Три момента вечности

http://www.flickr.com/photos/106005144@N05/sets/72157641573407043/ 5 сентября 1988 Начало осени во Флориде заслуженно называют «сезоном ураганов», и местные жители терпеть не могут этот период. На улице стоит невыносимая духота, сопровождающаяся дождями, а порой и сильными грозами и ветрами. Словом, это точно не лучшее время для путешествий по штату. Когда на горизонте показался подержанный пикап, небо окончательно затянули тучи, а кое-где сверкали молнии. В редких домах, попадавшихся по пути, несмотря на вечернее время, не горел свет, что наводило на мысли о том, что либо люди здесь ложатся спать уж слишком рано, либо из-за грозы была повреждена местная подстанция. Ни то, ни другое не внушало оптимизма. Орландо не показался им таким привлекательным городом, как сообщалось туристических буклетах, что уж говорить о его пригороде. Машина затормозила на первом же перекрестке. Водитель объяснил, что дальше дорогу размыло, и есть большая вероятность застрять, а перспектива провести здесь остаток дня его не привлекает. Распрощавшись со своими попутчиками, наспех выгрузившими вещи из пикапа, он развернул машину и вскоре вовсе скрылся из виду. – Ну и что теперь делать будем? – первым подал голос молодой человек, оглядываясь по сторонам. – Джим, а у нас, по-твоему, варианты есть? Пойдем, посмотрим, что вообще есть в этой дыре. – Тебя что-то не устраивает, Леонард? – худощавый брюнет, стоящий впереди уже взвалил на плечи рюкзак и бодро зашагал вдоль дороги. Остальные поплелись за ним. – Да ты оглянись! Тут одни сараи стоят, и ты еще спрашиваешь, что меня не устраивает? – на ходу проворчал Лен. – Ой, да ладно тебе, по-моему, здесь, эм… милень… – фразу оборвали череда звуков и ругательств, а затем послышался звук падения. Спок и МакКой, синхронно обернувшись, увидели Кирка, растянувшегося в грязи. – Джимми, черт возьми! – Леонард, поставив сумки на землю, быстро подошел к другу. – Опять? Ну чего разлегся, давай поднимайся, – он протянул ему руку. – Все нормально. Сам поднимусь, – Джим отпихнул Леонарда и кое-как встал на ноги. – Дай я посмотрю на тебя, – Боунс аккуратно взял Джима за подбородок и повернул голову. – Ну охренеть можно! Мало того, что ты теперь весь в грязи, так еще и нос разбил. – Прекрати, я же сказал, все нормально! – он нагнулся за все еще валявшимися на дороге сумками, но кровь из носа пошла только сильней. – Дай сюда, нужно обработать тебе нос. – Леонард, мне кажется, целесообразней будет сделать это в доме. Тут негигиенично. А пока вот, – Спок вынул из кармана носовой платок и протянул Джиму. – Он чистый, можно пока вытереть кровь. – Спасибо, – Кирк запрокинул голову и недовольно покосился на МакКоя. – Хватит уже бегать вокруг меня как курица с яйцом. Такое ощущение, что мне никогда нос не разбивали. И давайте уже найдем этот чертов дом, я вымок до нитки! – не дожидаясь ответа, он подхватил сумку и зашагал дальше. – Эй, потише, и под ноги смотри. Не хватало только, чтобы ты еще раз землю носом пропахал! – Да ты уж определись – мне или под ноги смотреть или голову запрокинуть? Леонард проигнорировал вопрос и повернулся уже к Грейсону: – Ну и какой из этих сараев наш? – Леонард, это нормальные дома… По крайней мере из того, что мы можем позволить, – процедил Спок сквозь зубы, даже его уже нервировало то, в каком раздражении пребывал МакКой большую половину их поездки. – Ладно, я повторю вопрос. Так какой из этих сараев наш? – Если ты так не доверяешь моему выбору, мог бы сам всем этим заниматься. А насчет того, какой из них наш, то тот с табличкой «Продано», там еще апельсиновое дерево стоит у подъездной дорожки. Леонард снова что-то проворчал в ответ и пошел вперед. Джим и Спок, обменявшись сочувственными взглядами, потащились следом. За столько дней пути они все жутко устали, автомобильные переезды их вымотали тем более. Чем глубже они продвигались на юг, тем тяжелей было переносить стоящую жару, а потом затяжные ливни. А уж с тех пор, как они пересекли Джорджию, МакКой развлекался только тем, что гавкал на них всю дорогу, цепляясь к каждой мелочи. И раньше его характер оставлял желать лучшего, а теперь был просто невыносим. Все знали, что он ненавидит перемены, но не думали что настолько. – Ну, вот и пришли, кажется, – Джим указал на прибитую к забору табличку, гласившую, что этот участок снят с продажи. Он обернулся и ободряюще улыбнулся друзьям. Учитывая, что его лицо все еще было в крови, выглядело это жутковато. Боунс был все так