Благородная иллюзия

Сегодня субботний вечер. Я как обычно пью этот горький напиток, от которого, скрепят зубы. Не сказать, что я на люблю сладкое, но и горечь я тоже не особо жалую. Просто, эта горечь, не даёт мне забыть о том, что нельзя в нашу жизнь вот так просто, взять и положить сахара столько, сколько захочешь. Это ведь так глупо, ведь кофе всё равно не станет не горьким, оно просто загасится приторностью. Наигранной сладостью, такой же, как и наша жизнь. - М-21, уже время ужина - раздался голос Франкенштейна у меня за спиной. - И правда, сегодня уже суббота – с насмешкой сказал я, и поднявшись побрёл на кухню, сегодня я не хотел встречаться с ним взглядом. Заметил ли он это, я не знаю. *** Как же это невыносимо тяжело, каждый раз видеть это. Снова и снова. Вспоминая на этом лице то, что заставляло чувствовать меня боль, которая… - Невыносима… Ты не выносишь такого отношения, я прав? – я задаю этот вопрос, и смотрю в эти помутневшие зелёно-голубые глаза, которые снова заблестели огоньками ненависти. Интересно, она так только на меня смотрит? Хм, в прочем, такая как она, никогда не свыкнется с мыслью что такой как я, сейчас выше неё. Она швыряет тарелку в стену. Франкенштейн хорошо оборудовал здесь всё. Да и то, что тарелка не бьющаяся, её только злит. Ведь той силы, у неё уже нет. - Ты пришел сюда, чтобы по насмехаться надо мной? – эти губы. Они произносят резкие и холодные слова. А это злостное шипение, так и просит чтобы я…. Красная отметина не её белоснежном лице. Это сделал я? Как же это… не элегантно, что ли? Да, «эти» хорошо на меня влияют, но перед ней, я не буду извинятся. Намеренно! - Ты… такой же, как они… Что она имеет в виду? Как они? О ком она? О Франкенштейне? О Рэе? Или о ребятах, что выше её на ступень, в развитии модифицированных. Да какая разница с кем меня сравнили, важно что это сделали. И сделала такая, как она. Не позволительная наглость! - Тебе не нравится быть беззащитной? – я сжимаю её воротник, она как тряпичная кукла болтается у меня в руках, пытаясь что-то сделать, но все попытки… - Зря теряешь время. Ешь! – сажаю её на стул. Странно, сейчас она не сопротивляется. Она такая лёгкая, будто перышко, не весомое и не ощутимое. Это потому, что я стал сильнее, или по тому, что она уже не та Мэри, которой была? Она сидит и сверлит меня своим невозмутимым взглядом. Ты такая холодная Мэри, неужели ты никогда не оттаешь? Впрочем, зачем мне об этом думать. Ты не стоишь этого, также, как я не стою твоих мыслей о себе. Теперь мы квиты. - Я подожду за дверью. Справишься за десять минут? – мне показалось, или она вздрогнула? Она что не ест, когда кто-то смотрит на неё? Выходит, поэтому она такая лёгкая. Глупая девушка, холодая Мэри. Облокотившись о стену, я смотрю на этот потолок. Он такой белый и чистый, будто лист бумаги. И в любой момент можно написать на нём всё что угодно. А потом, при желании стереть, или закрасить. И написать что-то другое, а старое и не вспомнится. Почему на моёй жизни стали писать кровью? Я не понимаю… Она сидит на кровати, и смотрит в стену, такую же белую, как и потолок в холе, на который я смотрел. Интересно, а о чём думает она, смотря в эту стену? Взяв поднос, я выхожу и закрывая дверь, я слышу её голос. Невинное «Спасибо» долетает до моих ушей. Я закрываю дверь, а на лице играет улыбка, и даже я не понимаю, насмешка это или нет. В прочем, это тоже не то, о чём мне нужно думать. Пора бы уже привыкнуть, к тому, что «Это» происходит каждую субботу. Каждый день распределён между нами, мы приносим ей еду, а Франкенштейн раз в три дня выводит её оттуда, чтобы снова подвергнуть эксперименту. Снова и снова, не позволяя ей забыть об этом, но скоро это закончится. Но и не об этом мне нужно сейчас думать… Развалившись на