game starts

— Они не могут не прийти, не думаешь? — узел на чёрном галстуке медленно расползается, а проворные пальчики скользят под воротник рубашки, поглаживая кожу на шее. — Собрался брать их прямо там? — тихий смешок прямо в ухо заставляя табун мурашек пробежаться по коже на руках и спине. — Слишком много лишних глаз, я собираюсь их немного подразнить, а именно… - короткий поцелуй прерывает связную речь. — Ты слишком много думаешь, когда уже не будешь вести себя, как маленький ребёнок? — Никогда, — на выдохе в чужие губы.

* * *

17 июля. 13:35 — Это обязательно? — Бэкхён хмуро смотрит на кисть в чёрной краске, которая скользит по его рукам, рисуя череп на предплечье. Чондэ слабо улыбается и остаётся довольным своим рисованием на чужом теле хной. У Бёна гладкая и нежная кожа, краска ложится ровно и как надо. Несколько звёзд под скулой, дальше идут витиеватые узоры, покрывающие шею и плечо. Бэкхён вздрагивает каждый раз, как холодный кончик кисти касается кожи. — Это будет красиво, вот увидишь! — заверяет Ким и откладывает кисть. Бэкхён немного расслабляется, запрокидывая голову назад и закидывая ногу на ногу. Уже сегодня вечером состоится приём, и Бён не знает, то ли ему ужасно волнительно, то ли предвкушение долбит в мозг с удвоенной силой. Дверь в комнату мужчины открывается, и показывается Исин, который приносит в кувшине свежевыжатый апельсиновый сок. Запах апельсинов распространяется по всей комнате, заставляя Бёна прикрыть глаза. — Уже всё готово? — спрашивает Чжан, наливая напиток в бокал, который притащил с собой. На самом деле, если бы не Кёнсу — хрен бы он сюда сунулся. С самого начала знакомства Бён Бэкхён вызывает в нём противоречивые чувства, а глядя на то, как Пак сходит с ума… — Почти, осталось только уложить его и одеть, — кивает Чондэ, ведя ровную линию от локтя до казанков, после начиная вырисовывать на ней змею, которая обвивает своим туловищем чёрную полосу. — Это хорошо, ты, — показывая на Бёна, оповещает Исин, — едешь с Ифанем. Едете первыми, ясно? — Куда уж яснее, — ухмыляется Бэкхён, с вызовом смотря в цвета чёрного кофе глаза. Чжан Исин — забавный человек, недоверчивостью и агрессией в сторону Бёна от него несёт, как от уличной, никому ненужной собаки — мусором. Чжан Исин — будто ангел-хранитель Чанёля, который пытается уберечь Пака от неприятностей в лице Бён Бэкхёна. — Заканчивайте и спускайтесь, Минсок как раз заканчивает с Чанёлем и Ифанем. Дверь тихо прикрывается, а Бэк тихо выдыхает, накрывая ладонью лоб. — Волнуешься? — Я чувствую его неприязнь за километр, он ей чуть ли не дышит. Чондэ хмыкает, делая последний штрих кистью, довольно хлопнув в ладоши и начав убирать краску.

