game starts

Мы стали прошлым, и, наверно, наше время истекло Мы с тобой как пара редких насекомых под стеклом Нас изучали микроскопом любопытные умы Наши души в их пинцетах, мы вполне обречены Не расставляя запятых, ты торопись, спеши любить Под суетой эгоистов нас завтра может и не...

Бэкхён трёт виски, пока чайник тихо бурлит, возвещая о том, что вода вскипятилась. Мужчина вдруг вспоминает историю, которую он всегда рассказывал Сехуну, вспоминает и тихо шипит, когда, наливая кипяток в кружку, одна капля попадает на большой палец. Друзья их не навещают, с особым усердием думая над приёмом. Бён размешивает растворимый кофе в кружке и отходит к холодильнику, открывая дверцу. Увидев на верхней полке ещё не распечатанную шоколадку, мужчина тянется за ней, случайно задевая и опрокидывая на себя пластиковую бутылку с какой-то красной хренью и зелёный перец. — Сука, — рычит парень, подбирая продукты с пола и отправляя их обратно в холодильник, следом захлопывая дверцу. Шоколадка падает рядом с белой кружкой, и Бён вздрагивает, когда слышит сзади глухой знакомый голос — Чанёль как всегда попадает на самое интересное шоу — раздражённый Бён Бэкхён. — Что, бушуешь? — вытаскивая из верхнего шкафчика бутылку минералки, хмыкает старший, осушая бутылку до половины. В этом коттедже очень скучно, телевизор надоел, в интернете ничего нового или интересного, фильмы отстой, в общем, развлечение только одно — доставание младшего, который игнорирует вопрос и распечатывает шоколад. — Решил игнорщиком заделаться, м, Бэкхённи? Младший тихо выдыхает, пытаясь вернуть себе былое спокойствие. Уже хватает кружку с шоколадкой и хочет уйти в гостиную, но его перехватывают почти на входе. Стараясь не подавиться ломтиком шоколада, который он засунул себе в рот, Бён хочет возмутиться, но кружка, как и серебряная фольга, пропадают из рук, а напротив неожиданно близко появляется очень нехорошо улыбающийся Чанёль. У Бёна шоколад встаёт поперёк горла, когда его буквально вжимают в тумбу, находящуюся прямо около кухонной арки. Бэкхён хочет зашипеть и машинально облизывает губы, вызывая у Ёля недобрый блеск в глазах. — Отойди, — упираясь ладонями в широкую грудь, хрипит младший, чувствуя, что ещё один шаг старшего и его затрясёт. — Эй, хён, а научи меня целоваться? — доносится откуда-то с кухни, а Чанёль от растерянности аж роняет стопку дисков с фильмами. — Найди себе бабу и попроси её об этом, — как можно спокойнее отвечает старший, складывая диски обратно в тумбочку. — Фу, они же такие слюнявые! — цыкает Бэкхён, появляясь на пороге гостиной Пака. Старший лишь изумлённо выгибает бровь, фыркая. — А я, значит, нет? — Ты красивый. — Они тоже бывают красивыми. — Да ну, на них взглянешь и хочется выйти в ближайшую стену, потому что, я уверен, — заверяет младший, — когда с ними целуешься, такое ощущение, что сосёшься с тюбиком тонального крема! — Бэк, ты теорию знаешь? — Ну, — подумав, отвечает младший, — да! — Вот и применяй, только… — Чанёль хочет впечататься лбом в тумбочку с дисками, когда его буквально роняют на пол и нависают сверху, — не на мне! — Ну, хён! — хнычет младший, упираясь ладонями в грудь Пака. — Бэкхён! — Целовашки! — тихо пищит Бён, наклоняясь и в буквальном смысле клюя старшего в губы, так и замирая в позе раком, опираясь на вытянутые руки. «Всё, пиздец!» — думает Чанёль, ошарашено смотря в карие глаза напротив и чувствуя, как чужой влажный язык надавливает на нижнюю губу. Бэкхён сглатывает, опуская взгляд то на губы старшего, то снова поднимая взгляд на чёрные глаза. Пак