game starts

В доме абсолютная тишина. Чанёль осторожно открывает дверь, скидывая спортивную сумку с оружием на пороге и недоумённо оглядываясь, включая свет в прихожей. — Так тихо. Он спит, что ли? — голос Минсока из большой гостиной звучит слишком громко, но что-то, кажется, совсем не так, как было до их ухода. Чанёль разувается и включает свет в гостиной, отчего первые две секунды морщится. Сердце беспокойно бьётся о глотку. Пак скидывает кожанку и включает свет на кухне, в тот же момент белея от ярости. На столе лежит прибитый ножом листок, а рядом с ним тряпка, пропитанная хлороформом. Чанёль вырывает бумагу из-под лезвия, бегая взглядом по строкам, и тут же сжимает невиновный ни в чём лист в кулаке. — Сука! — удар ножа о разделочную доску, лезвие которого тут же входит на сантиметр, и громкий крик пугают двух мужчин, которые тут же бросают сумки и бегут на кухню, где, упершись руками в стол, стоит Чанёль. — Чан… — Читайте! — брошенная в Чондэ смятая бумага тут же ловится и расправляется. — Хэй, ты скучал по мне, хён? — Минсок поднимает недоумённый взгляд на Пака и продолжает читать. — А я скучал, но… больше всего я скучал по Бэкхёну. Он правда красивый, да? А как он стонет, господи, я был без ума от восторга! Ты же знаешь, что мне нужно, хён? Жизнь за жизнь: ты сам приходишь ко мне, а я не убиваю твоего ненаглядного женишка. Только без пакостей. Ким сглатывает и поднимает взгляд на взбешённого Чанёля, который дышит через раз, после вдруг срываясь с места. Чондэ тут же бросается следом, видя, как Пак хватает из одной сумки автомат. — Чанёль! — Я убью его, — орёт на весь дом Ёль, вспоминая адрес, написанный на бумаге, и уже было кидаясь к порогу, но путь загораживает Чен, толкая старшего в грудь и заставляя его отступить назад. — Ты дебил? Это ловушка! Ты придёшь туда, и тебя тут же расстреляют, идиота кусок! Чанёль вдруг перезаряжает автомат, чуть ли не направляя его на Кима, который уже хочет спасаться от пуль, но вдруг оружие исчезает из рук, а Минсок просто вырубает младшего, бросая автомат на диван. — Давай перетащим его и позвоним остальным.

***

У Бэкхёна чудовищно кружится голова и всё плывёт перед глазами, поэтому мужчина даже не сразу замечает, как мурашки от холода бегут по коже. Приходится снова закрывать глаза и глубоко вдыхать, чтобы немного оклематься. Бён привыкает к яркому свету от люстры, которая освещает просторную и совсем нежилую комнату. Скорее всего, номер отеля в какой-то старой гостинице. Руки привязаны к спинке стула, а ноги пронзает колющей болью от верёвок на щиколотках. Обшарпанная кожаная мебель, покрытая пылью, столик рядом с подносом… Ну надо же, какая забота! Стоящий в кружке чай и пару бутербродов. — Эй, здесь есть кто-нибудь? — в горле пересохло и ужасно першит, но даже тихие хрипы идут эхом, а сзади слышится копошение. — Я. Бён обернуться не может, но запах дорогих духов заставляет чихнуть, отчего грудь сдавливает и приходится морщиться от лёгкой боли. Мужчина, вставший перед ним, однозначно одного роста с Чанёлем, может быть, даже выше. — Чего надо? — грубый голос режет слух, но пить хочется сильнее, поэтому Бэкхён просто кивает на кружку, скорее всего, остывшего чая и сглатывает. — Пить, пожалуйста. — Безразличное лицо охранника заставляет ухмыльнуться, однако тело вопит от наслаждения, после того как чай, хоть уже и остывший, скатывается к желудку, давая Бэкхёну прийти в себя окончательно. — Когда ваш хозяин посетит меня? — слова, сказанные с усмешкой, пролетают мимо ушей мужчины, поэтому приходится материться и пытаться немного ослабить верёвки на руках. Наивный.