* * *

Бэкхён с детства чувствует то, как к нему относятся люди, он чувствует связь между кем-то или любовь направленную именно к нему. Бён ощущает это всей кожей и телом, буквально плавясь в чувствах других людей и питаясь их эмоциями. Если при Чанёле Бэкхён забыл об этом, отдавая всего себя Паку, то после того, как с разрыва прошёл год, Бён начал высасывать эмоции из людей, будто вампир сосущий кровь. Он упивался негативом, который лился на него со всех сторон, довольно скалился, когда человек, стоявший напротив, поливал его грязью с ведра, хотя на самом деле это была лишь вода — Бэкхён любил чужие отрицательные эмоции, направленные в его сторону. Чёрная рубашка без рукавов, открывающая вид на худые плечи, легко поддаётся застёгиванию, обтягивая худощавое тело. Чёрные кожаные штаны сжимают в своих тисках стройные ноги, заставляя мужчину довольно хмыкнуть и повернуться перед зеркалом пару раз. Дверь в комнату снова открывается, и Чондэ восхищённо присвистывает, оглядывая друга с ног до головы и ставя на кровать небольшую сумку с косметикой. — Садись, сейчас тебя конфеткой будем делать. Бэкхён снова присаживается на край кровати, послушно закрывая глаза и снова вздрагивая, когда холодная кисть касается век, выводя идеально ровные стрелки. Макияж длится не больше пяти минут, Бён чихает, когда в нос попадает пудра, и после недолгого сеанса снова подходит к зеркалу. Чондэ знает, как подчеркнуть красивые черты лица, делая их ещё красивее и изящнее. Выпрямленная чёлка прикрывает глаза, а короткий взмах головой смотрится очень даже неплохо, когда чёрные пряди исчезают со лба. Мужчина довольно хмыкает и благодарит друга, получая в ответ кивок и открывающуюся дверь. — Прошу на выход, мадам, ваша свита вас уже заждалась. — Ты сейчас огребёшь! — рыкает Бэкхён, засовывая телефон в передний карман штанов и направляясь к лестнице. — Никак нет, Ваше Величество! — раздаётся сзади голос Чондэ. В гостиной собрались уже все, и Чондэ с Минсоком, последний раз оглядев свои творения, быстро собираются, хватая с дивана спортивные сумки и желая удачи на приёме, обещая встретиться где-нибудь внутри особняка. Кёнсу поправляет белую рубашку, сканируя взглядом стоящего рядом Чонина, который гладит блёстки у себя на майке. Чанёль вальяжно сидит на диване, держа в руках солнечные очки и болтая ногой, оглядывая всех тех, кто уже готов ехать. Ифань запускает пальцы в свои волосы, немного растрёпывая их, благо тонну лака на него сегодня не вылили. Исин снова хмурится, когда смотрит на Бёна, но ничего не говорит, переводя взгляд на Чанёля, который краем глаза наблюдает за Бэкхёном, наливающим себе воды. Сехун падает на подлокотник дивана, тихо шипя на мешковатую растянутую майку, которая оголяет выпирающие рёбра. Хань с улыбкой наблюдает за младшим, отмечая сильно выступающие ключицы, которые хочется облизать, и дёргающийся кадык, который хочется поцеловать. Приходится засунуть свои желания поглубже, чтобы ненароком не… — Мы выглядим, как хозяева и рабы, — хмыкает Чонин, опираясь локтями на спинку дивана. — Все те, с кем мы идём, выглядят так официально и строго, а нас разодели, как девушек древней профессии, может, заработаем по дороге? — Не ахуевай, мелкий, — смеётся Ву, поправляя галстук и хватая рядом стоящего Бёна за руку, прижимая к себе. — Когда будете выходить из машины, держитесь как можно ближе друг к другу, Чондэ будет стоять на посту охраны, он пропустит нас внутрь, даст нам маски и будет наблюдать за входом, в то время как Минсок будет ходить по залу. Вы должны показать, что вы любите друг друга, порвёте любого и так далее, и по такому же сценарию. Чанёль поправляет перевёрнутую козырьком назад кепку и снова скользит взглядом по стройной фигуре Бэкхёна, после ловя насмешливый взгляд мутно-сливовых глаз — на Бёне линзы. Пак отводит взгляд и вздрагивает, когда Ифань сообщает о том, что нужно ехать. Ещё несколько часов и можно будет смело… — Не зависай, идём. — Грубый голос Бёна вырывает из мыслей. Чанёль тихо рычит, сжимая кулаки в карманах брюк. Хорошо, что у пиджака закатываются рукава, это хоть немного остужает, когда прохладный ветер касается кожи, заставляя отвлечься от спины идущего впереди младшего.

* * *

Бён смотрит исключительно в окно, не отводя взгляда от красивого пейзажа. На приёме будет слишком много прессы. Бэкхён раздражённо выдыхает и вздрагивает, когда на колено опускается чужая ладонь, а Пак продолжает смотреть вперёд, как будто это и не он. Скидывая конечность с колена, Бён подпирает щёку рукой и закрывает глаза, желая немного подремать. Даже ночью в Сеуле жара, хотя прохладный ветер спасает, не давая покрыться потом и сдохнуть от духоты. Чанёль смотрит в зеркало заднего обзора, замечая хмурый взгляд Ифаня, который следом как-то ехидно хмыкает и сворачивает на лесополосу. И кто придумал ставить дома в таком месте? Ёль поворачивает голову к Бёну, который дремлет рядом, и улыбается, после поправляя кепку, рукава пиджака и надевая очки. Ещё пять минут и они на месте. ***

