Обратная сторона мести или Не называй меня "детка"

Гамбург, студия звукозаписи, два дня спустя Обсуждение уже началось, когда я тихо, как мышь, прошмыгнул в помещение и уселся с ногами в кресло у окна. Родригес сунул в руки отпечатанные песни, целую пачку. - Пока организационные вопросы, тебе все равно не интересно, - шепнул он. – Просмотри новые песни. Вот эти две, - он показал на верхние листы, - заявлены как хитовые. Выбери одну. Я кивнул и углубился в чтение, стараясь не смотреть по сторонам и особенно на Дитера Болена, который с мрачным видом сидел впереди. Я еще помнил аэропорт Люксембурга, когда Гвидо и Родригес развели нас в разные зоны салона и не дали приблизиться друг другу больше чем на три метра. Но и на расстоянии я чувствовал ненавидящий взгляд темно-синих от ярости глаз. Собрание подходило к концу, когда менеджер с надеждой обратился ко мне: – Томас, ты соизволил просмотреть материал? - Да, - я спустил ноги с кресла и надел кроссовки. - Сколько надо выбрать? - Ты как маленький, - скривился Родригес. – Я же сказал, одну из двух запишем. Пора уже продавать что-то. - Я выбираю «Принцесса ночи». - Почему? - Родригес посмотрел на Дитера Болена. – Мы делали ставки на другую. - Я не буду петь эту другую песню, - решительно сказал я. Народ повернулся ко мне, предвосхищая перепалку. - Почему? - подал голос Болен, не двигаясь с места. Я встал, протянул Родригесу листы с текстами. – Потому. У нас уже есть в альбоме один кадиллак. Хит с клипом. Про кадиллак, принадлежащий парню по имени Джеронимо, который такой весь из себя супер-мачо. Песня хреновая и идея бредовая. Но не кажется ли вам, господа менеджеры, что еще один хит под названием «На заднем сидении твоего кадиллака» уже слишком? Я, конечно, идиот, но не настолько, чтобы не сложить эти два кадиллака в один. Значит, сначала я пою про Джеронимо, а потом вдруг оказываюсь на заднем сидении его машины с провокационными предложениями? Отдайте эту песню Кетч, ей все равно в чьем кадиллаке ноги раздвигать. А я буду петь про принцессу ночи. Я пробрался мимо молчащего Родригеса, вышел в коридор и остановился, успокаивая дыхание. Было понятно, чья это игра - Болен разминался перед убийством. Похоже, мне следуют быть очень осторожным. - Томас, - неслышно подошел Алекс, звукорежиссер. - Ты прав, конечно. Болен согласился на «Принцессу». Возьми текст и подходи на запись. - Вот так все просто? Я сплю… - пробормотал я. Дитер Болен никогда не сдавался без боя. Это явно было затишье перед бурей. Я не торопясь подсел к роялю, разогрел голос, попробовал песню на звук… Тянуть время больше не имело смысла, и я обреченно отправился на запись. Продюсеры и звуковики во главе с Родригесом и Боленом уже сидели за пультом, громко общались, смеялись, спасибо хоть пиво не пили. На меня среагировал только Луис, показал на отделение за стеклом. - Готов? Я улыбнулся, взял наушники. - Звук пошел, - это, кажется, Алекс сказал. Я быстро отпел положенную композицию, снял наушники, поправил волосы. В изолированное помещение зашли Болен и Родригес. - Томас, ты смерти моей хочешь? - мрачно спросил Луис. - В чем дело? - Такое впечатление, что эту песню ты мне на похороны приготовил! Очень, очень никакая песенка. А я-то думал, там про любовь… Томас, - Луис сощурил хитрые глазки. – Ну пожалуйста, включи эмоции, когда поешь! Представь, как будешь убивать Болена! Хоть что-нибудь! Не ной, как нищенка на паперти! Я хотел уже возмутиться и запустить в толстого испанца наушниками, но перехватил взгляд Дитера. Он улыбался и молчал. - Давайте перезапишем, - сквозь зубы процедил я, отворачиваясь к звуковику. Родригес меня разозлил. Он мог сколько угодно высмеивать манеру исполнения или произношение, но то, что я пою «никак» - это ударило по самолюбию, ведь мой голос безупречен! Ладно, я вам еще покажу… Страстей не хватает?! Что там по тексту? - «Whats easy for two it so hard for one»? - Где минусовка? - спросил, не слыша себя. В голову пришла очень, очень хорошая мысль. Буду убивать Болена морально. Голос - мощное оружие, недаром сирены считались самыми опасными существами. Я – сирена. От этой мысли по спине прошла дрожь. Я вспомнил охваченные экстазом залы, слезы на лицах, тянущиеся к сцене руки… Я это видел лишь несколько дней назад. Что мне Болен? Парень с обычными страстями. Я поставлю его перед собой на колени! Представив себе эту картину, я чуть не сбил дыхание. Запись закончилась. Я снял наушники, посмотрел на людей перед пультом. Что-то они были непривычно тихи и неподвижны. Я вышел из помещения. Родригес молча переглянулся с Дитером, потом оба посмотрели на меня. Пауза затянулась. - Может… - вдруг отмер Болен и спросил охрипшим голосом. – Еще что-нибудь запишем? Он вдруг облизнул пересохшие губы и добавил: – Если ты в настроении. Я взял с пульта отпечатанные песни, выбрал три, показал Алексу. - На эти фонограммы есть? – звуковики засуетились, а режиссер кивнул, как-то странно смотря на меня. Я вернулся к микрофону. Пошла минусовка. «In