же хмур, а Спок обижен на него за то, что он заранее прозвал их дом «сараем». – Ну чего вы стоите, пошли внутрь! Снаружи дом выглядел довольно небольшим, но, зайдя внутрь, Кирк удивился, сколько же там на самом деле места, особенно по сравнению с их квартирой в Сиэтле. В пустом помещении их шаги и голоса отдавались эхом, а невыкрашенные светлые стены только увеличивали пространство. Джим первым вошел в дом, пока Леонард и Спок о чем-то тихо спорили на крыльце. Тут же скинув сумки у порога, он принялся осматривать дом. Большую часть первого этажа занимала гостиная, совмещённая с кухней. Это Джим определил по старой плите, стоявшей в углу, которую бывшие хозяева видимо решили даже не забирать. Теперь Джеймсу стало понятно, почему этот добротный дом достался им по смехотворной цене. Несомненно, это была заслуга Спока, который потратил уйму времени, чтобы подобрать дом, устраивающий всех троих и подходящий по цене. Теперь же стало понятно что, во-первых, хозяева вывезли отсюда все подчистую. А во-вторых, присмотревшись, стало понятно, что он был не так хорош как с виду: кое-где прогнили половицы, а на стенах виднелись разводы от воды, видимо крыша тоже была не в порядке. Спок с Леонардом, закончив переругиваться, наконец, зашли в гостиную. Джим решил осмотреть второй этаж, но стоило ему ступить на шаткую лестницу, как ступеньки угрожающе затрещали. Сзади послышался недовольный голос МакКоя: – Джим, не лезь наверх! Не хватало только, чтобы ты шею сломал, – послышались какие-то щелчки, а затем еще более раздраженное восклицание. – Отлично, еще и света нет! Просто прекрасно! – Леонард, ты же видел, что в округе окна не горят, и гроза на улице. Не говори, что отсутствие света для тебя новость, а с проводкой здесь все в порядке. Я об этом спрашивал у риэлтора... – Блин, Лен, я так хочу посмотреть, что наверху. Я же тебе не ребенок маленький, смогу сам спуститься-подняться. – Да, черт возьми! Делай, что хочешь, только сначала на лестницу посмотри, все ступеньки прогнили, а кое-где их вообще не хватает. А тут еще и темень вокруг. – Да все будет нормально! – Кирк, пропустив мимо ушей недовольство Боунса, ловко поднялся наверх. Смотреть там, правда, было не на что. Все такие же пустые комнаты. Пара спален и ванная. Чтобы еще больше не распалять МакКоя, уже через пару минут Джим спустился вниз, где Спок с Леном осматривали комнаты. – Не знаю, у кого Спок этот дом купил, но явно у каких-то жлобов, они даже камин разобрали, только полюбуйся. Джим вернулся в гостиную, в которую уже перетащили вещи из коридора. Пока что гостиная Кирку понравилась больше всего: просторное помещение с большими окнами, выходящими на дорогу, разобранный камин напротив двери и высокие потолки. Пока он рассматривал помещение, Грейсон и Боунс уже успели вытащить из сумок все самое необходимое: несколько теплых пледов, которые они купили по пути, вовремя сообразив, что спать им в первую ночь будет негде. – Давайте ложиться, с утра со всем разберемся. Без света нет смысла, что-то делать - Джим опустился на пол, закутавшись в плед, словно в кокон. – Ты прав, – Спок кивнул. – А с завтрашнего дня начнем ремонт и составим список необходимых покупок. – Ладно уж, – МакКой все еще сидел возле сумок, пытаясь что-то найти. – Постой, я же тебе нос не обработал, – он принялся рыться в рюкзаке уже в поисках аптечки. – Да ладно, Лен, забей. Ничего страшного. –Хочешь завтра с опухшим носом проснуться? Хотя он так и так опухнет, но нужно сделать все, как положено, я врач все-таки, – Джим недовольно скривился. – Ну чего ты, терпи, я знаю что неприятно, – он принялся осторожно стирать кровь с лица Джима салфеткой. – Так-то лучше, можешь не благодарить. – И не собирался, – пробурчал все еще недовольный чрезмерной заботой Джеймс. – Завтра с утра я дойду до ближайшего строительного магазина, куплю самое необходимое: доски там, гвозди и пока мы со Споком будем в городе, ты начнешь потихоньку здесь все ремонтировать. – Лен, хватит, давай все с утра обсудим, окей? – Кирк картинно зевнул. – Ты и сам уже с ног валишься, Спок, вон, уже заснул. – Я не сплю, – послышался голос позади Джеймса. – Невозможно заснуть, учитывая… фоновый шум. – Намек понял, – Боунс устало поднял руки, а потом тоже устроился под своим пледом. После этого Джим уже ничего не помнил, стоило ему закрыть глаза, как он провалился в глубокий сон без сновидений, сказался насыщенный день и недосып последней недели. *** 6 сентября 1988 Леонард проснулся от лучей, проникающих