IX
9 марта 2014 г., 20:59
Дай мне силу, Я - отворю любые двери Я убью любого зверя Ты мне веришь?
Чанёль просыпается ровно в восемь утра. Яркие лучи заставляют Чонина, лежащего на полу в гостиной Кёнсу, натянуть лёгкую простынь выше, закрываясь от жёлтых полос. Пак осторожно поднимается и проводит рукой по волосам, переходя на лицо. Надо собираться. Тёплая вода смягчает сонное состояние, заставляя почувствовать себя более бодрым и не таким уставшим. Четыре часа для сна очень мало. Выход на кухню загораживает До, который сам встал только что, и теперь стоит трёт глаза. — Утро доброе, — улыбается Чанёль, еле как проходя мимо младшего, который только кивает, что-то бурчит и уходит в ванную. Пак вздыхает и идёт к раковине, чтобы налить себе холодной воды попить. Ледяная прозрачная жидкость, проникая в горло и спускаясь по пищеводу, заставляет приятно жмуриться и чувствовать лёгкую боль — ледяная всё-таки. — Тебе кофе сделать? — Кёнсу уже умывшийся входит в кухню. Чанёль отвечает отрицательным кивком и снова идёт в гостиную — все его вещи там. Чёрная футболка с длинными рукавами натягивается легко, а вот чтобы надеть белые джинсы приходится потрудиться. Нужно с мылом надевать, думает Чанёль и облегчённо вздыхает, когда всё-таки застёгивает пуговицу на джинсах. Закатав рукава футболки, Пак снова идёт на кухню, чтобы опять-таки попить. — Ты куда-то собираешься? — Кёнсу помешивает кофе в турке и прикрывает глаза от прекрасного запаха, царившего в кухне. — Надо по делам съездить, приеду сразу на трассу, — пожимает плечами Чанёль, тремя глотками осушая стакан. — Всё, я поехал. Звоните, если что. — Дверь захлопни, — кричит вдогонку Кёнсу и снимает свежесваренный кофе с плиты. — Окей, я уехал.* * *
Пак прикрывает глаза, как только садится в машину. 450 километров туда, 450 километров обратно — дорога в Пусан не займёт много времени, так что к вечеру он уже будет в Сеуле. Город только просыпается, водители на дорогах слишком медленные, что немного раздражает. Он мог бы ехать напролом, и в итоге поймать на хвост полицейских, но сейчас ему это ни к чему, поэтому Ёль матерится раз двадцать, пока выезжает за город, где идёт свободная автострада. Не слишком высокая громкость колонок заставляет немного расслабиться и спокойно вести машину по трассе. Рука кладётся на опущенное боковое стекло, а тёплый утренний ветер тут же устраивает бардак в волосах. Чанёль улыбается и думает, что по приезду в Пусан, надо бы забежать в местный магазин со статуэтками.* * *
10:05. Сеул — Хён, вставать пора, — Сехун опирается на локоть левой руки и тормошит старшего, который отмахивается от назойливой «мухи». — Отстань, Се, ещё утро, — Бён натягивает одеяло выше и скрывается под ним, начиная демонстрировать свои белые пятки. О тихо цыкает и поднимается, подходя к балкону и открывая дверь на всю. Он-то выспался. Бэкхён слабо улыбается, когда слышит знакомую музыку, что включил младший в кухне. Музыкальный центр как раз кстати в такое ахуенное, но ещё сонное утро. Довольно-таки старая песня, которая напоминает Бэкхёну о том времени, когда он почти что был новичком на гонках. Начиная дрыгать ногой в такт мелодии, Бён тихо смеётся и чувствует себя придурком. Ну да срать, главное — сейчас очень хорошо и выбираться из тёплого плена одеяла совсем не хочется. Звук делается громче, а внутри всё пляшет и поёт, но неожиданно, пришедший в комнату Сехун стягивает тёплое одеяло, заставляя Бэкхёна накрыть глаза рукой, потому, что их режет от яркого света. — Какая же ты скотина, Се, — стонет Бён и приподнимается на локте, тут же сваливаясь назад от ржача. Припев начинается прямо в нужное время, и выученные Сехуном движения из клипов… у Бэкхёна начинает болеть живот. — Fucking shit, О Сехун! — Бён катается по кровати и ржёт, пока младший не падает рядом с ним. Младший тоже смеётся и даёт себе время на передышку, а потом снова вскакивает и, оказываясь со стороны кровати, где лежит старший, хватает того за ногу и тянет на себя, заставляя безвольную тушку упасть на пол. — Кто-то сегодня умрёт! — Бэкхён тут же вскакивает на ноги и гонится за Сехуном, который бежит сначала в гостиную, огибая диван, а потом в кухню, где залезает на угловой диванчик за стол. — Иди сюда, мелкий засранец! Такие моменты бывают не слишком часто, но сегодня что-то пропёрло, и песня была поставлена на повтор, а соседи, скорее всего, повешались от топота слонов, что бегали по квартире друг за другом. — Pop to music, — Сехун вдруг снова начинает танцевать и Бэкхён повторяет за ним, стоя напротив. Солнце не успевает коснуться ног ни одного из мужчин, так как они быстро перемещаются по гостиной. Бён резко запрыгивает на младшего и валит того на диван. О смеётся и хватается за угол диванного столика, с громким уоооу, падая на спину. — Почаще бы так, — укладываясь на младшем, произносит Бэкхён. — Да я бы вышел в окно, — улыбается Се, — так, вечером гонка, что делать будем? — Что делать? Выигрывать, малыш, — щёлкнув младшего по носу, Бён поднимается и потягивается.* * *
