game starts

Ты пытаешься быть выше этого, Ты постоянно борешься с собой. Как мотылёк, летящий к пламени, Ты не в силах справиться со своим соблазном.

17 июля 2012 года Сехун допивает второй бокал виски и смотрит на то, как Бэкхён флиртует с каким-то парнем неподалёку, изредка бросая короткие взгляды на младшего. Если честно, не знай О Бёна, то подумал бы, что это проститутка… дорогая, элитная, самая прекрасная из всех тех, что он видел. Светлые волосы парня уложены так, что чёлка немного прикрывает подведённые глаза. Чуть ниже, на шее, можно увидеть завязанную чёрную ленточку. Если смотреть ещё ниже, Сехун бы даже говорить об этом не хотел. На Бэкхёне… майка? Открытая спина и несколько ленточек, которые опускаются на спину, тянутся прямо по позвоночнику. Чёрные джинсы, которые обтягивают аппетитную задницу, обычные кеды, несколько браслетов на руке и снова серёжка в ухе. Если бы кто-то из гонщиков увидел его — не поверил бы своим глазам. Сехун усмехается и вздрагивает от громкого голоса ди-джея, долбящего по ушам с огромной силой. — Бён Бэкхён здесь? — тихая усмешка в микрофон и мужчина усмехается, что-то тихо говоря незнакомому парню, слезая с высокого стульчика. — Прошу на сцену. О в шоке смотрит на то, как перед старшим расступаются люди, с восторгом смотря на стройное тело. Бэкхён улыбается снисходительно, будто так и надо – всех это завораживает ещё больше. Бён прикрывает глаза, как только делает шаг на сцену, вспоминая давно забытые ощущения. В 2003 году они с Ки отожгли на этой же сцене, заставляя зрителей визжать от восторга. Именно тогда, в ту проклятую ночь, когда зал был возбуждён, светомузыка мигала без конца и края, когда люди обливались всем, чем могли, потому, что было жарко… именно тогда Бэкхён понял, что проблемы — решаемы, что страдание — это полная хуйня, танцы — небольшой кислород и маленькая месть, а секс — прекрасное времяпровождение. Он приходил сюда ещё несколько раз, но только смотрел, потому что был измотан. Но сейчас, когда подошва кед соприкасается с полом сцены, когда энергия тех, кто смотрит, ударяет о стенки черепа — хочется стонать от удовольствия. Бэкхён танцевал, потому что с танцами он забывал о прошлом, потому что после танцев всегда шёл секс — иногда не такой, как хотелось, но весьма неплохой. Сехун смотрит на то, как Бэкхён «отдаёт чёсть» двумя пальцами ди-джею и тот кивает, что-то настраивая и, наконец, включая музыку.

