Возможность. (рабочее название)

Глава 2. Сегодня я проснулся позже обычного. Всегда вставая с рассветом, теперь я чуть было не опоздал на завтрак. Да и чувствовал себя я скверно. Посвятив большую часть ночи чтению, я проснулся обнимая книгу. Сейчас я уже сидел за столом приютской столовой и зевал. Я медленно перемешивал водянистую склизскую овсянку. Словно она станет вкуснее! В приюте всегда плохо кормили, но сегодня они превзошли сами себя. Подавив очередной приступ тошноты, я проглотил это подобие каши, тщательно заедая хлебом. В момент когда я уже допивал разбавленный чай, в дверях появился один из вчерашних мальчишек. Тот самый, что был меньше и в дурацких круглых очках. Испуганным взглядом он обвел помещение, и направился к нашему столу. Сегодня он был гораздо бледнее, а по приютской форме стало ясно, что теперь он один из нас. Сироты сидели за длинными небрежно покрашенными столами. Мои одноклассники занимали его где-то наполовину, весь завтрак они болтали о всякой ерунде. Я же как обычно расположился в полном одиночестве с другого края. Тем временем новичок не имея желания соваться в шумную компанию, направился в мою сторону. Не обращая внимания на удивленные взгляды окружающих, он сел рядом со мной со словами: - Здесь свободно? В ответ ему я молча кивнул. Мальчишка уже вперся в меня заинтересованным взглядом и было открыл рот, чтобы что-то сказать, как его опередили. - Томми у нас котик безвредный, а коли сливками поить будешь, вообще ручным станет! - ухмыльнулась Барбара, поправляя свои пышные светлые волосы. - Чего тебе, Палмер? - устало вздохнул я. К моему счастью продолжения не последовало, девчонка громко заливисто рассмеялась и покинула столовую. В обычные дни Барбара не упустила бы миг раздуть ссору и свалить все на меня, нажаловавшись миссис Коул или компании Бакера. Я уже сам не помнил, за что меня так ненавидели все обитатели приюта, но я их любил еще меньше, испытывая к ним крайнее отвращение. - Привет. Я Гарри Поттер, - из мыслей меня вывел тихий голос моего соседа. Сначала я даже не понял, что это говорил именно он. - Риддл. Том Риддл, - походу я сказал это слишком грубо, так как новоиспеченный знакомый замялся. Из-за этой Палмер настроение катилось к черту. Увидев такую реакцию, я выдавил улыбку и как можно вежливее произнес: - Приятно познакомиться. - Мне тоже, - оживился очкарик. Я оторвался от своего завтрака и взглянул на часы. До занятий в воскресной школе оставалось минут двадцать, но привычка приходить пораньше взяла свое. Я быстро поднялся и быстрым шагом вышел. Воскресные занятия проходили в пристройке к старой часовне на территории приюта. В этой часовне также проходили мессы, а за оградой располагалось кладбище. Пристройка же была создана недавно, специально для обучения сирот основам Библии. Внутри располагалось всего три класса. Преподавал в воскресной школе отец Грег. Довольно забавно, он учил нас милосердию и любви к ближнему, а сам любую провинность доносил до сведения директрисы, и детей часто наказывали. Священник был излишне строг, и по моему, очень даже недолюбливал своих учеников. Забежав в еще пустой класс, я достал тетрадку и чернильницу. Сев за парту, я стал листать свои конспекты, повторяя задание. Учился я превосходно, гораздо лучше остальных, что мне не мало льстило, но любимчиком учителей я не был. Скорее даже наоборот. Быть лучше остальных - это было моим постоянным стимулом. Я считался прилежным учеником, всегда выполняющим домашнее задание. Друзей у меня не было, зато было полно свободного времени, которое я тратил на уроки или на чтение дополнительной литературы. Любил ли я учиться? Нет, такой уж закоренелой заучкой я не был, но мне нравилось совершенствовать свои знания. Тем более учеба была для меня скорее средством, чем наслаждением. За подготовкой меня застали первые ученики. Они также заходили в класс, доставали принадлежности, но при этом без конца о чем-то трещали. Их смех буквально резал слух. Уже почти все расселись по местам, как в класс влетел Очкарик. Он снял пиджак и смущенно проводил по мокрым взъерошенным волосам. Ясно, отмывался после ритуала. Иногда для забавы старшие устраивали некий обряд посвящения для новичков, и если не хочешь быть избитым приходилось участвовать. Каждый раз традицию меняли по своему усмотрению. В этот раз, если верить шепоту Мари и Патрисии, который еле долетал до меня обрывками, то новичка измазали овсянкой и набили фингал, что собственно еще не проступил. Гарри, если я не ошибаюсь, легкой походкой направился ко мне. Сегодня я как обычно в одиночестве оккупировал первую парту. Сосед? Да а почему бы и нет... Мальчик плюхнулся рядом со мной за парту, опять поинтересовавшись: "не занято ли здесь". Получив мое одобрение, он долго ерзал на стуле словно устраиваясь поудобнее. - А ты давно живешь здесь? - решил завязать разговор Гарри. - С рождения, - растягивая слова промолвил я. И тут вдруг верх надо мной взял интерес: - А ты откуда сюда прибыл? Очкарик уже хотел было ответить, но тут в класс вошел пожилой седовласый мужчина с длинной бородой и в поношенной рясе - отец Грег. И снова разговор не удался. Урок как обычно начался с молитвы. К своему огромному удивлению, я понял, что новичок не знает слов. Он молча открывал и закрывал рот, видимо решил подстраиваться под здешние порядки сразу. Похвально. Когда молитва закончилась священник начал свой любимый опрос. Несколько