кровати, я засунул наушники в уши, чтобы не слышать «этого»… Как такой как «он» может так поступать с такими как «я». Хм, я прировнял её к себе, хотя она теперь ниже меня. Да и раньше, с ней мы были абсолютно разными… Музыка, это всё что спасает меня от звуков, но мысли, их я не смог загасить. А так бы хотелось не вспоминать… *** - Франкенштейн, зачем тебе она? – М-21 стоял в дверях лаборатории и наблюдал за ним. - Я не могу позволить себе пройти мимо такого экземпляра. Или ты предпочёл чтобы я её убил? – он обернулся и улыбнулся так любезно, что в дрожь бросило, ибо сказанное им, не несло доброты и заботы, которая отражалась в улыбке. М 21 ничего не ответил, лишь шикнул и вышел от туда, оставив их наедине, не видя того, что там происходило. - Мэри… - он улыбнулся и провел по её волосам, что лежали сбитыми прядями на фарфоровом лице, «его» - «Куклы». - Мне так нравится, когда ты молчишь. Ты становишься элегантной и такой… - Франкенштейн… - голос мастера не дал закончить ему монолог. Он тот час обернулся на его голос, и поклонился, приветствуя. - Ты подготовил всё? – Рэйзел, как всегда холоднокровный, подошел и взглянул на обездвиженную модифицированную. - Д-да мастер… - немного неожиданный вопрос, от заставшего его врасплох, заставил его вздрогнуть. - Хорошо… - он пристально посмотрел на неё, казалось, он как старый фотоаппарат конца 19 века, фотографировал её, в течение нескольких секунд её неподвижности. Отвернувшись, он вышел так же безмолвно, как и вошел, оставив профессора наедине с, теперь уже «его», творением. - «Doll» Я дам тебе это имя, если «он» всё же сдастся – прошептал, смотря на модифицированную, Франки. - А теперь, давай приступим… *** - ААА – снова врезается в мои уши. Этот душераздирающий крик, пронзает меня изнури, почему, я не могу понять. Но каждый раз, когда «он»… там… с ней… Я чувствую, как мой слух старается всеми силами прислушаться к этим звукам, но подавить его у неня ни как не выходит… *** - Кадис Этрама Ди Рейзел– Мэри, холодная непреклонная Мэри, склоняет голову перед мастером. - Подойди… - и это всё что ему нужно сказать ей, дальше, она сделает всё сама, хотя… так думал только м 21. Рэйзел смотрел в её глаза, и она, как и все просто не могла ему противиться. Вот сейчас, она уже села перед ним на колени, а он стоит, невозмутимый и непреклонный, холодный будто айсберг, который лишен чувств, но это не так, жаль, что поняли это не многие. Взмах его руки, и вот она летит в стену. Теперь на её губе красная дорожка крови. Рэй бросает на неё взгляд, лишенный эмоций, по этому сложно сказать, что он сейчас сделает, как и всегда. Подойдя к ней, он смотрит в её глаза. - Встань – разрушает эту тишину. Она покорно следует приказу, не имея даже шанса на сопротивления. Он снова возносит руку, и она летит в стену, но в противоположенную, и теперь её тело падает не на пол, а на кровать, которая является единственным мягким предметом в комнате её содержания. Рэй, одним пальцем, стирает кровь с её губы. Она безмолвно лежит, и не говорит не слово. Она не может, да и не хочет. Не с таким как он, нет, она уже знает что сейчас последует, она знает, что будет с ней. Мастер прикрыл глаза, и наказание началось… Открыв, внезапно потерявшая сознание, как и всегда, глаза Мэри, увидела напротив себя Тао и Такео. Она уже знала, что последует через секунду, и она была права. Удар в живот, и её слабое, нет, обессиленное тело ударяется спиной о чьи-то ноги. Она уже не на кровати. Она лежит на полу в комнате, в которой её отправляют в ад. Это началось с того самого момента, когда её поймал Франки. Он не стал её убивать, хотя и М 21 желал ей смерти, мастер – не позволил. А в этом доме все повиновались ему. Но это не повиновение ему, а скорее забава для элиты, по крайней