Shinee (샤이니) – Evil

Они приезжают двадцатыми. Красная дорожка заставляет мужчин криво хмыкнуть — слишком дёшево и пафосно. Ифань первым выходит из машины, сразу же приковывая взгляды к себе и ловя вспышки фотокамер, идёт открывать дверь Бёну, который подаёт ему руку и выходит из машины, краем глаза замечая, как Чанёль открывает дверь для Исина. Две пары, которые уверенно шагают по красной ткани, выглядят безумно красиво. Сказать, что журналисты и просто зеваки в восхищении — ничего не сказать. Бэкхён лишь криво усмехается, позволяя крепкой руке лечь на талию и вести его к входу. — О, так это же Ву Ифань! — И Чжан Исин. — Разве они не вместе? Я слышал, что у них отношения. — Видимо, мы ошибались. Чанёль тихо фыркает, поправляя очки и сжимая пальцы на чжановской талии и специально для газетных змей, шепча на ушко старшему всего несколько слов: — Первый этап пройден. Чондэ ухмыляется, видя знакомых людей и принимая от них пригласительные, смотря на то, как Ифань по-собственнически держит около себя Бёна. Пройдя металлоискатель, мужчины двигаются дальше, туда, откуда слышится музыка и ползут басы по стенам, заставляя вздрогнуть. Бэкхён чувствует себя куклой, когда Ифань, демонстрируя всем свою ослепительную улыбку, притягивает его к себе. — Не заигрывайся, — шипит на ухо мужчине Бён, а тот лишь хмыкает, стягивая с подноса Минсока, проходящего мимо, бокал красного полусладкого. — Не злись, принцесса, — улыбается Ву, даря младшему лёгкий поцелуй чуть ниже мочки уха. Чанёль, наблюдавший со стороны, хмыкает. Бён оборачивается именно в тот момент, когда взгляд старшего цепляет выступающие лопатки, виднеющиеся сквозь чёрную ткань. Люди на приёме, как… зомби. Они показывают себя с разных сторон, шутят, обсуждают жениха, его невесту и всю эту мишуру, которая покрывает особняк. Здесь девушки, которые на самом деле парни, а особей женского пола — раз, два и обчёлся. Бён пьёт уже второй бокал, смотря на большие настенные часы, которые показывают восемь. Все эти блёстки его бесят, раздражают и давят на мозг, заставляя прикрывать глаза и заглушать шум в голове. Благо музыка не так уж плоха. Маска на глазах ужасно мешает, и хочется сорвать её поскорее, лишь бы кожа не так соприкасалась с шёлковой тканью. Стоящая около стола с закусками парочка что-то бурно обсуждает, уловленное ухом секс и работа вызывает волну раздражения. — Курить будешь? — разносится откуда-то сзади, и Бён оборачивается, замечая в руках у Чанёля пачку сигарет с ароматизатором вишни. Бэкхён лишь слабо кивает, и Пак улыбается, аккуратно хватая младшего за запястья и утаскивая на огромный балкон, где стоят цветы разных видов и несколько столиков. Уходя подальше от зала, Бён чувствует облегчение, вдыхая ночной свежий воздух. Чанёль распечатывает ещё новую пачку, ловя недоумённый взгляд и пожимая плечами. Младший не обращает внимания на название, лишь прикрывает глаза, когда кончик начинает тлеть, а сладкий запах бьёт в ноздри, раздражая слизистую. Пак опирается задницей о белую бетонную перегородку, которая разделяет особняк и небольшой сад. Бэкхён становится рядом, облизывая губы каждый раз, как делает затяг — на губах остаётся вкус вишни. — Что мы хотим здесь узнать? — тихо спрашивает Чанёль, снимая с глаз очки (маской его обделили, но и так сойдёт) и кладя их рядом с собой, переводит взгляд на не двигающегося младшего, который лишь коротко пожимает плечами. Вообще, неплохо бы узнать, где сейчас Чонгук, но Бён знает наверняка, что Чимин им ничего не скажет. — Просто расслабься и получай удовольствие от выпивки и парнишек, переодетых в баб. — Насмешливо кидает Бэкхён и давится вдохом, морщась от горечи в горле, когда крепкие руки снова чувствуются на талии, а чужие пухлые губы скользят по чёрным рисункам на шее, цепляя каждую чёрточку. Сигарета в пальцах начинает дрожать. — Что ты, блять, делаешь? — дёргается младший. — Получаю удовольствие, — тихо отвечает Ёль, сжимая в своих руках худое тело парня. Домогаться, как обычно, он не собирается, просто постоять, молча, ничего не говоря. — Кури, я не буду ничего делать. Но Бён не верит. Не верит ни слову, ни собственному мозгу, который тлеет, когда мужчина чувствует тёплые руки сквозь тонкую ткань рубашки — ужасно. Даже собственный разум предаёт. Бэкхён делает ещё затяг и разворачивается к старшему боком, выдыхая сладкий дым прямо в лицо Ёля, будто… позволяя? Пак недоумённо вскидывает бровь и тянется пальцами к чёрной маске, аккуратно поднимая её на лоб. Бён снова делает затяг и не успевает выдохнуть, как Чанёль наклоняется вперёд, забирая вишнёвый дым себе, через секунду выдыхая сквозь нос. Наверное, ему в мозг долбит вино, или просто не хочется сопротивляться и показывать свой колючий характер, просто хочется немного тепла в ответ хоть на что-то. Чанёль с особым усердием слизывает сладкий вкус с чужих губ. С зала вдруг слышатся восторженные крики, и Бён смотрит из-под прикрытых ресниц и сглатывает вязкую слюну. — Идём, — маску снова надевают на глаза.