в комнату сквозь большие окна гостиной. Стоило ему отрыть глаза, как он заметил, что в эту рань не только ему не спится. Спок уже проснулся и теперь стоял у окна с кружкой в руках. – Ты чего так рано вскочил? – шепотом спросил МакКой, стараясь не разбудить Джима. Но голос в пустой комнате прозвучал гораздо громче и разнесся эхом. Кирк недовольно поморщился и перевернулся на другой бок. – Я так и не смог заснуть, – еще тише ответил Грейсон, развернувшись к Леонарду. – Теперь ещё и спина болит. – Это завуалированная просьба сделать тебе массаж? – Леонард усмехнулся, а Спок удивленно поднял брови. – Нет, конечно, нет! Я даже не подумал ни о чем таком. – Ну как хочешь, – МакКой встал с пола и с удовольствием потянулся. – Сколько времени? – Почти семь утра, – Грейсон мельком взглянул на часы. – Надо бы Джима будить, дел на сегодня море, – задумчиво протянул Боунс. – Завтракал уже? – Нет. Только кофе выпил. – Кофе это отлично, а что-нибудь из еды у нас вообще есть? – Что-то должно было остаться, посмотри вон там, – Спок указал на небольшую сумку, стоявшую у плиты. – Для вас с Джеймсом найдётся, а я не голоден. – Не голоден? Это что еще за бред? – Боунс повысил голос, но тут же осекся, глянув на все еще спящего Джима. – Я не собираюсь еще один день травиться растворимой едой. Потом пойдем в магазин и закупимся нормальной пищей. Не волнуйся за меня, я лучше потерплю. – Ну как знаешь, – Леонард присел возле Кирка и осторожно потрепал по плечу. – Вставать пора, Джимми. – Боунс, отстань, – Кирк, не открывая глаз, отвернулся. – Зачем так рано? – А ты попробуй сам подумать, – огрызнулся Леонард. – Нам предстоит много работы, а тебе в особенности. – Почему это мне в особенности? – Джеймс нехотя открыл глаза и теперь лежал, тупо уставившись в пространство, пытаясь сфокусировать взгляд и проснуться. – Ты у нас единственный, кто хоть как-то смыслит в строительстве. Сейчас дождусь восьми и схожу в ближайший магазин, куплю все для ремонта лестницы и пола. – И рам, – хриплым после сна голосом добавил Кирк. – Чего ты там бурчишь? – И рам, говорю. Тут между окнами такие щели, что дождь в комнату заливает. – Отлично, лучше вообще подумай-ка и напиши список что нужно. Ну, доски там, гвозди и прочее. – Окей, – Кирк зевнул и снова завалился на пол. – Спооок, ты собираешься кормить нас? – Что? Джим, может быть, ты сам поднимешься и насыплешь себе хлопьев? – Фу, хлопья, они мне уже поперек горла стоят, – скривился Кирк. – Джеймс, я их оставил специально для тебя. Но если тебе хочется травиться растворимой лапшой, то пожалуйста, – Спок снова отвернулся к окну. – Эй, стоп! То есть все это «я не голоден», «позавтракаю потом» было геройством? Чтобы нашему Джимми-бою лишняя тарелка хлопьев перепала? – Думай, как хочешь, – Грейсон дернул плечом. Леонард только ухмыльнулся и, прихватив зубную щетку, скрылся в ванной. Нужно было хоть немного привести себя в порядок. Во время их путешествия он, конечно, старался по возможности бриться, но в отражении на него смотрел уставший мужчина с трехдневной щетиной и мешками под глазами. Он придирчиво оглядел свое отражение, пригладил волосы, и, вздохнув, решил, что может себе позволить не бриться еще один день. По крайней мере, щетина ему идет. В отличие от Джима, который за время переезда из-за своей лени успел отрастить бороду, и теперь был похож на канадского лесоруба. Когда Боунс вышел из ванной, Кирк, наконец, поднялся и теперь придирчиво оглядывал полы в коридоре и лестницу, изредка записывая что-то в блокноте Грейсона. – С чего мне лучше начать? – поинтересовался он. – Сам решай, ты же у нас мастер. Но я бы начал с лестницы. Иначе ты на ней шею свернешь. А лучше поговори на эту тему со Споком, у него вроде были какие-то соображения на этот счет. – Ладно-ладно, – Джеймс надул губы. – А потом ты с ним поедешь по магазинам, а мне дома сидеть? Отлично просто! – Джим, ты действительно хочешь выходить из дома в такую погоду? Там сыро и собирается дождь, – вмешался в разговор Спок, заглядывая Джиму через плечо. Он быстро пробежал глазами по составленному Кирком списку и удивленно нахмурился. – Нууу, этот дождь вообще когда-нибудь кончится? – недовольно спросил Джим. – Мы во Флориде, Джеймс. Осень на побережье – сезон дождей. – Ну и какие ты из этого можешь сделать выводы? – усмехнулся Боунс. – Ну-ка, не делайте из меня идиота, вы оба! Я все понял, – Джим нахмурился и, резко развернувшись, пошел в гостиную. МакКой понимал, что последнее время слишком резко