Jamelia – Beware Of The Dog

О Сехун просто в полном… ахуе. Бэкхён настолько отличается от того Бён Бэкхёна, которого младший знает, что в голове всё взрывается, видя как старший посылает кому-то воздушный поцелуй и облизывает губы, после прикусывая губу и улыбаясь. Наблюдающие за этим, не могут не признать, что это поистине прекрасное зрелище. Стоящий на сцене человек завлекает, стоящий на сцене человек… устраивает в голове каждого зрителя взрыв мозга и заставляет внутренности дрожать, как только начинает медленно крутить бёдрами, постепенно оседая на корточки и тут же поднимаясь, демонстрируя свою проклятую, обтянутую чёрной джинсой, шикарную задницу. Бэкхён чувствует себя как рыба в воде, он свободно двигается по сцене, приближается к краю, вытаскивая из толпы какого-то незнакомого ему парня за галстук. Брюнет высокий, поэтому Бён осторожно кладёт руку ему на плечо, а потом ведёт немного вправо, касаясь пальцами кадыка, который дёргается под прикосновениями мужчины. Тонкие пальчики спускаются ниже, и видно, как тонкие губы на ухо брюнета шепчут слова из песни. Легко подтолкнув незнакомца обратно к краю, Бэкхён подмигивает правой аудитории и начинает вилять бёдрами, осторожно опуская корпус и закидывая голову назад, демонстрируя еле виднеющийся кадык. У всех в глотке встаёт ком, как и у Сехуна, который допивает третий бокал залпом, думая о том, что даже бы не подумал о том, что самый ебанутый гонщик умеет ТАК танцевать. В глазах всё плывёт и младший поднимается с места, пробираясь к самой сцене. Бён, завидев О в толпе, протягивает ему руку и вытягивает к себе, тихо усмехаясь и щёлкая по носу. Толпа ещё больше орёт, а Бэкхён становится спереди младшего, взяв его за руку, кладёт ладони О себе на бёдра, выпрямляясь и снова начиная опускаться, заставляя Сехуна сглатывать и ошарашено смотрит на светлую макушку. Бён распрямляется и поворачивается к Сехуну, немного толкая его назад. Младший случайно прикусывает губу и останавливается, когда к нему снова подходит старший. — Beware of the dog! — шепчет Бэкхён последние слова Сехуну в губы и проводит своим языком по нижней губе парня, смотря на то, как того начинает трясти. Трек резко сменяется другим, а Бён тихо смеётся и хлопает друга по плечу. — Не волнуйся ты так, ну подумаешь… А у Сехуна всё вообще рушится, как карточный домик. Ёбаный в рот, он в полном шоке. Неужели его старший умеет так развлекаться? Ахуеть. Высокие дома сменяются пустынным пейзажем, и Бэкхён тихо рычит, дёргая рычаг управления коробки передач и резко нажимая на тормоз, крутя руль влево. Чанёль неподалёку делает тоже самое и мужчины видят, как шесть полицейских машин останавливаются прямо напротив них. — Твари, — выплёвывает Бён, закусывая губу и тихо шипя. Блондин понятия не имеет, какого хера надо этим чертям, но повернув голову, догадывается — дружки Чанёля. Блядство. Пак постукивает пальцами по рулю и цыкает, убирая руку на рычаг и осторожно начиная нажимать на газ. Из-под шин чёрной BMW вырывается пыль, смешиваясь с воздухом и улетая в уже светлеющее небо. Солнце медленно выползает из-за горизонта, ещё чуть-чуть и покажет свои яркие лучи. — Один… — Бён всё ещё продолжает наблюдать за Чанёлем… — два… — недолгая пауза, — три. Дым из-под колёс, смешивающийся с пылью душит. Бэкхён давит на педаль газа, замечая, что машины «полицаев» начинают отъезжать назад. Испугались, суки? Шины скрипят и стонут, оставляя свои чёрные следы на асфальте, когда жёлтая Mazda и чёрное BMW несутся прямо, не поворачивая. Дело случая, дело нескольких секунд, когда… До столкновения остаётся десять метров и Бэкхён резко сворачивает, крепче вцепляясь в руль и после поворота, снова давит на газ. В глазах на секунду плывёт, а лёгкие резко сжимаются, не позволяя сделать вдоха. Надо увезти их подальше от Каннама. Смотря на отверстие в стекле от пули, Бён тихо шипит. — Пидорасы!

