Возможность. (рабочее название)

Глава 16. После того памятного урока Астрономии мне пришлось спешно отправиться в Больничное Крыло. Мадам Роуз полчаса промучилась, пытаясь вернуть моим волосам прежний цвет, в конце концом ей это успешно удалось. С тех пор я старался держаться подальше от школьного полтергейста. Я преуспевал по всем предметам. За короткое время я сделался лучшим учеником своего курса, а по ЗОТИ я даже опережал программу. Астрономия у нас так и осталась в полночь каждую среду. Мы изучали созвездия, входившие в них звезды, черные дыры и многочисленные туманности. Мы зарисовывали траектории движения комет и астероидов, и, конечно наблюдали за ночным небом в телескоп. Учителем травологии являлся Герберт Бири. Профессор Бири очень любил свой предмет и пекся о каждом росточке, как о своей родне. Лекции его были интересными, а на практике мы сажали куффинсы, окучивали и поливали борбонтюберы. Самым скучным уроком была История Магии. Профессор Бинс был ужасно стар, а его монотонные нагруженные терминами лекции, как по мановению волшебной палочки усыпляли студентов. Я входил в то число немногих счастливчиков, не засыпающих прямо в начале лекции, а перед каждой контрольной мои конспекты расходились по всему факультету и ценились на вес золота. Одним из моих самых любимых уроков стало зельеварение. Огромное удовольствие доставляло мне каждое удачно сваренное зелье, на пик эйфории возводил меня аромат исходящий от теплого варева на дне котла, а длинные рецепты довались мне легко и даже зубрежка становилась приятной. - Профессор Слизнорт, сэр, я закончил, - обратился я к преподавателю и декану Слизерина по совместительству - добродушному пузатенькому мужчине средних лет, в черных волосах которого уже стала появляться седина. Он особенно благоволил мне за старание и прилежность. Хотя он любил всех студентов, но имел привычку выделять фаворитов, в число коих я и входил. - Ну-ка, Том, позвольте посмотреть на ваше зелье, - прокряхтел он, подходя ко мне. - Жемчужно-серый! Какой чудесный жемчужно-серый! Аромат шишек, верно. Вязкое, напоминающее сметану. Превосходно! Я давно не видел такого таланта к зельеварению, как у вас. Запомните мои слова, Том, вы далеко пойдете! - Спасибо, профессор, - важно поблагодарил я в ответ. - Ох, мистер Прюэтт, осторожнее! Ваша субстанция может взорваться! - воскликнул Слизнорт, глядя в котел Игнотусу, сосредоточенно взбалтывающему свое месиво. Гриффиндорец сидел ссади меня, и я, лениво развернувшись прошипел: - А тебе не кажется, что оранжевый не сильно напоминает жемчужно-серый? Или ты, Прюэт, не умеешь различать цвета? - Да пошел ты, магловский выкормыш! - втройне разозлился Игнотус. В ответ я лишь презрительно фыркнул. Если зельеварение мне очень нравилось, то с трансфигурацией было прямо наоборот. Не то чтобы мне не нравился предмет, антипатию вызывал сам преподаватель - гриффиндорский декан, профессор Дамблдор. Я не могу обвинить его в некомпетентности, свой предмет он знал на ура, а вот его отношение к ученикам оставляло желать лучшего. Часто создавалось ощущение, что он просто терпеть не мог слизеринцев и при каждом удобном случае снимал с нас балы. А вот на проступки своих любимых гриффиндорцев он с удовольствием закрывал глаза, не забывая поощрять их за каждое мизерное участие в ведении урока. То ли я становился на его уроке параноиком, то ли он действительно меня невзлюбил и тщательно приглядывался. Порой мне казалось, что он читает мои мысли, и это меня, признаться честно, пугало. Поэтому каждое занятие я с нетерпением ждал конца урока, а сдвоенная трансфигурация становилась настоящим наказанием. Заклинания и вовсе оказались простыми. Нет ничего сложного в махании палочкой и проектировании легких заклятий, например, чар левитации. Поэтому я отправился в библиотеку, где самостоятельно изучал более сложные боевые заклинания, в надежде хорошо показать себя в следующем году. Ведь на втором курсе для нас откроются двери Дуэльного Клуба. Единственный предмет, который