Shair»… То, что нужно. На середине песни я остановился, сделал знак режиссеру за пультом. - Что такое? - спросил в микрофон Луис. - Хочу начать сначала, - сказал я. - Зачем? Все отлично. - Я лучше знаю. Нужно спеть по-другому. Родригес посмотрел на Дитера. Болен потянулся за сигаретами. Меня забавляла всеобщая взволнованность. Я действительно подумал, что надо начать эту песню с другой эмоции. Поиграем в сафари… Ощущая себя леопардом на охоте, посмотрел в текст: - You're hunting me in the night in your fantasy… Мы записали еще три песни, причем каждую из них я начинал несколько раз. Режиссеры молча следовали моим указаниям. Сегодня работать было одно удовольствие. Болен не подавал признаков жизни, сидел как привидение, без конца курил и пил минералку. «С похмелья он что ли», - мимоходом подумал я и снова отвлекся на песню. Остановился, только когда понял, что связкам надо дать передышку. - Всё, я устал, - сказал после окончательной записи последней песни. - Потом еще раз послушаем. Если не понравится - перепишем. Родригес кивнул и тоже снял наушники. Я вышел к пульту. Луис хлопнул меня по плечу. – Молодец! Надо тебя почаще злить. Отличная работа! - Да... - вдруг мечтательно протянул Дитер Болен, потянулся, посмотрел в потолок. – Томас, я просто обалдеваю от твоего голоса. Еще одна песня, и я бы кончил… Я удивленно взглянул на фантазирующего не по делу блондина: – Болен, я тебе вместе с яйцами мозги отшиб? Впрочем, они у тебя в том же месте походу… Алекс упал головой на пульт. Родригес фыркнул. Дитер выбросил сигарету, скривился. - Нельзя даже комплимент сделать! Что за характер у тебя говенный, обязательно приколоть надо было? - У тебя учусь, - отреагировал я, соображая, что и правда не стоило вспоминать. - Однако, комплименты у тебя странные… - поняв, что Дитер сейчас начнет отвечать в том же духе, я быстро сменил тему. - Я хочу есть и пить. Никто не против, если закажу обед нам сюда? - На всех? - поинтересовался Луис. Я кивнул. – Народ любит итальянскую кухню? - Мир сошел с ума, - пробормотал Дитер Болен, отворачиваясь к пульту – Мне без рыбы, у меня на нее аллергия. Я быстро позвонил Гвидо, узнал телефон одного неплохого итальянского ресторанчика, в котором мы иногда бывали, попросил офис-менеджера сделать заказ на нашу компанию. С чувством выполненного долга вернулся в комнату звукозаписи. По наступившей тишине понял, что помешал обсуждению себя любимого, улыбнулся, сел рядом с Боленом, подтянул ноги, устроился поудобнее. - Скоро будет лазанья и капучино. - Охренеть! - звуковики переглянулись, а Родригес криво усмехнулся. – Надо Нору каким-нибудь делом занять, чтобы она здесь под ногами не путалась. - Не надейтесь, - я постарался не начинать перепалку. – Это у меня настроение сегодня такое непредсказуемое… Скоро прибыла доставка из ресторана. Мы пообедали, я послушал запись, остался доволен и поехал домой, иногда непроизвольно улыбаясь. На редкость плодотворный вышел день - и пел с удовольствием, и Родригес не издевался, и Болен не травил. Даже наоборот, веселился, анекдоты какие-то рассказывал. Все-таки он может быть нормальным. Только почему я так его раздражаю? Я не привык находиться дома один, долго не находил себе места от тишины и пустоты, но потом включил телевизор, нашел шоколадные конфеты. Позвонил в Кобленц, куда мы заблаговременно отвезли свой собачий зверинец, поинтересовался у домохозяйки состоянием питомцев. Долго и с удовольствием общался с родителями, сумел отшутиться по поводу ситуации с "Золотым Львом", о которой они конечно хотели все знать, поругал с ними Болена. Потом еще повалялся перед телевизором, съел конфеты. Вздохнув, решил разобраться в шкафах, мы давно с Норой хотели это сделать, да все было некогда. Нашел в шкафу еще одну коробку конфет. Повеселел, бросил уборку на полпути, опять сел с конфетами у телевизора, смотрел музыкальные новости, где снова показали злополучного Льва. Хмм, со стороны все выглядело не так уж провокационно: Болен приобнял меня за плечи и вроде не так обжимал, как мне показалось на сцене. Ладно, переживу. И тут я с ужасом понял одну вещь – я весь день думал о Дитере Болене. Я хотел досадить ему на студии. Кажется, он впечатлился записью. Но и он ответил мне так, что в голове до сих пор звучал хрипловатый голос. «Еще одна песня, и я бы кончил»… Вот язык поганый, сказал гадость и забыл! А мне от этого очень не по себе… Звонку жены я даже обрадовался. Она с пристрастием расспрашивала о проведенном дне и успокоилась только когда убедилась, что моей жизни ничего не угрожает. Оставалось еще пережить вечер и ночь… Пошатавшись немного по квартире (конфеты опять кончились), я набрал номер старого школьного друга. - О, Бернд! - обрадовался Гвидо. – Ты еще живой? - Вполне, и даже хорошо себя чувствую, - отвечал я. - Конфеты еще не все в доме сожрал? - проницательно заметил Гвидо. - Почти, - засмеялся я. - Гвидо, мне нужна твоя помощь. Ты можешь приехать в Гамбург? - Зачем? - по-деловому осведомился друг. – Я только