* * *

Сехун утыкается лбом в сцепленный замок пальцев и выдыхает. Чанёль начинает дышать чаще, а значит, постепенно очухивается от крепкого удара совсем уж хрупкого Минсока. Исин без конца крутит в руке послание от неизвестных похитителей и облизывает губы, пока Ифань звонит кому-то, раскладывая на столе карту города. Чондэ проверяет патроны в огнестрелах, сидя около Сехуна на полу, а Минсок разговаривает по телефону с кем-то, иногда смеясь и после благодаря абонента за принятый звонок. — Ну всё, меня заебало! Я сейчас его водой оболью! — вдруг начинает О, заставляя всех присутствующих вздрогнуть. Кёнсу хмыкает и поднимается с кресла, оставляя там Чонина, который переговаривает о чём-то с Чунмёном. — Успокойся, он почти с нами. С дивана слышится лёгкое копошение, и Сехун смотрит на то, как старший открывает глаза, несколько раз моргая и стараясь привыкнуть к свету. Тао присаживается около Чондэ, помогая ему с оружием и кладя рядом две катаны, ловя на себе недоумённый взгляд старшего. — Они пригодятся. — Чёрт, зачем вы меня вырубили? — Пак еле как принимает сидячее положение, держась за голову и оглядывая присутствующих, что смотрят на него как-то уж совсем жалостливо. — Потому что ты истеричка ебаная! — фыркает Минсок, падая рядом с Чанёлем. — Ты хоть понимаешь, что мог застрелить Чондэ? — Сейчас не об этом, — входящий в гостиную Ифань обращает внимание на себя. — У нас есть электронная карта, также есть бумажная, но… место нахождения Бэкхёна, эм… — Известно, — хмыкает Минсок, крутя в руках телефон, — иногда полезно быть лидером преступной группировки, да? — мужчина поднимается с дивана, направляясь в кухню и таща Сехуна с Ву за собой. Он тоже волнуется и признаёт, что, если бы не они, Триада бы не стала помогать Чонгуку. Просто одним выстрелом двух зайцев. — Дайте мне электронную карту. Старший быстро стучит по кнопкам, открывая загруженное приложение с картой города и набирая нужный адрес. Сейчас его помощники как раз направляются туда, чтобы… — Надо ехать! — Чанёль, как всегда, торопит события, заставляя всех тяжело выдохнуть. Входящий на кухню за Паком Исин встаёт прямо перед младшим, поднимая голову и заставляя Ёля отшатнуться. — А теперь слушай меня! — звук громкой пощёчины заставляет всех вздрогнуть и обернуться, а Пак держится за щёку и ничего не понимает, потому что Исин выглядит слишком раздражённым. — Как бы меня не бесил временами Бэкхён, я тоже волнуюсь, ёбаный в рот. Я тоже хочу его отыскать и спасти, надеюсь на то, что ничего не случилось, но… ты заебал паниковать! Твоя спешка только навредит. Если ты не можешь прижать свою жопу и сидеть спокойно, могу вколоть тебе успокоительное, и ты будешь спать до того момента, пока мы не соберёмся. — Но его могут убить! — орёт Чанёль, сжимая руки в кулаки и обиженно смотря на старшего, который никогда так на него не злился. — Чонгуку нужен ты, еблан! — кричит в ответ Чжан, вздрагивая от прикосновений к своим плечам. Ифань тоже укоризненно смотрит на младшего, которому хочется расплакаться, как маленькая девочка, и убежать. Тревога на пару с липкой горечью высасывает всю энергию из тела. Из-за него Бэкхён похищен, находясь непонятно где, из-за него у всех его знакомых проблемы. Ебаная ходячая катастрофа. — Нет, только… — старший встряхивает Пака и хочет дать ему ещё одну пощёчину, но вовремя подоспевший Минсок останавливает руку Чжана, тихо фыркая. — Ты сам истеришь! — повышает голос Ким. — Пойдём со мной, я кое-что тебе расскажу, пока они решают все вопросы. — Твоей задачей будет прийти и расстрелять, вот и… — Заткнись, Чжан! — рявкает Мин, уводя Пака на второй этаж. Сехун поджимает губы и снова вздыхает, пытаясь унять бешеное внутреннее беспокойство. Его жизнь напоминает тотальный пиздец, с примесью крови и слёз родных людей. О чувствует чужие руки на своих плечах и поворачивает голову к Цзытао, который ставит перед ним кружку кофе и улыбается. — Выпей, следующие дни будут слишком тяжёлыми. Благодарный кивок и ледяные пальцы обхватывают горячую керамику, обжигаясь. Внутренняя боль позволяет не думать о физической, ведь его старший брат сейчас в лапах у чудовища, которое успокоится только после смерти.