мне совсем не давался были Полеты. Позже я даже выпросил у директора Диппета не посещать эту дисциплину. На день, когда должно было быть первое занятие, выпал жребий прекрасной погоды. Ясно, тепло и без единого ветерка. Для полетов самое то. Урок должен был проходить у первокурсников с Гриффиндора и Слизерина. Перспектива провести время с красно-золотыми меня совсем не радовала, как и предстоящие насмешки Прюэтта и встреча с МакГонагалл, которая просто выбешивала меня своим поведением. Такая вся правильная милая девочка, просто помешанная на школьном уставе. Но было в этом сдвоенном уроке и нечто хорошее. Мы наконец-то встретимся с Гарри. Зря я думал, что учеба на разных факультетах никак не скажется на нашей дружбе, особенно, если учесть, что эти факультеты враждующие. Виделись мы теперь только, делая домашнюю работу в библиотеке или гуляя по территории школы, тогда к нам присоединялись еще и Альфард с Друэллой. Это происходило редко, поэтому все свое свободное время я проводил с Блэком и Розье. И у Гарри нашлись друзья со своего факультета - Фадж и... МакГонагалл! Как они нашли общий язык оставалось для меня загадкой. - Так, все заняли место рядом с метлой! - прозвучал над полем зычный голос мадам Леборн. И вот перед каждым из двадцати учеников лежала метла. Школьные метлы были не первого качества. Старое с облупленным лаком древко и торчащие во все стороны кривые прутья. Именно так можно было описать то, на чем через несколько минут мне придется подняться в воздух. Ключевое слово здесь придется, не хочется, как у остальных, а именно придется. Я ужасно боюсь высоты, и сведения о том, что нам придется подняться на несколько футов, будоражили мое сознание. - Вытяните правую руку вперед и скажите: "Вверх"! - тем временем профессор продолжала инструктаж. "Вверх!" - воскликнули двадцать совершенно разных голосов. У кого-то метла сразу же подчинилась, и они уже с радостной улыбкой сжимали древко. В их число, как ни странно, входил и Гарри. Я ухмыльнулся, заметив, что большинство поднявших метлы, слизеринцы. Крики "вверх" продолжали сотрясать воздух. Почти все студенты преуспели на начальном этапе, лишь у меня и еще у пары человек это не выходило. Моя метла словно билась в конвульсиях, пытаясь оторваться от земли, но не поднималась ни на дюйм. Я уже совсем отчаялся, как заметил, что у МакГонагалл метла совсем не двигалась. Моя хоть дрыгалась. Это придало мне уверенности. - Вверх! - приказал я со смесью злости и торжества. Метла подалась вперед и застыла на уровне колен. Выше она не поднималась. Увидев, что почти все завладели летательным средством, я, наплевав, что она не легла мне в руку, наклонился и прямо по-магловски ее поднял. Затем мадам Леборн показала, как нужно садиться на метлу, чтобы не соскользнуть с нее в воздухе, и пошла вдоль шеренги, проверяя, насколько правильно студенты держат свои метлы. Ну, хоть тут я преуспел. Профессор сдержанно кивнула, выражая свое одобрение. - А теперь, когда я дуну в свой свисток, вы с силой оттолкнетесь от земли, - произнесла мадам Леборн. - Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на футов семь, а затем опускайтесь - для этого надо слегка наклониться вперед. Итак, по моему свистку - три, два, один! Все студенты именно так и поступили. Через несколько мгновений многие уже парили в воздухе. А я как ни отталкивался от земли метла не взлетала, она спокойно парила на уровне колен. Я поджал ноги. Ничего. Я принялся с остервенением дергать древко метлы вверх, совсем не заботясь о том, как я выгляжу. А зря. Итогом моих стараний был смех сокурсников, весьма эпичное падение со все-таки взлетевшей метлы и пикирование этой самой метлы в аккурат мне на голову. Ах, да, еще очень некстати у второго курса было окно, и Вальбурга притащилась смотреть, как ее брат учится летать. Конечно я не мог избежать ее колкостей. И выслушав тираду "О грязнокровках и их взаимодействии с силами гравитации", студенты разразились смехом, а я решил больше не посещать полеты... - Это