ведет себя с Джимми, но по-другому с ним нельзя. Теперь, с приобретением собственного дома, у них появилось еще больше забот, особенно пока они толком не обустроились. И если без конца потакать Джеймсу, закрывать глаза на то, что он ведет себя как ребенок, ничего хорошего из этой «новой», как он говорит, жизни не выйдет. На кухне Джим уже вовсю уплетал хлопья, от которых недавно так активно отказывался. Подняв глаза на МакКоя, он что-то пробурчал, продолжая при этом жевать. – Да прожуй ты сначала, ни черта не понял из того, что ты пытался сказать. Джим состроил недовольную мину и, излишне тщательно пережевав еду, повторил: – Лен, иди уже в магазин. Я не смогу начать ничего делать пока не будет материалов. Заодно и еду купишь. – Ну уже нет. За едой ты сам сходишь, пока мы со Споком будем в городе, – МакКой глянул на часы. – Я вернусь где-то через час. И пожалуйста, Спок, будь к этому времени уже готов к выходу. – Эй… я что-то не понял, а почему ты-то еды не можешь купить? Ну, или в городе сразу на неделю не закупиться? – непонимающе переспросил Кирк. – Потому что у нас нет машины, я что тебе в зубах пакеты понесу? Грейсон, объясни ему, мне некогда, – он резко развернулся, и, захватив в коридоре ключи, вышел. На самом деле Леонард не очень-то представлял, как добраться до ближайших магазинов. Кажется, вчера они проезжали их на машине, но это было на приличном расстоянии от дома. А где здесь автобусная остановка, и есть ли она вообще, Лен не знал. Так что он просто пошел в сторону центра. МакКой который раз подумал о том, что они выбрали не лучшее время для переезда, когда мелкий, противный дождь усилился. Вода заливалась за воротник, а в кроссовках хлюпало. Сезон дождей - это явно не то, за что он мог бы полюбить Флориду. Дорога в будний день была пуста, за 10 минут, которые Боунс плелся по ней, мимо не проехало ни одной машины. Ощущение, что они живут где-то на задворках мира, только усиливалось. И он впервые с тоской вспомнил о Сиэтле. За три года МакКой настолько привык жить в их маленькой квартире, где каждый угол был забит вещами, что сейчас он не знал, что делать с появившимся пространством. Он с улыбкой подумал о том, что у него будет своя комната, которой не было со школьных времен. Вот только придется привыкать засыпать одному… так, стоп! Боунс раздраженно встряхнул головой. Сейчас эти мысли были лишними, тем более за очередным поворотом показалась остановка. Правда, располагалась она где-то в миле от их дома, и на ней было полно людей. Уже через пятнадцать минут он вышел у расположенных в ряд придорожных магазинов: продуктового, бытовой химии, строительного, прилавка с газетами… Боунс, достав из заднего кармана список, зашел в магазин, вывеска которого обещала, что здесь найдется все для ремонта и сада. Доктор внимательно оглядел стеллажи. Выбор был, конечно, не велик. За чем-то более существенным придется ехать в Орландо. Здесь можно достать только доски, элементарный набор инструментов, гвозди. – Здравствуйте, – он кивнул продавцу. – Можете мне помочь? Парень в красной футболке участливо улыбнулся. – Конечно. Что вам нужно? – Вот все по списку, надеюсь, это найдется? – без особого энтузиазма он протянул листок. – Эм… не могу обещать, – молодой человек, даже не взглянув на список, направился куда-то вглубь помещения. К счастью, продавец вернулся довольно скоро и протянул лист обратно. – Из инструментов есть все, кроме механического скобозабивного пистолета. И, эмм… еды. – Еды? – удивленно переспросил мужчина. – Ну да, продуктовый магазин прямо и направо. А ваши покупки уже на кассе. – Спасибо, – рассеянно ответил МакКой, наконец, заглядывая в список. Мармелад, шоколадные батончики и пиво затесались где-то между рубанком и крестовой отверткой. – Извините, – Леонард кашлянул. – Тут все вперемешку. – Ничего страшного, – продавец натужно улыбнулся. – Доставку на дом? – Нет, сам довезу, – ответил Лен, мысленно пытаясь представить, как поедет обратно, нагруженный огромными пакетами и досками. «Надеюсь, хотя бы автобусы здесь ходят часто», – подумал он с раздражением, выходя на улицу и стараясь не поскользнуться со всем этим добром, как вчера Джим. *** Второй час Спок и МакКой ходили по огромному супермаркету в Орландо, где продавалась как мебель, так и строительные материалы. Вначале они разделились: МакКой отправился покупать облицовочные панели для обшивки дома, ну а Грейсон поднялся на второй этаж, чтобы заказать самую необходимую мебель. То, что это практически