мере, так считал М21. - «Издеваться над своими же? И смотреть на то как они убивают друг друга? Это утеха элиты, я в этом не участвую» - таковы были его слова, когда сам Мастер предложил ему свободу действий над модифицированной. А вот Тао и Такео видимо было без разницы. Они раздавали ей пинки просто так, даже когда она молча сидела сжавшись в комочек в углу. Но даже это было не самым страшным… - Ты затянул ремни? - Да в этом и надобности нет, она и так «дохлая» Тао и Такео. Мэри слышала их голоса, выходя из тумана боли, и понимала, что сейчас, они перейдут к самому «наслаждению»… - Мэри, на тебе же ставили опыты, я думаю, тебе не привыкать – сказал Тао и воткнул в неё какую-то капельницу с не понятной сиреневой жидкостью. - Ты не переборщил с её телом? – Такео, ему она тоже не нравилось, но он всё равно не много переживал за её тело, ибо если оно сильно пострадает, им обоим влетит. - Я же Тао! Не парься… Взмах, и вот уже в его руке шприц, с какой-то жёлтой жидкостью. Он подносит его к её руке, и нажав на поршень капля падает на обнаженную кисть. Жидкость тут же зашипела, и оголила кость пожирая и разъедая мясо, что стало уже не красное, а приобрело серо-сернистый цвет. Мэри хотела закричать от боли, но рука Тао накрыла его, и только глухой стон вырвался из неё. - Раз, два, три… - и после его слов её рана стала затягиваться, но лицо Мэри выражало ещё более яркую боль, чем до этого. - Правда, это быстрее, но больнее? – он сказал ей это на ухо, тихо и спокойно. Как только боль утихла, а рана затянулась, он убрал руку с её рта, и погладив по щеке улыбнулся. - Не хочешь попробовать вот это? – Тао кидает другой шприц Такео. В нем жидкость абсолютно не имеющая цвета. Такео пристально смотрит на содержимое, а затем обращается к Тао: - И что это? - О, это очень забавная вещь. Попробуй и увидишь – он отходит от Мэри, уступая ему место «мучителя». Мэри никогда не позволит себе просить о помощи, поэтому вжавшись и сжав руки в кулаки, она приготовилась к новой боли. Но когда капля упала ей на руку, её она не почувствовала. От удивления, она посмотрела на Тао, который, в свою очередь, смотрел на неё и на Такео. - И? – задал вопрос Такео. - А ты дотронься до неё… - сейчас в глазах Тао играли какие-то огоньки, которые напугали Мэри и не зря. Стоило только прикоснутся к ней Такео, как сильная боль, будто её тело рвут на части, доносилась из места, куда он капнул эту жидкость. Хотя, он не коснулся того места… - Ну как тебе? – Тао, довольный собой погладил её по щеке, а она в свою очередь застонала от боли. - Ну, ну, я же рядом. Не стоит так шуметь. А то мне придётся тебя заткнуть – он снова улыбнулся её, и капнул на неё кислоту, от чего она не выдержала и закричала. Но… Удар… Щека горит… Но слава богу, эффект того средства прошел и она чувствует только этот удар. - Тао, ты убьёшь её! – Такео вцепился в его воротник и приподнял товарища. - Если боишься этого, оставь нас, и я сам поиграю с ней – спокойно ответил Тао. - Нет, кто-то должен тебя останавливать – он отпустил его, и встал в углу. - Останавливать… - он снова посмотрел не Мэри, - А хочешь, я докажу тебе что она не захочет чтобы я останавливал эту боль? - Ну, попробуй – с насмешкой произнёс Такео - Открой ротик – Тао взял её за подбородок и поднёс к её губам какую-то пилюлю, но она не открыла его и замотала головой, в надежде вырваться из стальных пальцев модифицированного. - Не хочешь, как хочешь – он ехидно улыбнулся, и отпустив, закинул пилюлю себе в рот а следом, снова капнул на неё кислоту от чего Мэри не сдержала крик. Ведь на этот раз, он вылил на неё не каплю, а больше «кубика» адской боли. Тао взял её за горло, и заглянув в лицо, полного истязаний, впился в её губы, и с легкостью раздвинув их лопнул пилюлю и