было круто! Я никогда не испытывал ничего подобного! Это прекрасное чувство свободы в небе, радость рассекать воздух и ветерок... - продолжал восторгаться своему первому полету на метле Гарри. Признаться, летал он отлично, будто и впрямь с метлой под задом и родился. Мадам Леборн была в восторге и даже пообещала ему место в квиддиченской команде в следующем году. - Да, да, мы поняли. Ты летал, как птица. Молодец, - перебил его я, не в силах четвертый день подряд слушать одно и то же. Особенно про то, что у меня не получается. Гарри уже хотел было что-то сказать, как его перебила Друэлла, которой не хотелось снова выслушивать спор о полетах в нашем исполнении: - Том, а помоги мне с заклятием воспламенения. У меня оно все никак не выходит. Наша прогулка происходила как раз после уроков, последним из которых были Заклинания. Перед тем как пуститься в бой с домашней работой, наша компания, состоявшая из Друэллы, Альфарда, Гарри и меня решила побездельничать на территории школы, благо погода была хорошая, чем воспользовались и остальные студенты. Не смотря на то, что мы расположились в самом отдаленном от школы месте, мимо нас прошло уже человек пять по отдельности и две или три особо шумные компании. Под конец Альфард завел свою шарманку про "проходной двор", но потом тема резко перешла на полеты и квиддич. Слава Мерлину, Розье проявила великодушие и избавила меня от этой болтовни. - Ты про Инфламаре? Здесь нет ничего сложного. Пойдем-ка вон туда, и я тебе все детально объясню, - предложил я, видя, как Гарри начал свой спор уже с Альфардом, и не имея желания им мешать, а уж тем более присоединяться, потащил Розье к огромной коряге неподалеку. - Все, что тебе нужно, чтобы поджечь какой-либо предмет, это резким движением палочки прочертить петлю в воздухе и как можно четче сказать: Ин-фла-ма-ре! - тоном конченного заучки начал вещать я. Я вытащил палочку и, проделав вышеописанные жест, сказал формулировку. Заклинание вышло что надо. Ветка у коряги мгновенно вспыхнула синим пламенем. - Фините Инкантатем, - отменил я свое колдовство, не имея намерения спалить весь Хогвартс. - А теперь твоя очередь. Главное помни: палочку нужно направлять точно в цель, если, конечно у тебя нет желание устроить нам всем аутодафе, - усмехнулся я. Друэлла тоже улыбнулась и, уже вытащив палочку, готова была сотворить заклятие. - Чистокровная волшебница берет уроки магии у магла! Только у нас! Читайте на первой полосе "Ежедневного Пророка"! - паясничал внезапно появившийся Мальсибер, размахивая какой-то старой газетенкой. - Пошел к черту, - скривился я. - А вот и грязнокровочка подала голос. Ты же у нас великий маг, не так ли? - осклабился Фомальгаут. Я уже хотел было выхватить палочку и устроить однокурснику обещанное Друэлле аутодафе, как голос подала сама Розье: - Грязнокровка глумиться на грязнокровкой. Если мне не изменяет память, Мальсиберы не значатся в 28 чистокровных. Может расскажешь нам про чистоту своей крови, если она конечно чиста? Это твоя грязная магла бабка или дед предатель нарекли тебя чистокровным? - прошипела Розье, ужасно напоминая мне змею, в такой ярости я не видел ее еще никогда. Хоть меня и задела ее первая реплика, но продолжение тирады, а особенно реакция Мальсибера заставили усмехнуться. Видимо, Друэлла задела его по очень больному и тщательно скрываемому месту. То-то его так перекосило! - Смотри, Дру, как бы тебе не стать осквернительницей, водясь с этой грязью! - бросил он на прощание и быстрым шагом направился к школе. - Инфламаре! - со злостью воскликнула Розье, сотворив довольно мощное заклятие. Даже слишком мощное. Еще немного и синие языка пламени охватят всю огромную корягу. Я потушил сотворенное ею в порыве гнева безобразие и не удержался от похвалы. - Превосходно! Пять баллов Слизерину! - Альфард! - громким шепотом я позвал своего друга, спящего на соседней кровати. Блэк не имел привычки задергивать полог, как остальные. Он объяснял это привычкой к огромной спальне в их фамильном особняке, нехваткой воздуха, клаустрофобией и еще Мерлин знает чем. После нескольких попыток мне это надоело и я во весь голос выдал: - Блэк! Земля вызывает Альфарда Блэка! - Хватит орать! - донесся злобный шепот со стороны Нотта. Я уже готов был успокоиться и, задернув полог, сам отправиться в царство Морфея и другим не мешать, как увидел, что нечто похожее на гигантскую гусеницу беззвучно трясется. Этим нечто естественно был Альфард, завернутый в одеяло, все слышавший и не удостоивший меня своим ответом. - Альфард! Блэк заржал в голос. - Имейте совесть! 