* * *

Бён поднимает голову, когда слышит скрип двери, и видит на пороге знакомую фигуру. — Сука, — тихий выдох старшего заставляет Чонгука ухмыльнуться и прикрыть дверь. — Не больше, чем ты, хён. Оставь нас, — красноречивый взгляд на мужика, стоящего позади, который тут же кланяется и покидает комнату, оставляя двух старых знакомых одних. Бэкхён чувствует внутреннюю злость, которая жжёт горло и заставляет внутренние органы дрожать. Ещё немного, и это всё перерастёт в бешенство. — Ты знаешь, что твой невероятный Пак сделал двенадцать лет назад? — забирая из-под обеденного стола стул и присаживаясь напротив своего заложника, начинает Чон, подпирая щёку рукой и смотря на то, как глаза старшего горят огнём ярости. — Мне похуй! — Если так посудить, именно он виноват в том, что я стал таким. Бэкхён помнит, что, когда его телом пользовались, об отношениях Чанёля и Чонгука почти даже не заходило речи. Ему просто поставили ультиматум, показывая снимки Чанёля, что улыбается и даёт пять Исину, который застенчиво смотрит на младшего. У Бёна тогда всё внутри замерло, а слова Чонгука: твоё тело или смерть Пака, м? заставили ненавидеть это чудовище всем своим нутром. Мужчина не знает, надоел ли он Чону, но спустя время о нём забыли и не вспомнили, пока они вновь не встретились с Чанёлем. — Он убил моего отца прямо у меня на глазах; кажется, именно тогда у одиннадцатилетнего ребёнка пошатнулась психика, м? — чужие пальцы цепляют подбородок, заставляя тихо рычать. — Твой дорогой и обожаемый Чанёль оставил маленького мальчика без единственного родителя, пачкая его кровью. Он рассказывал тебе, что я научился стрелять у него? — ухмыляется Чон, облизывая губы и придвигаясь к Бёну вплотную. Бэкхён дышит через раз, тело всё ещё слабое, а руки с ногами не освободить. Внутри всё клокочет от бешенства, кожу жжёт от чужих прикосновений, и снова он переносится туда, где пытался отмыться от самого себя. Чанёль был дороже собственного тела и жизни, дороже всего на свете. Бён чувствует неприятный ком в горле и думает о том, что, если сегодня или завтра, или даже послезавтра, он сдохнет, это будет самая бесполезная смерть. Бэкхён прикрывает глаза, замечая, что конечности занемели, боль поднимается выше. — Слушай, а давай снова переспим? — как-то уж совсем легко предлагает Чонгук, начиная смеяться, когда видит хмурое лицо и ненавидящий взгляд. — Только через мой труп, — шипит сквозь зубы Бён, получая укус в нижнюю губу. По телу проходит дрожь от отвращения, и хочется искусать губы до крови, лишь бы стереть… — Могу устроить. Холодный металл, прижимающийся ко лбу, ничуть не пугает. Чонгуку нужен Чанёль, убивать Бэкхёна ему невыгодно. Время, кажется, бежит слишком быстро, потому что несколько минут тому назад на улице было ещё темно. Утро начинается не слишком радужно, а щелчок предохранителя заставляет посмотреть в глаза тому, кого Бён разорвёт, как только освободит руки и ноги. — Знаешь, ты ведь даже мне нравился поначалу: такой милый парень, улыбающийся, как ангел, я даже залип немного, — Чонгук прикасается дулом к чужой щеке, заставляя кожу покрыться мурашками. — Это ведь забавно, да? — тихий смешок и громкий смех. — Вы с Пак Чанёлем стоите друг друга — он убивал, потому что отец пригрозил ему тем, что убьёт тебя, а ты спал со мной, потому что боялся, что я убью его. Вы такие забавные, парни. Бэкхён теряет дар речи, услышав слова, о которых раньше даже не подозревал. — Что? — на выдохе в лицо младшего, который смотрит немного недоумённо. — Он не рассказывал? Мой папа нашёл его, когда убрал его отца, о, это было что-то. Растерянный парень, что стоял и слушал про то, как его любимого человека будут драть во все дыры, если он не уберёт одного гонщика. Он был таким бешеным и беспомощным… что выглядело, кстати, очень мило. — Он… — у Бэкхёна проносятся перед глазами прошедшие двенадцать лет, и мужчина резко опускает голову, поджимая губы и понимая, почему тогда Чанёль бросил его, почему был так настойчив, не оставляя выбора. — В конечном итоге он решил, что, если его не будет в твоей жизни, ты будешь в безопасности, ух, как же он ошибался! — заливистый смех долбит по черепной коробке, а Чонгук резко отклоняется назад, когда Бён дёргается в сторону младшего, пытаясь освободиться от верёвок. — Сука, как только мои руки будут свободны, я вырву тебе конечности и скормлю их собакам. — Неожиданная истерика утихает слишком быстро, а хищный оскал заставляет Чонгука напрячься. — Спасай Чимина, долбоящер. Ему сейчас очень нужна твоя помощь. Тридцать секунд на то, чтобы присутствие Чонгука сменил охранник, закрывая дверь и погружая комнату в тишину. Бён сплёвывает на пол, не поднимая взгляда и чувствуя, как снова отключается, надеясь на то, что Минсок с Чондэ уже добрались до Пака.