что домой вернулся. - Мы пишем альбом. Пора делать фотосессию в студии. - С Родригесом не договаривались, - задумался Гвидо. – В чем подвох? Колись уже. Я вздохнул и признался: – Я боюсь. Нора уехала, а Болен странно себя сегодня вел… - Приставал? - Наоборот, был слишком тихим. Меня это настораживает. Гвидо помолчал, потом вздохнул: – Что с тобой поделать… Ладно, поговорю с продюсером твоим. Завтра жди, к вечеру… - А пораньше? - пискнул я. - Бернд, не наглей. Я вздохнул. До завтрашнего вечера продержусь. Студия звукозаписи, следующий день - Давайте сначала! - Затрахались уже, все и так отлично! - Вот наглецы. То я мало работаю, то теперь слишком много. Мне не нравится запись. Дитер схватился за свои белокурые вихры. – Мое терпение на исходе. Что тебе не нравится, скажи нормально, Томас? - Ну… эмоций маловато. Не хочу чувствовать себя нищенкой! Родригес быстро вышел из комнаты. Болен проводил его яростным взглядом и снова посмотрел на меня. - Хорошо, Томас, постарайся наконец-то спеть так, чтобы понравилось. У меня от этой песни уже скулы сводит. Три часа ее пишем! – У меня может тоже связки сводит. Включай уже. « Albatross… show me a dream of love Albatross… without his love I’m lost…» - Стоп! - услышал я голос вернувшегося Родригеса, открыл глаза, увидел его удивленное лицо. - Что такое, шеф? - Томас… - Луис внимательно посмотрел на меня. – Ты спел "without HIS love…" - Да ладно?! Не может быть! - Хочешь послушать? Я пожал плечами. – Все равно ты остановил запись. Поехали сначала. Я заметил, как Болен нервно закурил, и улыбнулся. Вскоре приехал Гвидо и добавил хорошего настроения. Сегодня Родригес был в ударе и сам заказал китайский обед в студию. Через полчаса фирменные пакеты принес парень-азиат, смутился, обозревая нашу компанию, взял у нас с Боленом автографы. Потом вдруг увидел Алекса, нашего звукорежиссера, смутился еще больше… Алекс внезапно покраснел, вскочил и вышел с парнем из комнаты. Мы переглянулись. Родригес заржал первым. Когда Алекс вернулся, студия уже напоминала комнату смеха. - Неслабо ты спалился, Алекс, - выдавил Болен. У звуковика была железная выдержка. Он хмыкнул, взял свою лапшу и палочки. - Ничего такого. Знакомый. - До покраснения тебя довел твой знакомый, - заметил Родригес. - Симпатичный мальчик, - добавил второй продюсер. - Да вы чего подумали, уроды?! - отбрыкивался Алекс. - А чего думать? На вас все написано, - засмеялся Луис. - Не гоните, - махнул рукой Алекс. - Не было у нас почти ничего. - Не бросай дело на половине, - посоветовал Болен. - Ты что, большой специалист? - ехидно поинтересовался объект насмешек. Дитер покрутил сигаретой у лица. – Просто любитель. Зачем отказываться от интересного приключения? Ребята одобрительно загудели. Мы с Гвидо переглянулись с удивлением. - Болен, ты неисправим, везде ищешь острых ощущений, - заметил Родригес. Дитер сделал еще одну затяжку и выдал: – Все познается в сравнении. Минет парни делают намного лучше женщин! В комнате повисла тишина. Все, как по команде, повернулись в мою сторону. Гвидо хрюкнул и начал медленно сползать со стула, зажимая себе рот. В следующее мгновение громкий хохот всех присутствующих наполнил студию. - Вот сука… - бессильно выдал я. - А чего я такого сказал? - неискренне удивился Болен. Гвидо поднялся с пола и, пока я ничего не добавил, вытащил меня вместе с лапшой за дверь, в коридор. - Вдохни и выдохни, Бернд, - приказал он. - Дай сигарету, - нервно попросил я. Мы пришли в комнату для перекуров. Она была пуста – самое рабочее время. - Ай, какой же молодец, - восхитился Гвидо, прикуривая. – Как он ловко! И правда, вроде не сказал ничего! - И чего он до меня докопался! - я грустно посмотрел в окно. - Тебе правда хочется это услышать? Я посмотрел на друга. – Давай дома поговорим? Еще не хватало Болена здесь обсуждать. Ну дай сигарету, сил нет уже никаких… Мы тихо курили, когда в комнату заглянули Алекс и Дитер, тоже с сигаретами. - Опля! – Алекс удивленно уставился на меня. – Томас курит! - Томас очень зол, - ответил я. - И больше сегодня петь не будет, а поедет домой! Болен прищурился на дымок моей сигареты. – Не видел раньше, как ты куришь… Такое привлекательное зрелище! Я затянулся, улыбнулся, покрутил сигарету в пальцах. Мы молча курили, а я постоянно ловил на себе заинтересованные взгляды Дитера Болена… - Пора сваливать из этого гадючника, - наконец, домучив сигарету, сказал я Гвидо. Он кивнул, мы покинули курилку. - Пойду в машину, отгоню ее к запасному варианту. Ты ведь не жаждешь общения с поклонниками? - Нет, - усмехнулся я. – Схожу за курткой. Прихватив злополучную куртку, я шел по коридору к выходу, когда услышал из открытой двери курилки голоса Болена и Родригеса. - На фига это тебе, Дит, - говорил Луис. - Только раздражаешь его понапрасну. Томас, конечно, чудо как хорош, особенно когда злится. Но тебе это зачем? Его сексуальность мнимая, как фантик, он ничего не умеет и не знает, у него нет фантазии. И в постели он наверное скучен, как католический