невыполнимая задача, он понял сразу же, как окинул взглядом обширный ассортимент магазина. С кухонным гарнитуром он определился довольно быстро. Исходя из размеров, функциональности и, главное, стоимости, он выбрал набор из светлого дерева с хромированными вставками и прямыми силуэтами. Спок надеялся, что Леонард, питавший любовь к простой и массивной, почти деревенской мебели, не убьет его за это приобретение. Вслед за гарнитуром он выбрал огромный кожаный диван, который визуально должен был разделить кухню и гостиную. Он бы выбрал белый, который выглядел гораздо дороже, чем стоил на самом деле. Но одна мысль о том, что уже через месяц Джим либо прольет на него какао, либо заляпает соусом, приводила Грейсона в ужас. Еще долго он сомневался, стоит ли заказывать кровати, ведь без них им придется еще пару ночей ютиться на диване. Но пока Джим не починит лестницу, никто эти кровати наверх не потащит, да и времени на их сборку не будет. Захватив стопку каталогов, он спустился вниз, надеясь, что об остальном Леонард уже позаботился. Заметив Грейсона, доктор, стоявший у стеллажей с краской, облегченно вздохнул. – Я здесь уже двадцать минут торчу. Вот объясни, чем эта банка отличается от этой? – Лен разражено указал на краски. – Эм.…Тут же написано это «песочный» а это «пшеничный» и… – Ты издеваешься что ли? Читать я умею, я не понимаю, зачем два названия для двух абсолютно одинаковых банок? – повысил голос МакКой. – Леонард, тише. «Пшеничный» более теплый оттенок, а «песочный»… подожди-ка, ты же не хочешь сказать, что всерьез решил выкрасить нашу гостиную в один из этих цветов? – Спок устало вздохнул. Он знал, что Лен совершенно ничего не смыслит в дизайне, интерьерах и моде. Чего только стоит его набор фермерских рубашек. – Ты что-то имеешь против коричневого? – мужчина недовольно нахмурился. – Это не коричневый. Хм, давай попробуем подобрать вместе что-то более походящее. Тем более, нужно цветом отделить кухню, – предложил компромиссный вариант Спок, о чем вскоре очень пожалел. Все стало еще хуже. Леонард все больше раздражался, а Спок просто хотел сделать их новый дом как можно более подходящим для жизни. В итоге они спорили из-за каждой банки краски или рулона обоев. – Нет, ну какой нахрен бирюзовый?! – громко возмутился Леонард на очередное предложение Грейсона, да так, что на него обернулось несколько покупателей. – Извините, – Спок натянуто улыбнулся пожилой женщине, уставившейся на них, и уже тише обратился к МакКою. – А почему бы и нет? Бирюзовый – это очень хороший цвет, холодные оттенки настраивают на рабочий лад и задают тонус на весь день. То, что нужно для кухни. – Да ладно? – с сарказмом спросил Лен. – Если уж говорить о полезности, то красный цвет вызывает аппетит, и что нам теперь в красный цвет стены красить? – Нет, так как этот цвет провоцирует на агрессию. А ты и так чересчур вспыльчивый. И бирюзовый отлично сочетается с ахроматическими цветами. – Какими еще цветами? По-моему, ты мне просто мозги пудришь. Вон, берем коричневую и решено! – Я имел ввиду, что бирюзовый хорошо сочетается с белым, черным и их оттенками. – Да что ты заладил, бирюзовый да бирюзовый. Я не дам превратить комнату в операционную, мне белых стен и на работе хватает. Не превращай это в свой дом! – Леонард выпалил это на одном дыхании и лишь потом подумал о сказанном. – Черт, извини… – Леонард, я не превращаю это в свой дом, просто потому, что он и так мой. Точно также как и твой, и Джима, – посмотрел на врача Спок. – Кстати о Джиме, – Боунс попытался сменить тему. – Вот пусть он и выбирает краску, а мы возьмем и ту, и ту. Все равно пригодится. *** Октябрь 1988 К середине октября большая часть ремонта была позади, оставалась отделочная работа на втором этаже и покупка кое-какой мебели. Но было решено отложить это до лучших времен, так как внушительная часть финансов ушла на восстановление камина и установку новой лестницы. Старую Джим, пытаясь починить, доломал окончательно. Это были те работы, с которым самостоятельно справиться было невозможно. В остальном они пытались обходиться исключительно своими силами. Конечно, без взаимных упреков, ругани, споров и хлопанья дверьми не обходилось. Казалось, что ремонт разрушит и без того шаткую основу их взаимоотношений. Хуже всего дела обстояли с кухней и гостиной. Спор, возникший в магазине, перерос чуть ли не в холодную войну. Ни Боунс, ни Спок не желали уступать и поочередно бросали на Джима возмущенные взгляды. Он же, в свою