13:04. Пусан Чанёль не может поверить в то, что он приехал в свой родной город — он не был здесь очень давно. Пусан не изменился почти, только появились несколько новостроек, несколько супермаркетов и какой-то большой клуб, стоящий в самом центре Йонджегу — центрального района. Пак сбавляет скорость и проезжает мимо знакомых ларьков, магазинов. Пятнадцать лет назад именно здесь всё начиналось, здесь всё и закончилось, ну… почти закончилось. Видя знакомую вывеску с напечатанной на ней скульптурой, Чанёль сворачивает на парковку, глуша мотор. Если он хорошо помнит, раньше сувениры здесь продавала не слишком старая аджума, которая всегда была рада видеть Чанёля. Колокольчик на двери громко звенит, а продавец, можно сказать старый дедушка оборачивается на звук, сразу же улыбаясь, видя знакомое лицо. — Чанёлли, — мужчина выходит из-за столика со статуэтками ангелов, которых до этого расставлял и подходит к мужчине. — Здравствуйте, мистер Мон, — улыбается в ответ Пак и обнимает старика, который намного ниже его. — Рад вас видеть в добром здравии, а где же миссис Мон? — Чанёль мельком оглядывает помещение, в котором поприбавилось витрин. — Она дома с внуками нянчится, прошло пять лет, что ты забыл у нас? — старик садится на низенький стульчик и продолжает расставлять статуэтки, время от времени приклеивая на почти каждую из них ценники. Кажется, он не слишком удивлён, от слова совсем. — Как там Бэкхён поживает? — Чанёль отворачивается к витрине со статуэтками лошадей. — Он хорошо, а я приехал по делу, — мужчина подходит к первому столику с ангелами и присаживается на корточки, начиная их рассматривать. Большое внимание привлекают не сами статуэтки, а стоявшая позади них фарфоровая небольшая кукла в белом не слишком длинном платье, с крыльями за спиной и с нимбом на голове. Чанёль внимательно рассматривает сувенир, а потом берёт его в руки. — Единственная осталась, говорят, она приносит удачу и защищает, — слабо улыбается аджоси. — Это хорошо, беру её, — поднимается Пак. — Тебе упаковать её? — Нет, спасибо. После того как покупка оплачена, а ангелочек лежит у него в руках, Чанёль кланяется, обнимает на прощание мистера Мона и уходит, спеша к своей машине. Теперь нужно ехать дальше.* * *
К трём часам дня, солнце неожиданно скрывается за серыми тучами, иногда выглядывая и кидая свои тёплые лучи на Землю. Дождя нет, но это и к лучшему, потому что если бы шёл дождь — тропинка бы превратилась в грязевое месиво, а так можно спокойно подниматься вверх по склону. Чанёль выдыхает и делает ещё несколько шагов, прежде чем оказывается на небольшой поляне, заросшей зелёной травой и несколькими кустиками диких цветов. Надгробная плита с возвышавшимся над ней крестом кажется такой знакомой, Ёль точно не помнит, когда видел её в последний раз. Мужчина присаживается на корточки, вскоре осторожно опуская одно колено на мягкую траву, опираясь одной рукой на колено. Небольшая фотография мистера Бёна, заставляет сжать кулаки. Солнце снова выходит из-за туч, будто обнимая Пака своими лучами и грея, позволяя выдохнуть и снова поднять голову. — Помните, как я давал вам обещание? — Чанёль горько усмехается и касается рукой холодной плиты. Странно, она ведь должна была хоть немного, но нагреться от солнца. — Я сдержал своё обещание, но, похоже, мне придётся всё делать заново… — Чанёль, можно тебя на секунду? — пока Бэкхён затаскивает в багажник машины отца большой чемодан, мистер Бён подзывает к себе парня, вытаскивая что-то из кармана спортивных штанов. Пак подходит медленно и замирает на месте, когда видит в руках старшего два жетона на цепочке, с надписью «phoenix». Парня начинает трясти, он с ужасом смотрит на маленькие куски железа, не в силах двинуться с места. — Ты же знаешь, что это такое? — Чанёль кивает и отпускает голову. — Мне осталось недолго, скоро за мной придут, и я хочу… чтобы ты дал мне обещание! — крепкая рука ложится на плечо Ёля, который вздрагивает и опускает голову. — Пообещай мне, что всегда будешь защищать моего сына, даже