протолкнул содержимое её в рот. Как только это произошло, она тот час стала отвечать ему на поцелуй. Но он продлился не долго, Тао отстранился от неё, а она в непонимании проводила его затуманенным взглядом. - Так быстро. Не думал, что всё вот так быстро сработает – он улыбнулся, и взяв из кармана нож, провел по её руке, разделяя её руку не две части, лезвием. А Мэри? Она застонала, и этот стон был больше стон удовольствия, чем боли. - О как. Ну-ка, дай мне тоже по веселится – Такео подошел ней, и ударил её в живот, а она, она выгнулась, и согнув ноги в колени, слегка их раздвинула. По губам побежала дорожка крови, которую не смог не слизать языком Тао. - Мальчики играют с чужой куклой? – внезапно раздался голос Франкенштейна за их спинами. Оба тот час вздрогнули и отошли от модифицированной. - Я видимо вам помешал, но уж простите. Мне пора сделать тесты так что… - Понятно, понятно – сказали в один голос мучители, и покинули комнату. - Так, следов вроде нету … - он внимательно посмотрел не её лицо – А вот рука уже затянулась почти. Значит, этот медикамент тебе подходит. Я рад за тебя – он провел пальцем по её ране, от чего она снова вздрогнула, но он не понял от чего именно. - А теперь будет чуть неприятно – сказал профессор, и поставил капельницу в другую руку. Но на этот раз стон был более выразительным и он не ускользнул от его слуха. - Мэри?! – удивленно обратился к ней Франки, на что она обратила на него свой затуманенный взор. - Ясно… - он тяжело вздохну и направился к двери, - Значит, они попробовали на тебе что-то новое, да ещё и без спроса… Куда же заводят тебя твои страхи, Мэри… *** Гробовая тишина и только Groove Coverage – Poison тихо играет в наушнике, что уже с минуту лежит на подушке. Я вздыхаю, наконец я смогу уснуть и мысли, надеюсь, оставят меня в покое. *** Утро воскресенья, выходной день, а это значит, что мне ненужно идти на работу в школу, но это совсем меня не радует… - М-21, ты знаешь, сегодня последний день… - как то невзначай, промежду прочим, сказал Виктор, наливая чай своему мастеру. - Уже? – с неподдельным удивлением сказал М-21. - Да. Сегодня всё закончится – подтвердил он, и взяв чашку, сделал пару глотков. *** Не понимаю. Ничего не понимаю. Он сказал ВСЁ, а это значит, что она станет просто оружием одноразового использования. Или же нет? Не важно, он сотрет её память об организации, и её сознание полностью будет принадлежать «им»… Жестоко?... Нет, бесчеловечно? Нет… не благородно! Только сейчас, услышав треск, я вижу, как сильно сжимаю пальцами чашку, ручка которой хрустит у меня в руках. Это я стал такой сильный, или эта злость меня отуманила, что я даже этого не заметил? Ладно, не об этом сейчас нужно думать. Если Франкенштейн спросит, смахну всё на силу, а сейчас, надо спешить. Я поднимаюсь, и выхожу из гостиной. Вниз, мне нужно срочно иди туда, даже если меня заподозрят, они не правы! Ещё пару ступеней, и моя цель будет близка. Ну вот, я и пришел, «Здравствуй Мэри!», осталось только положить руку на ручку, и повернуть её. Но зачем это мне? Не уж то я не хочу её мучений? Смерти? Не уж то я стал таким мягким? Не она ли издевалась надо мной, считала выше себя? Но… я простил её, ещё вчера, далеко не сегодня, и точно не в будущем, я бы пожелал ей такого. А всё потому что, не смотря на всё это я… *** Белоснежная дверь, комнаты, где находилась Мэри, открылась. Подняв голову, сидящая в углу, увидела М-21. Он молча подошел к ней, не отрывая, какого-то непонятного взгляда от Мэри. - Ты пришел надо мной поиздеваться? – произнесла она, не отрывая взгляда от его глаз, пытаясь понять, что в них таится. М-21 опустился на корточки, и с лёгкой насмешкой произнёс: - Если это издевательство… Он провел тыльной стороной руки по её щеке, всё также