VIII
5 марта 2014 г., 20:24
Вколи мне адреналин в сердце, я сгораю Либо я где-то тут, либо я близок к раю...
27 мая 2002 г. Бэкхён поправляет кепку и, немного пританцовывая, качая головой, направляется в супермаркет. Учёба закончилась раньше, значит, можно спокойно прогуляться за продуктами, а потом ждать Чанёля. Погода располагает к себе, а лёгкий ветер будто дарит вторую жизнь и хочется закрыть глаза, раствориться в воздухе. Nirvana в наушниках успокаивает. Бён останавливается только тогда, когда видит знакомую фигуру и незнакомого мальчика рядом с этой знакомой фигурой. Младший недоумённо смотрит на Чанёля, который ведёт мальчика за ручку и выпадает из реальности. — Бэкхён? — Пак, кажется, сейчас готов провалиться сквозь землю. Неловкая ситуация, он же, вроде как, на работе. — Я… — Бён смотрит на мальчика, который сразу же прилипает к Ёлю. — Кто это, Чанёль? Паку хочется именно сейчас броситься под иномарку — дорога недалеко. Старший поджимает губы и легко дёргает мальчика за руку, слегка толкая вперёд. — Чонгук, познакомься, это Бэкхён — мой лучший друг, — Бёна передёргивает, но он всё же садится на корточки и «премило» улыбается. — Бэк, это сын моего дяди, меня заставили с ним сегодня сидеть. — Ложь убедительная, но настолько режущая, что Чанёль хочет застонать. Он ненавидит врать. Сейчас это необходимо. — Здравствуйте, — тихо говорит мальчик и пожимает тонкую руку с длинными пальцами. — Я Чонгук. — Меня Бэкхён зовут, — Бёну не нравится этот мальчишка — есть в нём что-то отталкивающее. Но Бэк вежливый и хороший парень, поэтому выпрямляется и предлагает сходить вместе в магазин. Чанёль только кивает и виновато улыбается. Сегодня двадцать девятое июня и уже завтра гонка. Бэкхён трёт пальцами переносицу и выдыхает. Сехун сидит в своей комнате и не выходит, ужин приходится готовить самому. Впрочем, сложностей с этим не возникает. Бён закатывает длинные рукава белой футболки и ставит воду на суп. Через пятнадцать минут кухня превращается в ад, не потому, что здесь бардак, а потому что жарко. Газовая плита, наверное, самая ужасная вещь в мире. Приходится открывать окно и делать газ меньше. — Пахнет вкусно, — Се заходит на кухню тихо, заставляя старшего вздрогнуть и обернуться. О садится за стол и молчит, что очень напрягает. Бэкхён не знает, о чём думает младший, возможно, это и к лучшему, но Сехун кажется слишком загруженным и хмурым. — Что-то случилось? — Бён выключает духовку и открывает её, вытаскивая грибной пирог. — Нет, всё в порядке, просто уже завтра гонка… и, немного волнительно, — пожимает плечами О, хотя на самом деле причина его тревоги совсем не это. — Так в чём дело? — Сехун трезвеет через полчаса и хмурит брови, смотря на то, как Чанёль курит. Старший опускает голову, а затем выбрасывает так и не докуренную сигарету. — Помнишь в две тысячи десятом, я так же брал у тебя пистолет? И после этого, мы ездили закапывать три трупа? — Ну да, — такое-то забыть. — Дело в том, что недавно объявился сын этого… ммм… бывшего заказчика, которого я убил тогда, и возможно… скоро настанет полный пиздец. — Пак скрещивает руки на груди и опирается спиной на холодильник. — Ещё… я хочу, чтобы вы были осторожны, ясно? — Сехун только кивает, но не понимает к чему такое беспокойство — они-то с этими заказчиками не связаны. Младший выдыхает и решает пока не париться, вот только что если правда и за ними тоже