* * *

2 июня 2002 года — Вас не посадят за это, я обещаю. — Чанёль протягивает крупные купюры мужчине, который сидит в фуре и хмыкает, когда тот пересчитывает деньги. — Чанёль, — стоящий рядом Ёсоб, неуверенно улыбается, — я не… — Просто заткнитесь или… ты хочешь, чтобы через неделю были твои похороны? Чанёль не видит перед собой ничего, благо, о его машину пули не ударились, вот только… Бэкхён неожиданно сворачивает на перекрёстке, а Пак резко тормозит, морщась от лучей солнца, падающих прямо на лицо. Мужчина разворачивается и направляется туда, куда поехал младший. Где-то неподалёку слышатся стоны шин, трущихся об асфальт. Чанёль не съезжает с курса, продолжая двигаться за жёлтой Mazdой. Тело напряжено, а руки, даже когда скорость начинает падать, крепко сжимают руль. Бэкхён тормозит около черты города, где заканчиваются дома. Дальше идёт небольшое поле и деревья, солнце как раз светит прямо в лицо, заставляя младшего зажмуриться и вылезть из машины. — Тупые твари, я вас найду, — опираясь руками на капот и наклоняясь, чтобы рассмотреть маленькие отверстия, шипит Бён и вздрагивает, когда слышит хлопок двери чужой машины. — Сильно пострадала? — Чанёль выглядит спокойно, хотя внутри у него ураган, который не даёт ему подняться на ноги, крепче держа за плечи, заставляя стоять на коленях. Бэкхён фыркает, облизывает губы и заходит со стороны пассажирского сидения, открывая двери, а затем бардачок. Вытащенные сигареты заставляют Пака вскинуть бровь в удивлении. — Не смотри так, — зевает мужчина и обхватывает фильтр губами, прикуривая. Ёлю вдруг, тоже очень хочется курить. — Ты изменился. Да ты что? Ахуеть, не правда ли? шипит про себя Бён и старается не смотреть на старшего. — Внешне — нет, — пожимает плечами младший и делает затяг, выпуская дым через нос. Эта ситуация ужасно напрягает. Они оторвались, но надолго ли? Окурок летит в сторону, а Бён поворачивается, тут же поднимая голову и смотря на Чанёля. — Ты что-то хотел? — Почему ты стал таким? — Бэкхён закатывает глаза, вздыхает и резко толкает Пака назад. Старший ударяется спиной о бок жёлтой красавицы, тихо шипя и удивлённо смотря на Бёна, который подходит к нему и хватает за грудки. — Почему? — шипит младший, смотря прямо в чёрные глаза и понимая, что он не видел их… уже много лет. Душа рассыпается, мозг бьётся о черепную коробку, истерично крича о том, чтобы мужчина отошёл подальше, не трогал. Но кожа под пальцами такая горячая. — Я… — Ты, сука, сделал меня монстром, — голос кажется таким истеричным и не своим. Бёна начинает трясти сильнее. Это из-за него. Из-за чёртового Пак Чанёля он стал таким чудовищем, из-за человека, которого когда-то… — Ненавижу, слышишь? Я бы отдал всё на свете, лишь бы мы никогда больше не встречались! Старший ошарашено смотрит в глаза, которые наполняются слезами и немного поддаётся вперёд, чувствуя, как от младшего несёт сигаретами. Бэкхён теряется и кривит губы в ухмылке, отталкивая мужчину от себя. — Знаешь, может быть, я пожалею когда-нибудь, что стал таким, — зевает Бён и обходит старшего, открывая дверь со стороны водителя, — но сейчас… у меня отличный секс, я самый лучший гонщик и у меня есть лучший друг. Я монстр, но, как же приятно впиваться когтями в шеи своих врагов и пить их кровь. Чанёль сглатывает. — Уйди, — шипит Бён и садится, не закрывая дверь, поворачивает ключ в замке зажигания. — Ты же не будешь выслушивать причин, по которым всё это произошло двенадцать лет назад? — опираясь на дверцу, спрашивает Ёль, получая в ответ кивок. Чанёль вздыхает, потом смотрит на поднимающееся солнце и обходит дверцу, вставая около опущенной на землю ноги Бёна. Тот недоумённо смотрит на старшего и тихо ахает, когда к нему резко наклоняются и целуют в губы, заставляя отклоняться назад всё ниже и ниже. Пак цепляется пальцами за водительское сидение и хватает младшего за талию, чтобы тот не давил на рычаг управления. — Знаешь, я бы мог тебя оттрахать прямо сейчас, — шёпот Чанёля в бэкхёновское ухо несколько секунд спустя, заставляет младшего сжаться и вцепиться в футболку Ёля тонкими пальцами. — Прямо в салоне. Ты будешь упираться копчиком в руль, а я трахать тебя так, что у тебя потом будет сорван голос. Или там, — Бэкхён смотрит на свой чёрный капот, замечая как солнечные утренние лучи начинают греть его. — Ты бы стёр себе всю задницу, а я бы входил в тебя всё сильнее и сильнее, толкаясь глубже и посасывая твой язык своими губами. Ты хочешь этого, Бэкки? — Бёну в первый раз в жизни так страшно. Хотя, можно ли назвать это страхом? Мерзость к самому себе липнет к телу. Бэкхён понимает, что сейчас так беспомощен – это слишком близко. Мужчина жмурится и сглатывает.

* * *

Пак не хотел такого говорить, но глядя на самоуверенное лицо младшего, нервы сдали. Ему тоже было непросто, он тоже страдал и не мог найти себе места, а тут его… даже не слушают. В принципе, он сам виноват — не отрицает, но… — Прости, — тихо выдыхает Бэкхён и Чанёль отстраняется, удивлённо смотря на мужчину. — Ты этого ждал, сука? — тут же меняясь в лице, начинает Бён. — Ненавижу. Ёль тихо хмыкает и суёт руки в карман, направляясь к своей машине. — И, да… — только хочет сказать старший, как его прерывают звуки сирены и знакомые машины. — Блять. Оторвавшиеся от них полицаи нашли их, прямо здесь. Бэкхён материт всё на свете, когда промахивается и нога застревает между педалей. Справившись со своим телом, Бён резко давит на газ, срываясь с места, даже не замечая как дрожат руки и в животе всё скручивается. Ты хочешь этого, Бэкки? — Чёртов ублюдок, — орёт во всю глотку мужчина, ударяя кулаком по рулю и сворачивая на ближайшем перекрёстке, отмечая в зеркале заднего вида две полицейских машины. — Ненавижу тебя!