пастор! Родригес рассмеялся взвизгивающим смехом. Щеки вспыхнули от досады, когда Болен добавил издевательским тоном: - Мне кажется, он даже целоваться нормально не умеет. Весь темперамент в голосе! От злости я перестал соображать, что делаю. Рванул дверь, ввалился в комнату, увидел у окна Луиса и Дитера, подошел поближе… - Целоваться не умею?! - прошептал я, обхватил Болена за шею, мельком увидел донельзя удивленные голубые глаза, припал к его губам, пахнущим сигаретами. Они оказались горячими и неожиданно гладкими. Дитер вздрогнул, а у меня почему-то зашумело в голове… Я не собирался делать ничего подобного, но вдруг его рот чуть приоткрылся, и он провел языком по моим губам, словно проверяя, может ли проникнуть глубже. Я позволил. Ласкал его губы страстно, почти яростно, потом кончиком языка быстро обвел его язык по окружности… Оторвался, посмотрел в ошалевшие глаза, облизнулся. – Не говори того, в чем не уверен, Дитер, - и, собрав остатки самообладания, покинул комнату. - Что ты умудрился наделать? - посмотрев на меня, сразу спросил умный Гвидо. - Поехали быстрее. - Бля… оставь тебя на десять минут… Что случилось-то?! - Я поцеловал Болена, - спокойно, слишком спокойно сказал я. Гвидо замолчал, мрачно смотря на дорогу, а вскоре остановился у хорошего австрийского ресторанчика. - Думаю, ты вряд ли захочешь сейчас сидеть в ресторане, поэтому осмелюсь взять ужин домой. Я кивнул. В голове было пусто, только вспоминались голубые, обалдевшие глаза Дитера Болена. Отомстил, называется… Гвидо избавил меня от своих комментариев, и остаток пути мы проделали молча. Он потребовал объяснений, как только захлопнулась входная дверь. Я вздохнул и выложил всю информацию - для этого я и позвал Гвидо, чтобы он разложил все происходящее по полочкам. - Бернд, - наконец, сказал друг, вытаскивая сигарету. – Ты понимаешь, что вляпался по самые яйца? Он же теперь не отстанет. - Да я не собирался! - взорвался я. Гвидо пожал плечами. - А так всегда! Сначала не собирался, а потом не успеешь удивиться, как будет поздно! - Да не нужно это ему. - Может, дело принципа? - Я не хочу играть в такие игры! Кроме того, что это вообще… ну, неправильно… Так еще и подставы какие-то! - Ты очень изящно обозначил словом «неправильно» однополый секс? - поинтересовался Гвидо. - Да, - я выдохнул. Гвидо закурил и глубокомысленно выдал. – Если заниматься этим, то по большому обоюдному возбуждению. Иначе хрень выйдет, никакого удовольствия, одно унижение! - Может, Болен этого добивается? Ну, унижения? - осторожно заметил я. Гвидо покачал головой. – Вряд ли. Болен к сексу очень трепетно относится. Надо еще за ним понаблюдать. - Гвидо, - до меня вдруг дошла странность ситуации. – Ты каким боком этого касаешься, а? Не слишком ли осведомлен? Друг улыбнулся. – Помнишь Марка, капитана школьной сборной по футболу? - Из параллельного класса? - Да. - Смутно. Это же ты увлекался футболом. - Он взял меня в команду, а я подтянул его по химии. - И? - Ему нравился один парень из нашего класса. Я помог им… познакомиться поближе. - Гвидо?! - я отставил сок и удивленно посмотрел на друга. Кажется, он даже не смущался. – Ты в школе свел двух парней? - Можно и так сказать. - Вот так новость! – я не знал, как реагировать. – На фига? - Ну… Марк очень просил. Он был сильно влюблен в… этого нашего одноклассника. - И в кого? - Не скажу. Это не моя тайна. Тем более, как я понял, они до сих пор вместе. - Охренеть… - выдал я, круглыми глазами смотря на старинного друга. - Как много нового за один день. Гвидо криво усмехнулся. – Я как бы получился свидетелем их романа. Марку не с кем было делиться своими проблемами, он рассказывал все мне. И… одноклассник наш тоже. Так что я немного кое о чем знаю… Но дело не в этом, - друг тряхнул головой и серьезно посмотрел в мои глаза. – Чего добиваешься ты, Бернд? Тебе что нужно от Болена? Ты его зацепил, я вижу. Игра началась, он тебя теперь будет преследовать. Ты чего ждешь? Ведь специально провоцируешь. Мне сразу расхотелось шутить. – Сначала я просто разозлился, после "Льва" этого дурацкого, когда он меня на сцене лапал. Мне надоели его вечные подколы. Болен считает меня никем - просто повезло посредственности с голосом. Наверное, все вместе выводит из себя. Вот ты мне лучше скажи, чего я хочу, Гвидо? - Мне кажется, - медленно сказал друг. – Ты хочешь влюбить его в себя, чтобы он ползал за тобой, на все готовый от восхищения... Я улыбнулся. – Какая привлекательная картинка - Болен передо мной на коленях просит прощения за все-все, что сказал! - Бернд, - проникновенно заметил Гвидо. – Болен может оказаться перед тобой на коленях. Вопрос, что он сделает, чтобы тебя завоевать. Из твоей ситуации самый оптимальный выход - сейчас же уехать в Кобленц и тихо дождаться Нору. - Сдаться, значит? Опять передать все в опытные женские руки, - усмехнулся я. - А другой выход есть? - А другой выход, дорогой мой друг, ведет прямо в постель к Болену, - заявил Гвидо, докуривая сигарету. На следующий день, когда