3 часа ночи! - от Нотта в мою сторону прилетела полушка. И решив больше не звать своего друга, раз и так все слышит, я перешел собственно к делу. Точнее, вопросу, который заботил меня еще с вечера. - Что такое "28 чистокровных"? Я ожидал колкостей на тему моего происхождения, проклятий из-за того, что мешаю сну честных людей, но вместо этого услышал лишь цыканье Нотта. А Блэк, так и не сказав ни слова, завернулся с головой в одеяло. - Я могу рассказать, - нарушил тишину голос справа. - Пойдем в гостиную. Выйдя на свет, в гостиной камин горел и ночью, а мы сели как раз около него, в своем собеседнике я узнал Антонина Долохова. Того самого мальчика с платформы, который вместе с сестрой пройдя барьер, сам того не зная проводил в магический мир и меня. - Долохов Антонин, - он протянул мне руку, так как о друг друге мы знали только со слов других. - Риддл Том, - я скрепил рукопожатие. - Ну, так что ты хотел узнать? - спросил он на всякий случай. - О 28 чистокровных. Друэлла как-то упомянула этот термин в разговоре... - Все понял, - кивнул Антонин. - То, что волшебники делятся на чистокровных, полукровок и маглорожденных ты уже, я так понимаю, знаешь. Так вот, по новому стандарту чистокровный волшебник - это тот, у кого и родители, и дед, и бабка маги. А вот тех, кто действительно может действительно похвастаться чистой кровью и тем, что в их роду нет маглов, очень мало. Их посчитали и внесли в список, а позже издали и книгу с историями семейств и генеалогическим древом. В полных экземплярах есть еще и разделы с геральдикой. - И этих родов оказалось двадцать восемь... - задумчиво пробормотал я. - Угу, их еще называют "Священные 28". В их число входят: Аббот, Эйвери, Блэк, Булстроуд, Бурке, Кэрроу... - принялся загибать пальцы Долохов. - Погоди, ты что, знаешь их все наизусть? - поразился я. - Ну, конечно! Все чистокровные обязаны это знать. Мы с Жанной тоже учили при переезде. Я вопросительно взглянул на него и ближе пододвинулся к камину. Ночами в подземельях довольно холодно. Сейчас всего лишь начало октября. Представляю, что будет зимой! - Точно, ты же не знаешь. Жанна - это моя сестра, она учится на 5 курсе, тоже среди наших, слизеринка. Мы же не местные, а родом из России. Переехали мы давно, я еще совсем маленький был, вот акцента и нет, а вот Жанна так говорит смешно, смягчает буквы и все слова нараспев произносит, - рассмеялся Антонин, пытаясь спародировать свою сестру, а тут же попытался припомнить, что я знаю о России, но кроме общих географических сведений и мелькании этого государства в магловской войне, на ум ничего не приходило. - А где можно достать эту книгу? - В библиотеке ты ее точно не найдешь! Жанна говорит, это все Дамблдор виноват со своею любовью к маглам и идее о равенстве. Он наплел Диппету какую-то ерунду, и всю "неприемлемую литературу для студентов" из библиотеки изъяли. Но, если хочешь, я могу тебе свой экземпляр дать. Попрошу родителей, они мне из дома с совой пришлют, - Долохов тут же продемонстрировал щедрость русской души, за что я был ему очень благодарен. - Спасибо, если, конечно тебя не затруднит... - Ой, бросай свои формальности, - простонал собеседник и я с легкостью понял, что пафосные манеры чистокровных надоели не только мне. Я ими восхищался и признавал их надобность, но в простой дружеской беседе сложный этикет был неудобен и неуместен. Похоже в этот вечер, в лице забавного русского мальчишки я приобрел еще одного приятеля.