не двигается, со слабой усмешкой следит за метаниями младшего и наклоняется ниже, останавливаясь в двух сантиметрах от лица Бёна. — Боишься, Бэкки? — упомянутый мужчина тихо рычит и скрипит зубами, стискивая ткань футболки в тонких пальцах и пытаясь оттолкнуть старшего. Бэкхён даже пытается впиться отросшими ногтями в грудь Ёля сквозь футболку, но надежды тщетны, - потому что Чанёль не любит долго ждать и поддаётся вперёд, сжимая пальцы на худой талии и ещё сильнее вжимая младшего в тумбу. Бён тихо хнычет, когда чужой язык проскальзывает по нижней губе, слизывая капельку слюны в уголке губ, и судорожно выдыхает, когда понимает, что, чёрт возьми, поддаётся. — Закрой глаза, — тихо хрипит Чанёль в чужие губы и упирается одной рукой в стену, почти укладывая младшего на деревянную поверхность под ним, сминая чужие губы своими. Он помнит их поцелуй в бёновской машине, когда они сбегали от легавых, и если тогда было желание позлить, то сейчас Пак не сможет сдержать собственнического рыка, когда тонкие пальцы младшего впиваются в его плечи, притягивая ещё ближе. Бэкхён тянет на себя, чувствуя, как хрустят позвонки, а поясница слегка ноет оттого, что в неё впивается край тумбы. В голове всё перемешивается, и Бён, с остервенением посасывая чужую нижнюю губу, немного отталкивается, заставляя Чанёля сделать шаг назад и подхватить под бёдра его худое тельце. Чёрт бы побрал этот хренов недоёб, который преследует мужчину уже несколько недель! Пак знает всё о теле младшего, поэтому случайно ведёт пальцами по бедру, после сжимая пальцы на округлой ягодице и получая в ответ тихий протяжный стон. Усадить Бёна на кухонный стол не составляет никакого труда, Чанёля адски трясёт, и он отстраняется от покрасневших губ, понимая, что собственные онемели от частых укусов и посасываний. Бэкхён тихо сглатывает и пытается восстановить немного сбившееся дыхание. Он ощущал и слышал прерывистое дыхание Пака, что заводило ещё… — Вот это поворот! — слышится громкий голос со стороны арки, и мужчины ошарашено оборачиваются, замечая Чондэ, который смотрит немного издевательски и недоумённо. — Что, всё-таки разрешили споры сексом? Входящий на кухню Исин выглядит ещё более ошарашенным, когда замечает Бэкхёна с поднятой вверх футболкой и Чанёля, стоящего у него между ног. Картина маслом, блять! Я ебал вас всех в анал! — мысленно сокрушается Бэкхён и думает, что если он ещё раз оставит разум где-то за пределами кухни, то… — Может, со стола слезете? Мы, вообще-то, здесь жрём! — деловито заявляет Чондэ, ставя три пакета с продуктами прямо рядом с Бёном. Повторения слов не надо, через двадцать секунд мужчины уже нет на кухне, а раздосадованный и злющий от возбуждения Ёль тихо рычит, думая, что если бы не Исин с Чондэ, они бы просто спокойно потрахались – Бэкхён был почти у него в лапах, прямо совсем рядом, даже не сопротивлялся почти. — Вы такие не очень, ребят, — выдыхает Пак, падая на вежливо пододвинутый к нему стул. — Мы хотя бы на столах не трахаемся! — хмыкает Чжан, раскладывая овощи по полкам в холодильнике. — Зачем вам стол, когда в ваших квартирах есть места поинтереснее, да, Чондэ-я? — кажется, старший бледнеет. — Подоконник на балконе, да и соседи явно оценили голосовые связки Минсока в прошлый раз. Чанёль еле уворачивается от баночки с йогуртом, которая летит прямо ему в голову. — Надеюсь, в Минсока ты хотя бы попадаешь без проблем. — Я. Тебя. Убью! — рычит Ким, собираясь уже бежать за младшим, который показывает ему средний палец и скрывается на втором этаже, хлопнув дверью ванной.