придут? Сехун поднимает голову и смотрит на спину Бёна, который разрезает пирог, складывая кусочки на тарелку. О тихо поднимается из-за стола и подходит к Бэкхёну, который что-то говорит себе под нос. Объятья уже не настолько неожиданны, поэтому старший лишь недоумённо разворачивается, а Се прижимает хёна к себе. — Эй, с чего вдруг такие нежности? — Бён смотрит на то, как дёргается кадык младшего, когда тот сглатывает. — Поспишь сегодня со мной? Бэкхён удивлённо смотрит. Они уже спали вместе, и не раз, просто… с чего вдруг? — Я хочу послушать ту самую сказку, — тихо смеётся младший и делает шаг назад. Бён чуть ли не смеётся в голос, но всё же кивает и снова отворачивается. Вот только улыбка мигом сходит с лица — сказка слишком правдива и печальна.* * *
1:00 — Так, остались всего какие-то двадцать четыре часа, — Кёнсу делает глоток колы из стакана и смотрит на парней, которые сидят в его гостиной. Чанёль развалился на большом мягком кресле, закинув ноги на ручку. Чонин разлёгся на диване, сложив ноги на колени к Ифаню, а головой улёгшись на Сина. Сам же Кёнсу сидел в кресле напротив Чанёля и смотрел на всё это сонное царство. — У меня есть идея, — смотря в потолок, произносит Чонин, — давайте, каждый из нас расскажет историю придуманную или из жизни. — Чанёль вздрагивает и поворачивает голову к младшему, который поднимается, чтобы взять бокал с пивом и упасть обратно. — Окей, допустим. Кто начнёт? — До смотрит на Исина, который только тяжело вздыхает. — Ладно, я буду первым. Пока Исин рассказывает свою историю, Чанёль прикрывает глаза и слабо улыбается. Эти знакомые и любимые до боли голоса — Пак точно не может сказать, когда они все познакомились, но это были определённо одни из лучших моментов жизни. Ёль начинает болтать правой ногой, крепче сжимая бокал вина в руке. Эти парни помогли ему забыться, скрыли его от прошлого, хоть и продлилось это недолго. Чанёль снова открывает глаза и поворачивает голову вправо, смотря на то, как Син нежно перебирает белые пряди волос Чонина, который просто кайфует и уже чуть ли не мурлычет от удовольствия. Сейчас так спокойно, а завтра будет шум, очень много шума. Чанёль ловит момент расслабленности и затуманенности рассудка, глупо улыбается и вспоминает все самые счастливые моменты из жизни. Он уже знает, какую историю рассказать.* * *
2:05 Сехун утыкается старшему носом в плечо и натягивает одеяло до плеча, вцепляясь пальцами в тонкое запястье мужчины. Бэкхён полулежит и смотрит на то, как свет от луны проникает в комнату, заставляя светиться яркую настольную лампу, что стоит на столе в углу. Бён прикрывает глаза и немного поднимается вверх, переплетая свои пальцы с пальцами младшего. Сехун открывает глаза. — Я жду мою любимую историю, — улыбается О и придвигается ближе. Бэкхён тихо смеётся и переворачивается на бок, начиная гладить младшего по белой шевелюре. В кровати Сехуна тепло и Бён хочет раствориться в тишине, потому что сейчас так душевно тепло, сердце размеренно бьётся, изумительное чувство. Старший прикрывает глаза, продолжая гладить по волосам младшего.* * *
— Чанёль, твоя очередь, — Кёнсу улыбается, и Пак кивает, поднимаясь и садясь в позу лотоса. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Чанёль ловит тот момент, когда его друзья готовы вслушиваться в каждое сказанное им слово.* * *
прим. Авт. – Курсивом будут выделены те слова, которые говорит Чанёль.