Mozart L'Opera Rock – Le Bien Qui Fait Mal (http://vk.com/wall-58925584_1119)

Всех гостей, конечно же, предупреждали о сюрпризе, но… каким он будет — не знал никто. Именно поэтому гости машинально отступают назад, когда пара брюнета и рыжего скользит по паркету посередине. Бэкхён удивлённо смотрит на то, как Минсок смело закидывает ногу на бедро Чондэ, заставляя того отклониться назад. У рубашки официанта уже нет одного рукава. Чанёль смотрит на то, как к его ногам падает рыжий, облизывая губы и хватается за колени, скользя пальцами вверх. Благо, Пак успел надеть очки назад. Ким очень грациозный и проворный, добирается пальчиками до кожаного ремня на джинсах Ёля и резко поднимается на ноги, перемещая руку на чёрную майку под пиджаком. Все с восхищением смотрят на то, как юноша в белой маске обходит высокого мужчину, легко ступая по гладкому паркету, а руками скользя по крепкому телу, подхватывая края пиджака и начиная тянуть его с плеч. Музыка в ушах долбит по сознанию, и Бён может поклясться, как справа и слева от него все сглатывают, когда пиджак, соскальзывающий на пол, демонстрирует богачам в меру накаченные руки. Одно неловкое движение и Минсок идёт по полу снова к Чондэ, дёргаясь и тем самым заставляя второй рукав отлететь в сторону. Бэкхён берёт со стола бокал и сглатывает, не успевая сделать глоток, когда Минсок ловко запрыгивает на Чондэ, скрестив ноги на талии мужчины и отклоняясь назад, заставляя того крутится, после спрыгивая и направляясь в сторону… Бёна. Рука застывает, когда тонкие пальчики старшего касаются шеи, скользя по татуировкам вниз, рисуя какие-то свои узоры. Французский — красивый язык, без сомнения. Бэкхён смотрит на то, как из его руки исчезает бокал, а пухлые губы, растягивающиеся в пошлой ухмылке, смыкаются на ободке хрусталя, делая глоток. У Минсока подведены глаза и блестят губы, сейчас он похож на демона, который завораживает всех своих жертв, притягивая и подчиняя. Мужчины, которым достаются прикосновения рыжего дьявола, тают от удовольствия и тут же чувствуют неприятную узость в штанах. Это должен был быть стриптиз, но как-то не срослось, поэтому Минсок облизывает губы, осторожно, будто боясь, ступая босыми ногами по паркету в сторону Чондэ, который держит в руках белую маску. Один шаг и хрупкое тело заковывают в объятьях, а губы раскрываются в немом стоне, когда чужая рука скользит по животу. Зрители открывают рты, когда рыжий дьявол опускается на колени, наклоняясь к полу и выгибаясь, чувствуя то, как завязывается узел на затылке из лент маски. Чондэ рывком поднимает своего партнёра на ноги, а тот в свою очередь хватается за пиджак, стягивая его с плеч и заставляя упасть к ногам пары. Минсок ухмыляется, смотря в любимые глаза, и чувствует дрожь в пальцах, когда снова закидывает ногу на чужое бедро, и его уже опускают вниз, скользя носом по шее, а потом вновь возвращаясь к губам, запечатывая на них крепкий собственнический поцелуй. Бэкхён облизывает губы и думает, с какого хера в этом