очередь, предпочел не лезть в это дело. Во-первых, совершенно не хотелось усугублять положение, приняв сторону одного из них. А во-вторых, Кирку было совершенно плевать, в какой цвет красить стены, да хоть в кислотно-зеленый, лишь бы их обоих устраивало. Спустя неделю препираний и долгих разговоров с Леном, было принято радикальное решение: красить кухню в белый, а гостиную в модный бирюзовый цвет, так приглянувшийся Споку. Скрипя зубами, Леонард согласился. Работа продолжалась до поздней ночи, уставшие и измученные они разошлись только в третьем часу. Каково же было удивление Джима, когда через полтора часа он спустился вниз попить и обнаружил, что на первом этаже включено буквально все освещение. А среди газет, банок с краской, кистей и валиков стоял МакКой. И, о Господи! Джим чертыхнулся сквозь зубы. В этот момент ему захотелось запустить чем-нибудь потяжелей в Боунса, который перекрашивал стены в хренов темно-коричневый цвет. «Спок. Убьёт. Нас», – бегущей строкой пронеслось в голове Кирка. Следующим утром в доме стояла абсолютная тишина, когда не до конца проснувшийся Спок застыл в дверях. К этому времени Джим и Лен привели комнату в более-менее приемлемый вид, полностью перекрасив две стены. Грейсон все еще стоял в дверях, осмысляя произошедшее, когда Кирк, подойдя к нему, ободряюще похлопал по плечу, наивно надеясь, что это поможет. И все бы ничего, если бы он сам не был с ног до головы перемазан краской. С ледяным спокойствием Грейсон перевел взгляд на свое плечо, и красующийся на белой ткани рубашки-поло отвратительный коричневый отпечаток. Если бы взглядом можно было убивать, это был бы именно этот случай. Смерив друзей долгим взглядом, он резко развернулся и вышел из комнаты. Они не разговаривали до следующего вечера, когда на «семейном совете», как окрестил это Джим, не было решено оставить все, как есть. И пусть Спок еще неделю презрительно смотрел на доктора, конфликт был исчерпан. Только сейчас Джим понял, что имела в виду его мать, говоря, что ремонт может разрушить даже самую счастливую семью. В остальном дела складывались довольно неплохо. Леонард и Грейсон нашли работу в Орландо без особых усилий. У МакКоя были отличные рекомендации с последнего места работы, тем более врачи нужны были везде. Ну а Споку помог устроиться Колин Бейл, с которым он познакомился в Женеве, и которого самого недавно сюда перевели. Благодаря ему, Грейсон получил место там, где мечтал - в Космическом центре Кеннеди. Пока что по своему диплому, улаживая, в основном, какие-то бюрократические неурядицы, связанные с международным сотрудничеством, но это тоже было неплохо. По окончанию Университета Центральной Флориды, в который он поступил на факультет механики и аэрокосмического инжиниринга, Спок планировал перевестись в Космический центр уже на другую должность. Ну а сейчас было самое время, чтобы зарекомендовать себя как ответственного и исполнительного сотрудника, к тому же зарплата там была более чем достойная. В доме он расположился на первом этаже, заявив, что ему необходимо две смежных комнаты. Вторая половина этажа пустовала, поэтому никто не был против, разве что МакКой немного поворчал, скорее просто для вида. Теперь большую часть свободного времени Грейсон проводил там: то занимаясь, то работая над какими-то документами. Сам Джим пока не работал, он был полностью погружен в ремонт, который лежал на его плечах. Со временем он планировал открыть мастерскую или что-то вроде того. Но эти планы были настолько размытые, а разговоры о своем деле довольно вялыми, что никто не относился к этому серьезно. Их жизнь наконец-таки вошла в привычное русло. Им не приходилось спать на полу, готовить буквально на весу или дышать краской. Теперь их жилище было практически обжито, и даже приобрело свою собственную атмосферу. Тут, конечно, большую роль сыграла гостиная, занимавшая половину первого этажа и получившаяся крайне странной, но даже Спок вскоре привык к этому, окончательно простив Боунса. А Джим и вовсе был в восторге от всего дома в целом. *** 14 октября 1988 Услышав хлопок входной двери, Джим с облегчением вскочил на ноги. Кирк порядком устал, в течение трех часов он методично разбирал хлам на чердаке. Наконец-то появился повод бросить это дело и встретить Спока с работы. Тем более, что от пыли уже слезились глаза. – Ты сегодня позже обычного! – Джим радостно улыбнулся и попытался обнять Грейсона. – И тебе привет… – Спок ловко увернулся от объятий друга. – Не надо, ты весь в