смотря ей в глаза и придвинувшись к ней вовсе застал врасплох обескураженную и запутанную Мэри. Лёгкое прикосновение его губ к её, почти не ощутимое и не осознанное для неё, но такое теплое и больное, для него. - … то прости – заканчивает фразу М-21 и протягивает её руку, - Пойдём? Мэри, ничего не понимает. Её целовали эти два модифицированных, но это было совсем не так. А про свою прошлую жизнь, она и не помнит, также, как и все они. Можно ли посчитать это первым искренним поцелуем, или всё же очередной уловкой? Она этого не знала, но поддавшись тому теплу, что она наконец разгадала в его глазах, она протянула ему руку, и взявшись за неё, поднялась. Коридор, серые стены, которые мало того, что не уютны, так ещё и давят на состояние, которое творилось в душе у М-21. Он не знал, хорошо он поступает или нет. Добро или зло? Белый или чёрный? Что он выбрал? Смешав эти цвета, он выбрал серый, вместо того, чтобы снова позволить тонуть в тьме своего сердца, или позволить окрасить кровью безукоризненный белый, в который так хочется верить, что он – наступил! *** - Мастер, у нас мятежник – снова с доброй улыбкой встретил М-21 и Мэри Франки. - Я знаю, что вы решили, но я… не согласен с вами! – голос не много подрагивал, ведь он прекрасно знал, что такому как он, перед Виктором не выстоять. Тем более, когда Мэри, осталась совсем без сил. - Какие дерзкие слова я слышу от тебя, М-21. Не уж то, ты решил один идти против меня? – такой доброты в голосе, слышали только дети от мамочки, только вот слова, сказанные им, не несли такого смысла, от чего М-21, как и Мэри, бросило в дрожь. - Она такая же как и я! Я не позволю поступать так, как поступали с нами в организации даже над врагом! Она не виновата, что её заставили, как и меня в своё время. - Франкенштейн… - голос Рэйзела, а после и он сам, явился перед ними. - Мастер… вы… - Виктор отошел в сторону и склонил голову перед мастером. - Теперь она под твоей защитой. Но учти, что это тяжёлое бремя, ты взял на себя не смотря на всё – молвил истинный Дворянин улыбнувшись уголками губ, почти не заметно, но в тоже время так ясно по доброму, и снова пошел пить чай, как ни в чём не бывало. М-21 и Мэри, находились в непонимании. Но Франки, быстро привёл их в чувства: - Мастер одобрил твой поступок, М-21. Не смотря на то, что это была всего лишь иллюзия, созданная для Мэри. Мастер надеялся, что ты проявишь себя с благородной стороны, хоть ты и модифицированный оборотень. - Иллюзия… - дрожащим от не понимания голосом произнёс почти шепотом М-21. - Да, именно иллюзия. Мастер не доверил это ни кому, поэтому сам взял на себя ответственность за твою возможную ненависть. Конечно, мастеру приходилось немного покидать её, для того чтобы остались следы… но… Это же всё ж лучше, чем над тобой так издевались как ты видела это, правда Мэри? Но Мэри ничего не ответила. Слишком сложно было понять то всё. Хорошо это было или плохо. Поднявшись, она посмотрела на мастера, который спокойно сидел и пил чай, она невольно вздрогнула, от того что рука М-21 легла на её плечо, но увидев добрые глаза модифицированного, невольно улыбнулась. - Кажется, даже холодная Мэри, может растаять – Франкенштейн сделал глоток чая, и посмотрел на мастера, - Но может, следовало продлить это… - Франкенштейн…, - Рэй кинул на него серьёзный взгляд. - Ха-ха. Простите, я и забыл о побочном эффекте, в последниё раз – он улыбнулся и поклонившись покинул, комнату. - « Если бы ты помедлил хоть чуть-чуть, она бы потеряла контроль над разумом, а я бы получил столько материала для исследований. Ну ничего, за это ты будешь месяц убираться вместо Рэгиса! Нет, два месяца!» - подумал Франкенштейн, находясь уже в лаборатории, и с довольной улыбкой пошел делать новые эксперименты над раменом.