танце участвует Чондэ, который сейчас ловит бушующие крики восторга и громкие аплодисменты, поднимая с пола свой пиджак и снова отправляясь на пост охраны, пока Минсок кланяется и раздаёт воздушные поцелуи. — Ну как, понравилось выступление? — тихий знакомый шепот, заставляя резко обернуться, натыкаясь на пронизывающий взгляд чёрных глаз. Чонгук криво ухмыляется, кладя руку на чужую талию и притягивая старшего ближе. — Не дёргайся, мы же не хотим, чтобы наша потасовка привлекла много внимания, м? Бён обжигается о чужие руки и продолжает шипеть. Бэкхён вздрагивает, когда сзади него появляется кто-то, кто одним рывком отрывает его от Чонгука. — Не возникай, мы же не хотим, чтобы тебя застрелили, да? — рычит Чанёль, кивая на Исина, который держит руку в кармане брюк, тем самым демонстрируя край кобуры, выглядывающий из-под рубашки. — Как вы пронесли сюда оружие? — рычит в ответ Чон. — Очень просто, - хмыкает Пак. — Выйдем? Бён стоит в стороне, смотря на то, как Чонгук будто щетинится, не желая отвечать на вопросы Ёля, который с каждым разом раздражается всё больше. — Думаешь, что если подставил нас под розыск, мы будем прятаться? — шипит Чанёль, стягивая с глаз очки и отбрасывая их в сторону. Их драка привлечёт много ненужных зрителей и шума, но пальцы просто чешутся от предвкушении того, как он вцепится ими в худую шею. — Я и не надеялся, — равнодушно пожимает плечами Чонгук, замечая шаг в свою сторону и вытаскивая из кармана кожаной куртки рацию. — Ещё один шаг и ваших друзей возьмут прямо в зале, невзирая на большое количество людей. Чанёль тихо смеётся. — Ты такой… мелочный, господи, — выдыхает Пак, вытаскивая из пачки сигарету и облизывая губы, поджигая кончик и делая затяг. — Решил давить на друзей. Что, по стопам собственного папочки пошёл? — Ты… - Чанёль даже не дёргается, когда крепкие пальцы хватают его за майку. — Ты хоть знаешь, что такое — жить без отца, воспитываясь под надзором нянек? Без внимания, лишь по… — Благодаря твоему отцу я лишился своего, — цедит Пак, с точностью попадая рукой и выдёргивая из брюк младшего пистолет. — И Бэкхён тоже, ведь это твой заказал его отца. — Гильзы сыпятся из магазина на пол, а пистолет летит куда-то в деревья, стукаясь о ветки вишни. — Ты жалкий, Чонгук. Бэкхён поджимает губы и смотрит на то, как руки младшего опускаются, а плечи начинают дрожать. Бён отворачивается и вздрагивает, когда на его плечи накидывают пиджак. — Пойдём, — тихо произносит Ёль. — Я доберусь до вас, не сейчас, но потом, Пак Чанёль! Я передавлю вас всех! — Повзрослей, Чонгук, — кидает в ответ Ёль и уводит Бёна с балкона, оставляя юношу в одиночестве.

* * *

— Береги его, понял? — Эй, мистер Бён! Мистер…! — Пак удивлённо смотрит на прервавшийся звонок и вздрагивает, когда Бэкхён в коридоре нечаянно разбивает маленькое зеркало, лежащее на краю тумбочки. — Чанёль, хён, я… — Всё хорошо, — слабо улыбается старший, смотря в осколок и вздрагивая от тревоги, которая сковывает внутренности прочной паутиной.