если вы больше не будете вместе, даже если видеться вы не будете, пообещай мне… — пальцы сдавливают плечо и Пак сжимает кулаки в карманах джинсов, кивая. — Обещаю… Чанёль сглатывает и поднимается, вскидывая голову вверх, смотря на снова скрывшееся за тучами солнце. Он осторожно ставит около большого креста статуэтку ангела и кланяется. — Вы хотели, чтобы, когда я пришёл к вам в следующий раз, принёс вам это, — Пак выпрямляется. — Я обещал защищать вашего сына, чего бы мне это не стоило… Неожиданно несколько капель падают на надгробную плиту, а потом начинается дождь, вот только солнце не скрывается, а наоборот… ещё больше показывается из-за туч, заставляя жмуриться. Чанёль долго стоит, чувствуя, как промокает одежда, как волосы становятся мокрыми, вот только почему-то совсем не холодно, и тело не пробивает дрожь… Ёль поднимает голову и улыбается, жмурясь от слабого солнечного света.* * *
18:00 Бэкхён включает музыку на компьютере, врубая колонки на всю и чувствуя приятные мурашки по всему телу. Мужчина берёт со стола кружку с крепким чаем и подходит к окну, со вздохом сопровождая солнце, которое вновь скрывается за тучами. И так целый день, целый день то яркий, то серый. Дождя нет — и то хорошо. Бён слабо улыбается, направляясь на кухню. Сехун пошёл встречать Ханя, Чондэ и Минсока, которые приехали минут десять назад.Холодная любовь! Я вдребезги разбит, разбито всё, что я так любил…
Бэкхён накрывает глаза ладонью и продолжает тихо подпевать, вслушиваясь в каждое слово спетое вокалистом. Почему же всё так знакомо, чёрт возьми? Бён выдыхает и ставит кружку на стол, открывая окно и впуская прохладный ветер в кухню. Поток воздуха проходится по гладкой поверхности холодильника, заставляет листья стоящего на тумбочке цветка слегка покачиваться, ласкает своими руками висящие в арке занавески и убегает дальше. Мужчина стоит спиной к окну, спокойно смотря на то, как кружка падает со стола и разбивается. Бэкхён усмехается и присаживается, собирая осколки в руку и следом, выкидывая их в мусорное ведро. Давно пора, кружке более тринадцати лет. Входная дверь скрипит, а в прихожей слышатся знакомые голоса и весёлый смех. Ветер ударяет Бёна в спину. Мужчина идёт в прихожую, чтобы встретить друзей. — О, Бэк! — Чен отдаёт честь, берёт из рук Минсока пакеты и, отлично ориентируясь в квартире, идёт на кухню. Лу кивает и жмёт протянутую младшим руку, а Сехун напряжённо смотрит на Бёна, который устало улыбается и только кивает. В кухне тут же начинается война, а Минсок бьёт Чондэ бутылкой питьевого йогурта по макушке, а тот орёт за штооо, и замолкает. Бэкхён остаётся стоять в дверях. — Что-то случилось? — Сехун, оказывается, был в ванной, поэтому стоит сзади, положив руки на худые плечи. Бэкхён накрывает кисть младшего своей и прикрывает глаза. — Нет, ничего. — Точно? — Да, - кивает Бён. — Я переоденусь и приду.* * *
Вечер, когда солнце, так и не выходившее больше, чем на пять минут днём медленно скатывается за горизонт, заставляет напрячься. Несколько часов, а в жилах будто застывает кровь. Бэкхён в предвкушении, сбрасывает оковы какой-то мимолётной грусти и сушит голову недавно приобретённым феном — отличная вещь. Бён жмурится от горячего потока воздуха и выключает эту странную штуку, опуская на стиральную машинку. То, что он одуванчик — да это без сомнения блять! Мужчина вздыхает и, вешая полотенце на крючок, выходит из ванной. Хань мимолётом ловит силуэт, который скрывается за углом и вылезает из-за стола, легко улыбаясь друзьям и выходя в гостиную. Бён тем временем натягивает белую майку. Старший скользит взглядом по обнажённым ногам и скрывающейся за белой тканью спиной, где столько шрамов, что по телу невольно дрожь бежит. — Мне кажется, ты напряжён, — Бэкхён вздрагивает, но не оборачивается. Этого ещё не хватало. — Бэк… — Не твоё дело, Хань, — шипит мужчина. — Постарайся не думать, когда будешь на трассе, а то… — Лу захлёбывается собственным вдохом, когда Бён поворачивается к нему, поднимая чёлку рукой вверх и скалясь так, что старшему хочется убежать. Бэкхён быстро натягивает чёрные джинсы и, начиная застёгивать пуговицу и ширинку, подходит ближе, слегка наклоняясь. Хань сглатывает и чувствует, как по телу бегут мурашки, горячие губы младшего касаются мочки уха. — Не учи того, кого называют самым бешеным гонщиком на трассе, дорогуша. — Слова пропитаны ядом и старший недоумённо смотрит на Бёна, который проводит указательным пальчиком по его тонкой шее и отстраняется. — Не хочешь быть убитым, не лезь ко мне.