грязи. – Эм… это всего лишь пыль. – Все равно, лучше тебе пойти умыться, – Грейсон направился в свою комнату, Джим поплелся за ним. – Все в порядке? Ты какой-то хмурый, – не унимался он. – Абсолютно. У меня еще очень много работы, можешь принести мне ужин в кабинет? Спасибо, – и, не дожидаясь ответа, он скрылся в комнате, закрыв за собой дверь буквально перед носом Кирка. – Да не за что, – ответил Джеймс уже захлопнувшейся двери. Еще немного постояв и подождав каких-либо объяснений, он пошел на кухню. Кулинарные таланты Джима оставляли желать лучшего. Но на то, чтобы пожарить картошку с полуфабрикатами, его умений хватало. Немного подумав, он быстро порезал салат специально для Грейсона. Улыбку вызывала одна мысль о том, с каким лицом тот уставится на пищу, состоящую из сплошного холестерина. Спустя пятнадцать минут он недовольно стоял перед дверью кабинета, которая все еще была закрыта. – Спок! Открой дверь, у меня тут руки заняты твоим ужином, между прочим! – прокричал мужчина. Открыв дверь, Грейсон снова вернулся за стол к своим бумагам. Джим бесцеремонно отодвинул их в сторону, а на освободившееся место поставил поднос. – Эй, может быть, ты на меня хоть внимание обратишь? Я тут не кухарка, чтобы ужин носить. – Кухарка его лишь готовит, а разносят уже горничные, – Спок, наконец, отвлекся от своих записей. – Джеймс, извини, я сейчас очень занят, мне к завтрашнему дню нужно подготовить целую стопку документов, я уже не говорю о зачете в университете. – Ты так говоришь, как будто у меня кроме того, как еду таскать, других забот нет, – взмахнул руками Кирк. – Джим, – Грейсон устало потер переносицу, сняв очки. – Ты весь день дома и знаешь, что и я, и Леонард вернемся домой голодн… – Эй, притормози! Что это значит, я весь день дома? Я съездил в магазин, зашел на почту, оплатил счета, теперь уже который час разбираю хлам на чердаке. А ты говоришь, что я ни черта не делаю? – Я такого не говорил, Джеймс, – Спок уставился на него. – Давай закроем эту тему. У меня нет никакого желания препираться еще и с тобой. – У тебя вообще в последнее время ни к чему желания нет. Ты ни о чем кроме своей работы и учебы думать не можешь! Ты приходишь и сразу же в кабинет, я даже не знаю, когда ты спать ложишься. – Не веди себя как ребенок. Да, у меня учеба, у меня работа, где я выкладываюсь, – он глубоко вздохнул – Пойми, сейчас ты… – Совсем не к месту? – закончил за него фразу Джим. – Помнишь, как мы поссорились прошлой весной из-за того, что ты постоянно торчал над своими книгами? Только теперь от меня бегать не получается, и ты просто запираешься в кабинете, да? – Прекрати, я прекрасно помню прошлую весну, – сквозь зубы проговорил Грейсон. – Я думал, что ты уже хоть немного повзрослел и понимаешь, что не весь мир крутится вокруг тебя, Джеймс. – Вот так, значит? – Джим вскинул брови. – Ну ладно, как скажешь. Чтобы окончательно не сориться, Джеймс вышел из кабинета, надеясь, что Спок все-таки остановит его. Не дождавшись этого, он еще немного постоял в коридоре, а потом вышел на кухню. Возвращаться к работе на чердаке уже не было смысла. Джим понимал, что Спок прав, но можно было бы войти и в его положение. Размышляя об этом, он даже не заметил, как окончательно стемнело, и в коридоре снова хлопнула дверь. – Джим, Спок, я дома! – голос эхом разнесся по всему дому. – Привет, Боунс, – с облегчением вздохнул Джим. Леонард всегда решал любые проблемы. Ну, разве что кроме своих. – Как день? Где ужин? – МакКой прошел на кухню. – И ты туда же. – Не понял, – нахмурился врач. – Я что-то пропустил? – Мы со Споком поцапались, – Кирк махнул рукой, словно говоря, что все это ерунда. – Хах, это вроде моя привилегия. Из-за чего это вы? – Да он буквально заявил, что теперь я домохозяйка, раз не работаю, – Кирк, подогрев ужин и себе и Лену, уселся напротив друга. – Ты же понимаешь, что отчасти так и есть. Мы с утра до вечера на работе, и весь дом на тебе, – Боунс, улыбнувшись, добавил. – Между прочим, ты с этим отлично справляешься, если еще и пиво подашь, будет вообще отлично. – Я вообще-то серьёзно, – Джеймс нахмурился, но бутылку подал. – Ну, раз серьёзно, то послушай-ка меня внимательно. У него и учеба, и работа, он весь в этих бумажках погряз. Попробуй себе представить, какого это, всем бы столько сил, как у него. – Да знаю я! – огрызнулся Джеймс. – Просто я себе это представлял не так. Да, черт возьми, я с ним уже неделю нормально не разговаривал! Сначала ремонт, потом это. Я так не могу. – А я-то чем