давит на педаль газа — он чувствует себя свободным. Нет рамок, нет правил. Только рычаг управления коробкой передач, три педали, чёрное колесо руля и дорога. Сознание отключено, а Бён чувствует себя психом, ведь очередной резкий поворот может закончиться смертью. — Сынок, главное помни, что ты не один. Хорошо? — Я понял тебя, отец.