мы с Гвидо ближе к полудню добрались-таки до студии после посещения пары магазинов (мне вдруг приспичило купить новую куртку), первое, что я увидел в зале звукозаписи – это треснутое стекло, отделяющее помещение записи от пульта. - Что произошло? - спросил Гвидо. – Я думал, это стекло как минимум закаленное. Алекс криво усмехнулся. – Болен вчера разозлился и по стеклу кулаком треснул. - На кого разозлился? - осторожно поинтересовался я. - На Родригеса, - Алекс увидел входящего продюсера и замолчал. Болен ходил мрачнее грозовой тучи. С перевязанной, как у бойца невидимого фронта, левой рукой. Мы с Гвидо покрутились полчаса и незаметно уехали, перенеся запись вокала на следующее утро. Студия звукозаписи, вечер следующего дня - Ну и почему застыли с грустными рожами? Может, улыбнетесь уже? - пытался расшевелить нас Гвидо, выбирая удачный ракурс. - Надо было с утра фотосессию делать, а не вечером, когда все устали! - проворчал я. - И вообще, мне этот гример не понравился! Давай завтра Глорию позовем, а? Гвидо... Все равно ничего не получится! Не дело же в один день и голос писать, и фото делать! Гвидо закатил глаза. – Да ты кого хочешь достанешь! Дитер, может правда завтра пораньше начнем? Он нам доработать не даст сегодня. Дитер встал с пола. - Мне все равно. Давайте завтра. Тогда сейчас послушаем запись еще раз и можете валить… Я вздохнул. Мне всегда нравились фотосессии, но сегодня я чувствовал, что она будет провальной, потому и сорвал дело в самом начале. Пока Гвидо, ругаясь вполголоса, собирал свое оборудование, Дитер подошел ко мне. - Томас, - тихо сказал он. - Я хотел извиниться. Я не поверил своим ушам и удивленно уставился на Болена. Может, он заболел? Дитер быстро посмотрел на Гвидо, убедился, что тот увлечен камерами, и продолжил: – Я был неправ, когда сказал Родригесу, что ты не умеешь целоваться. Я... просто пошутил. Неудачно. Я не был готов к такому разговору и молча ждал, что еще скажет Дитер. А он вдруг улыбнулся. – Ты вкусно целуешься, Томми. Лучше многих. Я бы хотел, чтобы это повторилось. - На что ты готов ради этого?- я улыбнулся в ответ, решив перевести тему в шутку. - На все, - Дитер посмотрел мне в глаза. – А что ты хочешь? Я немножко подумал. - Если ты сможешь похвалить мою жену… при всех… - Сделать комплимент Норе? - уточнил Дитер. Я кивнул. - Сложная задача, - он улыбался все шире. – Я постараюсь. Я пожал плечами, а к нам подошел Гвидо. – Мы еще надолго? - На час, не больше, - обозначил Дитер. - Перекурим, а потом Томас послушает звучание. Завтра утром фотосессия. Гвидо? - Да, - Гвидо повернулся ко мне. - Возвращайтесь в студию, а я договорюсь с гримером на завтра. - Спасибо, друг, - улыбнулся я фотокору. В коридоре на подходе к комнате записи меня догнала Петра, наш офис-менеджер. В руках она держала огромную коробку. - Томас, ты шоколад любишь? - Обожаю. Решила за мной поухаживать таким пошлым способом? - Балда. Это за мной ухаживают. Парень подарил, а мне нельзя из-за аллергии. Возьми, слопайте с ребятами, вы ведь весь день голодные. - Твой парень не знает, что ты не ешь шоколад? - Мы недавно начали встречаться, пока не знает. И отказаться было неудобно. Я взял коробку. – Спасибо, дорогая. Можешь сказать парню, у него отличный вкус. Не знаю, смогу ли поделиться с остальными. Мое появление с моцартовским ассорти вызвало у звуковиков большое оживление. Оголодавший за день народ потянулся к конфетам. Поставив вкуснятину около себя, я нахально уселся в боленовское кресло около пульта и надел наушники. - Ээ... Томас, - тут же заметил Родригес. – Ты точно не хочешь пересесть? Я покачал головой и показал на наушники, типа не слышу. - Ну-ну, - прочитал я по губам продюсера и усмехнулся. Когда через полчаса Болен и Гвидо появились в зале записи, мы уже все прослушали, повеселели и наелись шоколада. - Вы чуть не опоздали, - крикнул Алекс. - Томас почти все конфеты слопал! - Больше перемазался, - снисходительно сказал Болен, посмотрев на меня. - Подумаешь! - не скажу что я не сделал это специально… Нора часто говорила, что нет на свете никого сексуальнее, чем Бернд, измазанный шоколадом. Хм, посмотрим. Наблюдая за своим отражением в стекле, я старательно облизался, пытаясь избавиться от сладости на губах. Пальцы тоже были в шоколаде… Так… пальцы тоже облизать. Я старался сделать это незаметно. К счастью, парни развлекались анекдотом, который рассказывал Мартин, второй звуковик. Только Дитер, находясь еще у двери, пристально следил за моими действиями. Собственно, на него и была рассчитана провокация. Я заметил в отражении, как он закусил губу, слишком быстро переместился за кресло у стены, облокотился на спинку и замер. - Болен! Ты чего там спрятался? - вдруг спросил Родригес. - Томас мое место занял, - отозвался из полумрака Дитер. Я усмехнулся. - А ты его на коленки посади! - посоветовал Алекс, придвигая к себе коробку шоколада. - Пусть только попробует! - весело сказал я. - Обещаю, эта шутка дорого обойдется. Эй, Алекс, ты куда мои