* * *

Бэкхён проклинает снова всех богов на свете, хотя верит-то в них не особо, но всё равно проклинает, опускаясь около кровати на пол и склоняя голову. От стоящего колом члена надо избавляться, единственный выход… — Фак, нет, — мотает головой мужчина, вспоминая, когда он последний раз дрочил сам себе. Давненько. Сглатывая и облизывая пересохшие припухшие от недавних поцелуев губы, Бён тихо хнычет и решает, что выбора особо и нет. Не к Чанёлю же ему с этим идти? Бэкхён со всей силы запрокидывает голову назад, ударяясь затылком о деревянный бок кровати и понимая, какой он неудачник. Если бы ему можно было бы в город, то… — Бэкхённи, тебе помочь? — слышится паковский голос по ту сторону двери, с ехидством. Наверное, уже уложил всё то, что мешало. Мудак. — Пошёл нахер отсюда! – премило отвечает Бён, а Чанёль хмыкает, когда слышит тихое копошение и тяжёлые вздохи, отходя от двери и спускаясь к друзьям, которые варят кофе и о чём-то увлечённо разговаривают. Чондэ всё ещё немного обижен, Ким чувствует себя идиотом, они знакомы всего несколько дней, а он уже ведётся на дешёвые подколы. — Булочки будешь? — спрашивает у Пака Исин, демонстрируя наипрелестнейший красный фартук с сердечками — с собой привёз, видимо. — И кофе, — довольно кивает Ёль, потягиваясь и опускаясь на стул, в ожидании ароматного кофе и вкусных свежевыпеченных булочек – ещё тёплых!

***

Бэкхён снова долбится лбом в кафельную стену в ванной, а потом опускается в тёплую воду, сдувая с глаз надоевшую чёрную чёлку. Днём они немного… перегнули палку. Точнее — перегнул сам Бён, если бы он остановил старшего, ни вставшего члена, ни проблем с устранением стояка не было бы. Мимолётный соблазн и желание получить того, по кому тело скучало больше всего. — Какой же ты долбоёб, Бён! — бьёт ладонью по воде мужчина. — Я полностью поддерживаю! — мимо ванны идёт Чанёль, радостно отзываясь на фразу младшего. — Сгинь к чертям! — Хорошо, но только один из них сейчас купается и не может впустить меня в ванную! — возмущается Пак, а Бэкхён, чтобы не слышать дальнейших фраз, просто полностью погружается в воду, слабо жмурясь и пытаясь пробыть в воде как можно дольше. Секунд через двадцать всё-таки вынырнув, мужчина тяжело выдыхает. Волосы липнут ко лбу и вискам, поэтому Бён сразу же убирает их пальцами, ища взглядом нужный ему шампунь. Мужчина думает о том, что весь мир вокруг сходит с ума, и, если бы он был писателем, то обязательно написал про свою жизнь, наделённую одними мудаками, башнями и… мудаками. Книга бы была большая, страниц пятьсот или даже больше. Она бы называлась Зоопарк, или Цирк, что-то из этого. Бён откидывается на спину и прикрывает глаза. Его жизнь - это поистине самый настоящий цирк: вспоминаешь, смотришь, наблюдаешь и не знаешь, какого поворота ещё ждать. Телефон, лежащий на стиральной машинке, начинает неожиданно вибрировать, оповещая о звонке. — Хён, — тихо говорит Бён, пугая своим загробным голосом Чунмёна. — Что с голосом? — Я в ванной валяюсь, что там у тебя? — поднимаясь из воды, Бэкхён слабо дрожит, хватая полотенце с крючка и сначала вытирая волосы с шеей, пытаясь расслышать всё то, что говорит ему старший. — С твоей новенькой моделькой всё нормально, — смеётся Мён, — все внутренности новые, ещё толком не использованные, тюнинг имеется, не слишком большой, но имеется. А, ещё… — по ту сторону трубки гремят инструменты, пока Бён обматывается полотенцем и выходит из ванной. — Короче, в салоне в панель был встроен жучок и средство слежения, полагаю, это авто предназначалось именно для тебя? Бён тихо шипит сквозь зубы, толкая дверь в свою комнату и тихо закрывая её за собой, проходя к окну и открывая его на проветривание. Естественно, для него, эта машина выделялась среди всех остальных ещё первого июля. Бэкхён как-то говорил Чонгуку, что хочет себе белую Audi — получите, распишитесь. — Я всё убрал, помыл, почистил, можешь забрать её. — Спасибо, Чунмён, — выдыхает