* * *

Чанёль смотрит на то, как солнце поднимается из-за горизонта, и вспоминает то утро, когда они снова засыпали вместе. Тошнотворный ком стоит в горле, и, если бы Пак мог, он бы сорвался с места в ту же минуту, но его никто никуда не пустит, а голос Минсока в очередной раз заставляет вздохнуть и сесть на кровать. Его комната меньше, чем у Бэкхёна, но всё же… — Хочу рассказать тебе кое-что, — снимая странный браслет с запястья, начинает Ким, крутя маленькие белые бусины в пальцах. — В 2005 году, когда я только прижился в клане и стал нормально править, произошел один случай, который заставил меня пересмотреть своё отношение к людям. Как помню, было такое же солнечное утро, но вся прелесть утра пропала, как только я не нашёл Чондэ в особняке, где мы жили. Он никогда не уходил без меня, всегда был рядом и уже тогда он был влюблён в меня, а я этого не видел — идиот. — Чанёль поднимает бровь в недоумении, а Минсок продолжает, не поднимая взгляда и как-то уж слишком грустно улыбаясь. — Его забрали прямо у меня из-под носа, увезли на заброшенную фабрику и держали там неделю, пока я искал его. Сразу, знаешь, не додумался обратиться к подчинённым. Мне приходили письма с фотографиями, где его запястья были в цепях, а всё тело было в порезах. Тогда… — мужчина ненадолго останавливается, а младший тихо сглатывает, стараясь не потревожить секундное молчание, — я был в шоке. Не знал, куда ломиться и куда спрятать себя, пока мои люди не разузнали, где находится эта фабрика. Очень забавно, но фабрика была построена нашими отцами ещё в девяностые. Когда я его нашёл, мне казалось, я был самым счастливым человеком на Земле. Его губы были разбиты, но он всё равно улыбался и морщился от боли, хватался и обнимал меня так крепко, как будто это не его похитили. Тогда я понял, какие люди твари и что врагов надо держать ближе, знать о каждом их шаге. Чондэ заставил меня поверить в то, что смысл жизни ещё есть и жить стоит, несмотря ни на что. Ты же любишь Бэкхёна? — неожиданный вопрос застаёт Чанёля врасплох, приходится отводить взгляд и молча кивать. — Знаешь, по вам видно, как вы страдаете. Ваши взгляды направленные друг на друга, неожиданные прикосновения и то, что мы с Чондэ видели пару раз, Чанёль, — холодные пальцы старшего касаются ладоней Пака, вкладывая туда браслет из белого… мрамора. Младший сглатывает и растерянно смотрит на Минсока, — сейчас не самый подходящий момент для нежностей, но, когда ты найдёшь Бэкхёна, — надень этот браслет ему на руку. Мрамор — очень крепкий и твёрдый камень, отец когда-то мне сказал, что мрамор — прочность. И, если вы будете вместе, вас… — звонок телефона заставляет мужчин вздрогнуть. Ким поднимает трубку и тут же хмурится, слезая с кровати и подходя к окну. Чанёль смотрит на узкую спину старшего и сжимает в кулаке подаренный только что браслет. К чёрту всё. Когда они найдут Бэкхёна, он увезёт его подальше отсюда, как можно дальше, чтобы их нигде не нашли. — …я понял, с меня причитается. Кстати, что там насчёт отеля? Когда нам выезжать? – Минсок поворачивается и напряжённо смотрит на Пака, который выпрямляется и ждёт, пока старший договорит. — Хён… — начинает Чанёль, как только старший отключается от звонка. — Чимин убит, Чонгук едет к нему. У Пака по коже бегут мурашки. Он ошарашено смотрит на то, как Минсок облизывает губы и кивает ему на дверь. — Пойдём, нужно собираться. Ким улыбается, смотря на скрывающуюся за дверью спину младшего, который со всех ног бежит вниз. Минсок просит прощения у самого себя, понимая, что впереди будет ещё много смертей и что жалеть об одной утраченной жизни – не стоит.