конфеты потащил?! Я бросил хитрый взгляд на наблюдающего за мной Гвидо… Почему-то гулко застучало сердце. Я привстал на колени, прилег на пульт, потянулся за конфетами, взял парочку и снова уселся на место. Какой же я молодец! Никто не заметил быстрого движения, да и что такого, просто полез за конфетами, парни общались и не обратили на меня внимания. Лишь Дитер Болен стоял у стены за креслом позади меня, и только он один пристально смотрел. Упс, уже не смотрел. Хлопнула дверь. Скоро мы доели конфеты, а Гвидо вдруг засмеялся и поднялся с места. - Шоколад сожрали, теперь поехали домой, Бернд. Тебе надо выспаться, завтра с утра фотосессия. Родригес усмехнулся. - Новая нянька, Томас? Нору спровадил, теперь старый друг организует? - У Норы это получается лучше, - услышал я хриплый голос. В дверях стоял вернувшийся Дитер, с мокрыми потемневшими волосами и странно горящими синим пламенем глазами. Родригес перевел на него удивленный взгляд. - Ты заболел, Дит? Болен постарался улыбнуться: – Почему? Признайся, это ведь была ее идея сделать из хорошего мальчика такую эпатажную… звезду! - Надо тебе температуру померить. Она явно зашкаливает! - Сваливаем, - шепнул на ухо Гвидо, бросил куртку, взял за плечо, вывел мимо Дитера. Не отпуская ни на миг, довел до машины, чуть не впихнул в салон, быстро включил зажигание. Он остановился в двух кварталах от студии, повернулся ко мне. - Ты чего творишь, Бернд ?! Я очень, очень надеюсь, что ты отдаешь себе отчет и делал это специально! Я мечтательно улыбнулся, смотря в окно. – Какое у него было лицо, Гвидо? Я не видел… - Не видел?! - взорвался Гвидо. – Конечно, ты не видел, маленькая сучка! Ведь ты стоял к нему задом, на коленях, в узких джинсах, да еще, выгибаясь, тянулся куда-то по пульту! А до этого эротично сосал пальцы! На нем вообще не было никакого лица! Блять, Бернд, ты вообще понимаешь, что я сейчас твою задницу спас? Я полагаю, что ты уже не против, но тогда завтра вы бы опять запороли фотосессию. Давай сначала отфоткаетесь, а потом начнете свои блядские танцы? И не рассказывай больше про страшную месть! - А что, месть не получилась? – я, наконец, посмотрел на Гвидо. Его глаза метали искры. - Да это не месть, Бернд! Это настоящая провокация! Не знаю, что ты еще придумаешь, но я точно не хочу при этом присутствовать! Мне даже Дитера жалко стало, ты просто не видел, с каким стояком и перекошенное рожей он выпал из дверей после твоего шоу! - Я видел, какой он вернулся, - тихо заметил я. Гвидо нервно засмеялся. – Он вернулся через пять минут! Это как ты его довел, что он успел так быстро отдрочить и вернуться! За пять минут! Я почувствовал, как кровь прилила к щекам. – Да ты почему думаешь... - Хватит, Бернд, - Гвидо закурил. – Я уже все сказал, и ты понял. Я теперь буду просто следить за событиями. И всегда готов тебе… посочувствовать! - Не пугай раньше времени, - пробормотал я. Да, кажется, я переиграл сегодня… Гвидо был не на шутку встревожен и прямолинеен, а это значило, что он злится. Гвидо тем временем махнул рукой. – Поехали домой. - Что у тебя с Лапулей? - спросил я через несколько минут. Лапулей Гвидо называл свою девушку. - Это неинтересно, - проворчал друг. - Гвидо, мне надоел Болен. Я хочу отвлечься от своих проблем. У меня от них голова болит. - Скоро другое место заболит, - подколол друг и вздохнул. – Ну ладно… Ты чокнутый, Бернд. На этом тему считаю исчерпанной. А Лапуля… С ней все хорошо. - Почему не отлично? - Надо что-нибудь придумать… романтичное. - Слушай Гвидо, у меня мысль. Мы на следующей неделе едем в Швейцарию. Ты помнишь, у нас там участие в шоу и интервью местным журналам и радио. Возьми с собой Лапулю… Вот и будет вам романтика. - Ты серьезно? - Гвидо заметно повеселел. - Конечно. Остаток вечера прошел под непрерывные разговоры Гвидо, строящего планы на предстоящую поездку. Ежевечерний звонок Норы пришелся очень кстати. Романтичные бредни Гвидо, наложившиеся на мои сегодняшние выходки неслабо забивали мозг и грозили ночными кошмарами… Редакция журнала «Браво», два дня спустя - Когда нам ждать выхода новой пластинки? Этот вопрос волнует многих ваших поклонников. Я улыбнулся, Дитер ответил: – Вокальный материал почти записан. Очень скоро мы представим еще один сингл из нового альбома. - И очень надеемся, что песни понравятся нашим поклонникам также, как нравятся нам самим, - добавил я. - Да, - засмеялся Дитер. - В этом мы с Томасом солидарны. - Можем мы узнать хотя бы название песни? – спросил наш старый знакомый интервьюер из Браво. Мы переглянулись с Дитером, он слегка кивнул головой. - "Принцесса ночи", - ответил я. - Спасибо за приятный разговор, - выдохнул Том, самый лучший журналист "Браво", достал сигареты. – Вы сегодня на удивление мирные. - День хороший, - пожал плечами Дитер. - Да уж, - я посмотрел в окно. Темные тучи собирались пролиться неслабым дождем. В дверях нарисовался Гвидо, сделал пару общих снимков для разворота, пощелкал поближе. - Одно удовольствие общаться, когда вы в нормальном