вопросов по пройденному в начале урока - это была уже своеобразная традиция. Отец Грег медленно прохаживался по классу, покачивая толстой розгой в руках. - Итак, кто расскажет о смерти апостола Павла? - зазвучал его мерзкий скрипучий голос, наполненный долей злорадства. - Может быть Вы, мистер Уорингтон? Высокий худощавый мальчишка принялся судорожно листать Библию. Было ясно что он ничего не выучил. На мерзком прыщавом лице отразился страх. При поиске он пытался выяснить эту информацию у соседа. - Так что Вы думаете по этому поводу, мистер Уорингтон? Я кажется Вас не расслышал, - отец Грег подошел вплотную к парте неуча, - зачем Вы листаете Священную Книгу? Где Ваши конспекты? Покажите. Мальчишка то краснел, то бледнел. В конце его кожа приобрела вообще зеленоватый оттенок. Все это время Билли молчал. Тем временем отец Грег выхватил у ученика пустую тетрадь, и тщательно проверив ее на предмет записей, хоть отдаленно напоминающих конспекты, изрек: - Руки. Будешь считать вслух. Видимо священник был в ярости, но просто не посчитал нужным показывать свои эмоции, так как говорил спокойно. Мальчик вытянул перед собой дрожащие руки и зажмурившись приготовился к худшему. И не зря. Со свистом рассекая воздух, розга приземлилась на детские пальцы, оставляя после себя уродливые красные рубцы. - Раз... Второй взмах, теперь Грег пытался попадать уже по старым рубцам, чтобы доставить большую боль. Билли продолжал считать, но каждый раз выговорить счет было все сложнее, а в голосе чувствовались слезы. В какой-то момент Уорингтон не выдержал и отдернул окровавленные ладони. Тогда Грег схватил его за ухо и заставил продолжить терпеть наказание. Когда все закончилось и заляпанный кровью Билли в слезах сжимал свои руки, Священник продолжил: - Кто ответит на мой вопрос? Моя рука быстро взметнулась вверх, я хотел ответить давно выученную теорию. Грег ждал около пяти минут, вдруг появится кто-то другой, но в конце концов был вынужден спросить меня. Я ловко поднялся со своего места и с лаконичностью спартанца отрапортовал: - Апостол Павел - изначально не входивший в число Двенадцати апостолов и участвовавший в юности в преследовании христиан. За распространение веры Христовой апостол Павел перенёс много страданий и был как гражданин не распят, а обезглавлен в Риме при Нероне в 64 году (по другой версии — в 67—68 гг.). На месте его погребения ученики оставили памятный знак, который позволил императору Константину разыскать это место и построить там церковь Сан-Паоло-фуори-ле-Мура. - Превосходно, мистер Риддл. Садитесь, - с нескрываемой неохотой похвалил он меня. После небольшой мессы всех детей отправили во двор на прогулку. Я не стал исключением. Погода наконец-то наладилась, от вчерашнего холода не осталось и следа. Теплый ветерок шумел в кронах деревьев, приятно обдувал лицо. Я направился в дальний конец двора, к огромному старому дереву, где обычно читая, коротал дни. Усевшись прямо на траву у широкого ствола, я пожалел, что не взял книгу. Облокотившись на дерево, я ощутил приятную шероховатость толстой грубой коры. После вчерашнего легкого дождя сознание приятно будоражили запахи. Я сидел и наблюдал за остальными. Несколько девочек прыгали в классики, младшие играли в догонялки, старшие стояли группами и о чем-то говорили. Бакер со своей компанией занялись обычным своим увлечением. Они тушили бычки сигарет о подставленную ладонь какого-то шестилетки. С ними же была Палмер и мерзко смеялась. - Том, - окликнул меня знакомый голос. Повернув голову, я заметил Гарри, который спешил мне навстречу. - А, Гарри, привет, - поприветствовал я Поттера, который уселся на траву рядом со мной и обвел площадку взглядом. Когда он остановил свое созерцание на компании Бакера, его зрачки удивленно расширились. Один из старших залепил тому мальчишке звучную пощечину. И он выдавил: - Что они делают? Разве их не накажут за это? "Наивный" - тут же пронеслось у меня в голове. Или очень странный. Все же я решил, что он впервые в приюте и еще не знаком с местными порядками. Но последующая его фразочка вытеснила все мои предположения о вменяемости. Поттер захотел броситься на помощь, я даже хохотнул от такого предложения. Фантазия тут же нарисовала картину, как этого хлипкого очкарика избивает компания Бакера. А память напомнила мое собственное столкновение с этими идиотами, которое закончилось для меня весьма плачевно. По коже пробежал предательский холодок. - Да с такими замашками ты и неделю здесь не протянешь! Привыкай, таковы приютские законы, - усмехнулся я, но все же как я не пытался придать этим словам больше холодности, в них проскользнула горечь. Миссис Коул говорила, что моя мать умерла через час после моего рождения. А потом еще добавила, что даже рада смерти нищенского отребья. В тот момент я хотел задушить старуху собственными руками, а еще лучше сделать ей перед этим больно. Очень больно. Чтобы из тех уст, на которых сейчас отражалось презрение, слетали крики боли. А потом я еще долго думал, что было если бы мама не умерла... Я бы не жил в этом проклятом приюте! Из мыслей меня вывел голос Гарри, ставший слишком высокий то ли из-за волнения, то ли из-за возмущения: - Я никогда не привыкну к ВАШЕМУ дикому времени! - К нашему? - непонимающе переспросил я. Странный он какой-то, походу Поттер явно не в своем уме. Через несколько секунд, он озвучил мою догадку. - Том, мне кажется, я схожу с ума...