* * *

14:00 У Чанёля всё внутри переворачивается, а кончики пальцев покалывает, когда он суёт пистолеты за ремень, пряча их под кожанкой. Последние пункты, ещё немного слов и… — Сехун с Тао остаются здесь, — Чонин кладёт перед парнями рации и ловит недоумённые взгляды, — есть вероятность того, что, пока головорезы будут заняты нами, до вас они не доберутся. Вы будете сообщать нам, куда ехать или идти. — Тао вешает на плечо ножны, закрепляя их и смотря на Хуна. Тот кусает ногти и открывает карту города вместе с планом здания. — Минсок с Чондэ заходят первыми, потом идёт Чанёль вместе с Чонином. Мы с Исином и Чунмёном будем по периметру, - палец китайца скользит по карте, обозначая точки. — Кёнсу будет страховать Чонина и Чанёля около входа в здание, я… — Может, поедем уже? — не выдерживает Чанёль. — Объяснишь всё по рации. — Я тебе сейчас ногу прострелю, и ты вообще никуда не поедешь! — шипит Ву, затыкая младшего и хлопая Сехуна по плечу. — Я надеюсь на вас. Мы уходим. — Не думаете, что перестрелка посреди дня вызовет много лишнего внимания, а особенно полиц… — Не волнуйся об этом, ближайшие участки нас точно не тронут, а сам район не жилой, поэтому... — скалится Минсок, заставляя младшего вздрогнуть. — Мы надеемся на вас, и, надеюсь, что вернёмся живые и с Бэкхёном. Сехун утыкается лбом в свои пальцы, вздрагивая от прикосновения к плечу и молясь о том, чтобы всё было хорошо. Тао молчит, напрягаясь от каждого шороха. Нервы ни к чёрту.

* * *

Бэкхён просыпается от пощёчины. Чонгук выглядит разъярённым, поэтому бьёт старшего наотмашь, прикладывая все силы, чтобы Бён упал со стула. Кожа на щеке сдирается от соприкосновения с полом, но боль в животе перекрывает всё, в том числе и кислород, из-за чего мужчина начинает задыхаться, глотая ртом воздух и пытаясь восстановить дыхание. — Они убили его, сука! — кажется, из глаз парня сейчас побегут слёзы, но Бэкхён сейчас переживает больше за собственное тело, которое покрывают ударами. Лицо почему-то не трогает, зато через минуту Бён уже кашляет кровью и почти захлёбывается. — Бён Бэкхён, ты попадёшь в Ад вместе с Чанёлем и его дружками, когда они придут сюда! — последний пинок отзывается болью в горле, наконец, спасая мужчину от физической боли и накрывая тьмой. — Готовьтесь, у нас будут гости.