настроении, - сделал комплимент Том и обратился к Гвидо. – А с тобой хочет поговорить шеф. Работенка есть. Гвидо кивнул. Мы с Дитером встали с удобных диванов, на которых почти час общались с журналистом известного издания. - Куда сейчас поедешь? - мирно спросил Дитер. - Домой, в Кобленц. Два дня проведу с родителями. Они умрут от счастья. Дитер кивнул. – Значит, встретимся в аэропорте Цюриха. Или в отеле. - Да, - я улыбнулся. Дитер еще раз кивнул и вышел из комнаты. Гвидо помахал мне рукой. – Бернд, я зайду к Гельмуту на минутку, ок? - Подожду тебя в машине. Гвидо погрозил пальцем. - Не смей выходить на улицу один, там толпа! Сиди здесь. Он ушел. И правда нянька. Посмотрев еще раз в окно, я погрустнел и вышел в коридор. Торчать одному в комнате не хотелось. Я не спеша двигался по коридору, здороваясь и подписывая фотографии неизвестным девчонкам-сотрудницам журнала, потом завернул за угол. Вдруг кто-то схватил меня за шкирку, засунул в какую-то темную комнату. Щелкнул замок. - Что?! - пискнул я. - Тихо детка, - услышал я над ухом голос Болена и выдохнул: – Дитер, ты меня напугал! Глаза медленно привыкали к темноте. - За тобой должок, - я увидел перед собой глаза Болена, они светились в темноте зеленым светом, как у дикого кота. - Помню, - я попытался усмирить застучавшее сердце. – Не надо было так… нападать! - Не надо было, - кивнул Дитер. Я легко коснулся его губ и отстранился. - Не так, - выдохнул Дитер, накрыл мой рот своим, провел языком по нижней губе, засосал ее, тихо простонал, начал целовать глубоко, вторгаясь языком. Кровь мгновенно прилила к щекам, в глазах замелькали звезды… Спустя секунду я понял, что отвечаю Дитеру, его горячие губы сводили с ума. Он оторвался от меня и вдруг прикусил мочку уха… От уха по спине пошел электрический разряд, ноги подкосились. - Спокойно детка, не падать в обморок, - ласково сказал на ухо Дитер, целуя покусанную мочку, приобнимая за плечи. Какие горячие и сильные у него руки! Дитер уже целовал шею, а его ладони спускались по моей спине медленно, очень медленно, словно изучая, как драгоценную статуэтку, переместились под пуловер. Прикосновения рук к коже - словно еще один разряд… Кровь отхлынула от щек и устремилась вниз. В паху сладко заныло. Все, приплыли… Дитер улыбнулся, обнял мои бедра и сильно прижал к себе. У меня закружилась голова, как только я ощутил, насколько он… хм взволнован… - Томми, да ты горячая штучка, - Дитер облизнулся, с непонятной хитринкой смотря в глаза. - У тебя стоит. - У тебя тоже, - прошептал я, провел рукой по его джинсам, отметил, насколько они стали ему тесны, накрыл ладонью, чуть прижимая, обалдевшим мозгом пытаясь прикинуть размер. Дитер нереально сексуально прикусил нижнюю губу, встряхнул копной светлых волос. - Вот твои руки детка, - он взял мои руки в свои ладони и приложил их к моему рту. - Держи так… Я не успел подумать, что он имел в виду, как вдруг Дитер опустился передо мной на колени… Да, именно так, как я и представлял себе… Почти. Потому что в следующую минуту он расстегнул ремень моих брюк. И я даже не успел ничего сказать, ощутил, как он поцеловал живот, опускаясь ниже, а потом его горячие губы сомкнулись в огненное кольцо, погружая мой возбужденный орган словно в океан дикого наслаждения… Я сильно прикусил руку, чтобы не застонать в голос, а Дитер двигался, ускоряя темп и с каждым разом заглатывая все глубже, и я почти потерял связь с реальностью, и уже не понимал, что он точно делает, только сильнее стискивал зубами ладонь, содрогаясь от накатывающих волн удовольствия и чувствуя, что вот-вот сейчас меня накроет что-то фантастическое… Все-таки мне захотелось сказать об этом Дитеру, и я наконец простонал: - Ди… я сейчас… Он оторвался на секунду, прошелся по члену пальцами, посмотрел на меня снизу. - Да, детка, давай… - и обхватил губами головку, быстро двигаясь и ускоряя темп. От звука его охрипшего голоса я окончательно обалдел, закрыл глаза, но не был готов к такому острому оргазму и, наверное, потерял бы сознание, если б не укусил себя за ладонь. Боль смешалась с наслаждением, заставила громко зашипеть, откинуться назад, выгнуться, оторваться от реальности… - Мм... Томас, - услышал я сквозь шум в ушах, открыл глаза, увидел сияющие глаза Дитера. Он похабно облизнулся. – А ты вкусный, детка. - Не называй меня детка, идиот, - прошептал я. Дитер засмеялся, звонко чмокнул меня в щеку, хлопнул дверью, исчез… Несколько минут я стоял, как истукан, и слушал бьющееся сердце. Потом попробовал привести себя в порядок, собрал растрепанные волосы в хвост, надел куртку, которую бросил у входа. Прислушался у двери и осторожно выглянул в коридор. Никого. Постоял, огляделся, вроде пришел в себя. По крайней мере мог слышать и видеть, решил дойти до ресепшн, чтобы найти Гвидо… Интересно, сколько времени прошло? Посмотрел на часы - наверное минут десять-пятнадцать… До секретарей я не добрался, заметил идущего навстречу Гвидо с парой знакомых фотокоров. - А вот и он! - громко сказал