— Пятнадцать лет назад жили два абсолютно разных человека, — Бэкхён слабо улыбается и смотрит на слегка покачивающуюся прозрачную занавеску, он и не заметил, что балконная дверь приоткрыта. — Один из них был шумный, яркий, красочный, с широкой улыбкой и смешными ушами, с рыжими кудрями… —…а другой же был спокойный, всегда всё рассчитывал, у него была квадратная улыбка, когда он смеялся, красивые глаза цвета чёрного кофе и до ужаса тонкие красивые пальцы… —…и однажды эти двое познакомились. Это произошло совершенно случайно, около кафе, когда один из них выбегал оттуда со стаканчиком горячего кофе. Назовём их… — Бэкхён прикусывает губу, он никогда не давал имён персонажам, — пусть будут Рикки, тот, что рыжий, и Лео, тот, что спокойный… —…рыжий вылил на низкого человека свой кофе и тот разорался на всю улицу, потому что было ужасно горячо и неприятно, сказать, что встреча была судьбоносной — не сказать ничего. Будто сама судьба-злодейка подтолкнула их друг к другу… —…Рикки был очень высоким, по сравнению с Лео и всегда его дразнил, за что получал пинок по колену или подзатыльник. Лучшие друзья — наверное, именно так их можно было назвать в тот момент. Но потом, несколько месяцев спустя… — …что-то поменялось. Рыжий неожиданно начал украдкой разглядывать своего друга, всё больше любовался и хотел поцеловать эти тонкие губы, которые каждый раз растягивались в улыбке, как только он шутил… —…а Лео был просто очарован, ему вдруг захотелось большего: касаться Рикки, обнимать, хотелось всё больше прикосновений, и в конечном итоге, Лео сдался… —…это произошло в Рождество, когда на ёлках горели гирлянды, а ёлочные шары украшали ёлку в каждом доме. В Рождество, когда Рыжий не смог сдержаться и, когда праздник был в самом разгаре, он поцеловал друга, что был ошарашен, но одновременно с этим светился от счастья после… —…и началась новая жизнь. Полная живых красок, которые с каждым разом становились всё кислее, всё ярче, что аж глаза начинало слепить от яркого света… Прошли годы, Рикки научил Лео многому, давал советы, как и хотел Лео — обнимал и целовал его, дарил подарки, даже машину научил водить… —…вот только жизнь — это множество поворотов и полос, когда-нибудь в жизни наступает такой момент, когда выбора нет и приходится мириться и врать, чтобы спасти чужую любимую жизнь… —…и когда-нибудь, ты начинаешь задумываться а в чём собственно дело? почему всё так?. Строишь догадки, но так и не находишь ответы. И, когда-то насыщенная весёлая жизнь превращается в Ад. Постоянное напряжение, дёрганье… —…и ты ничего не можешь сделать, потому что так надо. Потому что так кто-то решил за тебя, судьба-злодейка… она начала оправдывать своё имя. Ты бьёшься из последних сил, хочешь вырваться, карабкаешься, но в итоге падаешь, и наступает темнота… —…чёрные краски, что покрывают цвета радуги, заставляют глаза слезиться, а сердце сжиматься до такой степени, что хочется орать в голос. Только это не поможет, потому что боль ужасная, режет внутренности, заставляя тебя захлёбываться собственной кровью… —…и в какой-то момент понимаешь, что хочется выблевать собственное сердце и душу, чтобы ничего не чувствовать… —…но это невозможно, потому что это — жизнь — она как маленький ребёнок. Дашь этому ребёнку куклу, и он сначала поиграется, а потом оторвёт игрушке голову, ноги, руки, может даже выколоть глаза… —…а игрушка будет плакать, потому что это нечестно по отношению к ней, потому что она не заслужила… —…именно так чувствовал себя Лео, когда ему снесли топором голову, заставляя очнуться и наконец, понять, что это реальность, она больнорежущая, она ядовитая, она заставляет захлёбываться этим ядом, и ты бессилен… —…потому что у тебя нет выбора, и выхода тоже нет. Жизнь — это игра по правилам… её правилам…* * *
Бэкхён слабо улыбается, смотря на спящего младшего, который пачкает подушку своими слюнями. Бён тихо смеётся и выбирается из постели, думая, что неплохо бы покурить.* * *
— Ты это придумал? — кажется, Чонин задохнётся — история Чанёля такая… одновременно горькая и сладкая. — Да, — Кёнсу хмурится. Пак мрачнее тучи, у него трясутся руки. До сжимает в руке стакан с колой и прикрывает глаза, делая глоток. — Вау, это было прекрасно! Медальку тебе за такую красоту! — смеётся Чонин, а Ёль кивает и опускает голову. Всё было бы очень хорошо, не будь так больно.