Бён, опускаясь на кровать и прикидывая в уме, сколько ему осталось, чтобы самолично найти Чонгука и впиться своими когтями ему в глотку. Отключаясь и откидывая телефон на подушки, мужчина падает на спину и смотрит на люстру в виде… луны? Что-то наподобие, думает Бэк, перекатываясь на бок и закрывая глаза. Телефон, лежащий неподалёку, снова начинает вибрировать, заставляя Бёна рычать и подниматься на ноги, отмечая на экране незнакомый номер. — Понравился мой подарок? — знакомый голос заставляет мужчину замереть на середине комнаты, так и не дойдя до шкафа с одеждой. Бэкхён сжимает телефон в пальцах, выдыхая сквозь зубы и прикрывая глаза. Слышать этот голос спустя два года — что ещё может быть лучше? — Конечно, но ты прогорел сразу же, — хмыкает Бён, доставая из ящика нижнее бельё, а с полки стаскивая широкую футболку. Одной рукой это всё надевать просто Ад! — В чём же? — смеётся Чон, вероятно щёлкая автоматической ручкой, Бэкхён вслушивается в шум на заднем фоне. — В Сеуле не было ни одной Audi R8, только ты знал о том, что я без ума от этой машины, ну, как тебе? — Тебе бы в детективы, — снова смеётся младший, а Бэкхён готов вцепиться в глотку первому попавшемуся. Выглядывая из комнаты и слушая посторонний шум, Бён довольно хмыкает, подмечая закрытую дверь в комнату Пака — значит, спит. Осторожно спускаясь на кухню, Бэкхён включает свет с надеждой налить себе чаю или чего покрепче. — А тебе бы пойти куда подальше, м? — хрипит старший, включая чайник и садясь за стол. Время два часа ночи. Бён облизывает губы, утыкаясь лбом в сгиб локтя. Чон Чонгук — та ещё мелкая редкостная тварь, если в одиннадцать лет мальчик был ещё невинным ангелочком, то сейчас он превратился в мразь, которая… — Я хочу встретиться с тобой, хён, — тянет Гук, тихо смеясь в трубку, заставляя старшего морщиться от раздражения. — Не горю желанием тебя видеть, — в ответ шипит Бён. — Как насчёт… видеть не меня, а снова мою постель, что скажешь? — Скажу, что как тварью был, так и остался. — Фыркает мужчина, видя, что чайник вскипятился. — Хён, ты знаешь, что я могу запросто открутить тебе голову? — Да? — наигранно удивлённо охает Бэкхён, опуская пакетик чая в кружку. — Господи, что делать, что же мне делать?! — Прятаться и сидеть скромно, - шипит Чонгук, — пока я разбираюсь с любовью всей твоей жизни — великим Пак Чанёлем. — Попробуй. Сможешь грохнуть учителя, который управляется с оружием намного лучше тебя? — Готов поспорить, он сдохнет, когда побежит защищать тебя. — Бэкхён думает, что ложка не пробьёт дерево, но всё равно пытается воткнуть металл в деревянную поверхность, сжимая зубы. — Чонгук, не играй с огнём! — шипит Бён, чуть ли не роняя телефон из рук, когда Пак подходит сзади, совсем незаметно и тихо, обвивая своими руками худую талию младшего. — Чонгук-а, хочешь, я почешу дулом своего пистолета твою глотку? Готов поспорить, будет приятно, — фыркает Чанёль прямо в трубку, а Бэкхён удивлённо смотрит на старшего, который облизывает губы и наклоняется ближе к чужому телефону. — Ты так ничему и не научился, глупый мальчишка? — Ещё одно слово, Пак Чанёль! — рычит парень на том конце провода. — И твоё тело не найдут никогда! — Ещё один звонок, и твои кишки будут висеть на люстре в бывшем кабинете твоего отца! — Как страшно! — До встречи, Чонгук, — отбирая у младшего телефон, шипит Чанёль, откладывая технику в сторону и поворачивая голову к изумлённому Бёну. — Зачем ты поднял трубку, идиот? — Я… — у Бэкхёна слова застревают в горле, и он сглатывает, снова возвращаясь к завариванию чая и с тихим вздохом поднимаясь на цыпочки, чувствуя руки на своей талии. — Чанёль, не надо. — Почему? — утыкаясь носом в выступающие позвонки на шее младшего, шёпотом спрашивает Пак, с удовольствием замечая голые худые ноги, торчащие из-под длинной футболки. — Чанёль! — повышает голос Бэкхён, опираясь руками в верхний шкафчик, уже чуть ли не хныча. Тело реагирует быстрее и без разрешения. Бёна ломает.