один из них. - И нечего было волну гнать. Томас, ты живой? - Заблудился немного, - виновато сказал я и посмотрел на друга. Друг был мрачен. - Я с тобой с ума сойду, - процедил он сквозь зубы. – Пошли уже и никуда от меня не отходи! - И с чужими девочками в песочнице не играй! - продолжил второй фотокор. Мне было не до приколов, поэтому я промолчал и потянул сердитого Гвидо на выход. Мы сели в машину. Гвидо повернулся и устроил допрос: - Столкнулся с Боленом? - Да. - Вы что, уже успели? - Нет. - Что-то случилось? - Да. - Исчерпывающая многословность, - усмехнулся Гвидо. – У тебя такой вид… прости Бернд… как будто ты у него… - Не я… Он у меня, - перебил друга я. - Вот даже так, - Гвидо замолчал. - Давай все расспросы дома, хорошо? Я сам плохо соображаю… И сигарету дай! Я протянул руку. Гвидо перехватил мою ладонь. – Однако, - хмыкнул он. – И когда ты превратишься в вампира? Мда… на руку свою я не посмотрел. Неслабо я себя искусал, до крови… - Это я сам, - сказал я Гвидо. Он покачал головой и протянул сигареты. – Ни слова больше, а то я тебя стукну. Дома Гвидо молча прошел на кухню, где я занялся с ужином, и уселся напротив. - Ну рассказывай, любитель острых ощущений. Пока я рассказывал, торопливо и с трудом подбирая слова, он очень внимательно рассматривал сахарницу, потом перевел взгляд на меня и сделал вывод: - Ты должен был ожидать что-то подобное. - Я должен был... - передразнил я друга. – Чего мне было ждать, если я не в курсе?! Я всегда за девушками ухаживал! От них знаю, чего ожидать! - Тогда с дебютом, Бернд! Понравилось? Я запустил в него полотенцем, но признался. – Понравилось. И если остальное так же фантастично, то я вряд ли устою! - Болен же говорил, что парни минет лучше делают! - Гвидо уже смеялся. - А еще друг называется! - Счет сравнялся – один-один, – продолжал ржать Гвидо. - Гвидо, давай завтра с утра домой поедем, а? До отлета два дня, мне что делать здесь одному? - Болену позвони! – не мог остановиться друг. - Да ну нах… Я гордый, просто так не сдамся! И я родителям обещал. Давай уедем, а то от мыслей и воспоминаний совсем обалдею. - Ты ночь переживи! Я, пожалуй, запру свою комнату! На всякий случай! - Гвидо уронил голову на стол, продолжая истерически ржать. Кобленц, вечер, два дня спустя - Когда у тебя самолет, Берни? - Завтра в пол-одиннадцатого утра, прямой до Цюриха. Четыре часа полета. - Тебе надо выспаться, сынок. - Я не буду сидеть долго, мамуля. Сейчас позвоню Гвидо, обговорим все еще раз. - Жаль, что Нора задерживается в Монако… - Я приеду из Швейцарии и она тоже вернется. Я уже скучаю. - Так и должно быть, дорогой. - Спокойной ночи, мама. Два дня пролетели незаметно. Сначала полдня мы ехали до Кобленца… Дорогу я перенес, удобно проспав на заднем сидении. Накануне полночи я общался с Норой, а остальное время до утра промучился ненужными мыслями и воспоминаниями… В конце концов, поняв, что спать не получится, я собрал вещи для Швейцарии, а в семь утра разбудил Гвидо, накормил его завтраком и посадил за руль. Вечер первого дня прошел в радостном окружении родных и близких, которые, прознав про мой внезапный визит, наполнили родительский дом, как муравьи муравейник. Весь второй день я также общался с многочисленными друзьями, родственниками и знакомыми, гулял с нашими собаками и ругался с домохозяйкой… К вечеру мне уже захотелось в Швейцарию. Устроившись в постели, я положил на колени телефон и набрал знакомый номер. - Гвидо, дружище, я уже привык говорить тебе спокойной ночи. - Бернд! Не продолжай, а то я Дитеру расскажу! - Оч смешно! Ты один? - Один. Лапуля побежала вещички собирать. Спасибо тебе, кстати, еще раз от нее за приглашение составить мне компанию. Я, конечно понимаю, что ты так меня отвлекаешь, чтобы я за тобой не следил… - Гвидо! - Бернд! Я что, неправ? - Я даже не подумал об этом! И предложение мое было совершенно искренним, пока ты его не опошлил своими подозрениями! - Зачем звонишь на ночь глядя? - Ну… Гвидо… слушай… в общем... - Не жмись, как девочка, что надо? - Не девочка, но кое в чем опыта у меня действительно нет. А ты как-то рассказывал… - А… - засмеялся Гвидо. – Тебя техника неправильного секса интересует? Типа приготовиться хочешь, на всякий случай? - Гвидо, я не верю, что спрашиваю тебя об этом! - Да ладно, не красней, я понимаю, ты поэтому по телефону и интересуешься. Марки в свое время тоже по телефону общался, напрямую стеснялся. Ну так что, по-дружески, тебя интересует? - Гвидо, меня все интересует. Послушав друга минут пятнадцать, я понял, что информации достаточно для взрыва мозга. Быстро свернул разговор, тупо посмотрел на телефон. Швырнул его на пол. Упал на постель. Пульс уже был повсюду. Я несколько раз пожалел, что вообще затеял всю эту месть. Вляпался, как и предсказывал Гвидо, по полной. Но я теперь понимал, насколько все серьезно. Может быть, у Дитера Болена есть свой коварный план. Пусть. Я никогда в жизни не испытывал ничего подобного, и я был намерен идти до конца. И мне было очень страшно.