помогу? Пойду к Грейсону и спрошу, почему он тебе не дает? Уж извини, для этого я недостаточно пьян. – Боунс! Я не это имел ввиду, – перехватил бутылку Кирк. – Разве? Ну, тогда прекращай ныть, – Боунс посмотрел ему в глаза. – Не имей мозги ни себе, ни Споку. – Не имей? Хах, легко сказать, а что мне тогда име… – Джим! – Леонард повысил голос – …если Споку это не нужно, – как ни в чем не бывало, продолжил Кирк. Повисла пауза. Джим не знал, как можно ее прервать, не сморозив при этом какую-нибудь глупость, а Лен продолжал ужинать, уставившись в окно. – Ладно, давай хотя бы мы не будем сориться, – первым заговорил МакКой. – Тем более, как ты выразился, Споку это не нужно, а вот мне совсем наоборот. – Не понимаю о чем ты, – хитро улыбнулся Джим. – Джимми-бой, не пытайся казаться глупей, чем ты есть. Больше просто некуда. – Не понял, ты только что назвал меня глупым? – он шутливо ткнул врача в бок. – Я только что сказал, чтобы ты тащил свою задницу ко мне в комнату, – МакКой переложил грязную посуду в раковину и пошел за Джимом, который уже поднимался по лестнице. – И когда закончим, не забудь вымыть посуду! – Я вам не домработница, – донеслось уже откуда-то со второго этажа. *** 25 ноября 1988 Осень во Флориде оказалась слишком жаркой и ветреной. С утра все окна в доме были открыты, и даже Леонард сменил свою рубашку на льняную майку. Джим готовил завтрак, в кои-то веки Боунс его не подгонял. Спешить было некуда, сегодня он работал во вторую смену. – Если Спок не поторопится, останется сегодня вообще без завтрака, – задумчиво протянул МакКой, наблюдая, как Кирк разливает сок по стаканам. – Ради кого мы вообще тут каши разготавливаем? – Боунс, - Кирк укоризненно посмотрел на него. – Не занудствуй. Лучше пойди, поторопи его, а то на работу опоздает, а мы виноватыми окажемся. Обычно Грейсон вставал раньше всех, и в восемь уже выходил из дома. Но сегодня он отставал от графика, и даже Джим думал, все ли нормально. – Я ему нянька что ли? Большой мальчик, умеет сам себя организовывать… - продолжил ворчать МакКой, но с места все-таки встал. – Спок, можно? – Боунс легонько постучал в дверь. – Леонард? – глухо отозвался голос из комнаты. – Все в порядке. – Что в порядке? Я еще ничего спросить не успел, – Лен, не дожидаясь приглашения, зашел в комнату. Спок все еще лежал в постели, полностью укрывшись одеялом, несмотря на то, что в комнате было очень душно, а окна были зашторены. Что-то было не так. – Ты чего не идешь завтракать? – спросил Боунс. – Уже девятый час, придется на такси на работу ехать. – Я… сейчас, Леонард, – Грейсон попытался встать с кровати, но Лен удержал его за плечо. – Ну-ка, посмотри на меня, – МакКой склонился над ним. – Ты как себя чувствуешь? – Я же сказал, все в порядке – упрямо повторил Спок. – Оно и видно, – Лен приложил ладонь ко лбу друга. – Да у тебя температура, наверное, под сорок! Джим! – крикнул МакКой. – Подойди сюда! – Леонард, не стоит беспокоить Джима… – но взволнованный Кирк уже заглядывал в дверной проем. – Ну чего встал, заходи, – повысил голос Боунс. В интонациях что-то неуловимо менялось, когда дело касалось здоровья. – Лен, что случилось? – Наш трудоголик заболел, – отмахнулся Леонард. – Ох, черт! Что нам теперь делать? Все слишком серьёзно? – Кирк взволнованно переводил взгляд с Грейсона на МакКоя. – Значит так, Джимми, тут никто не собирается умирать, так что возьми себя в руки, - он остановил Кирка, не давая тому подойти к Споку. – Сейчас напишу список, ты сходишь в аптеку, купишь все, что нужно. Понял? – Конечно, – Джим кивнул и снова повернулся к Грейсону. – Спок, да что случилось? С тобой все в порядке? – Со мно… – Джеймс! Я сказал – в аптеку! – прервал их Лен. – Я тут врач, я разберусь со всем. Нечего панику разводить, – МакКой демонстративно выставил Кирка за дверь. – Не надо так с ним, – довольно слабо прокомментировал ситуацию Грейсон. – Я сам знаю, как с ним надо. Ты лучше скажи, как тебя так угораздило? – спросил он, наливая Споку воды из графина, стоящего на тумбочке. – У нас вчера была практика. Запускали кое-какое оборудование, наверное, продуло. Но мне все равно нужно выходить на работу, – упрямился молодой человек. – Мы же с тобой уже говорили на эту тему. – Говорили, – согласился Спок. И правда, после того, как Джим с Грейсоном повздорили, Леонард все-таки решил поговорить с ним. Не только о том, что с Джимом нужно поосторожней, чтобы не подорвать его самооценку, что следует уделять ему больше внимания, раз уж подписался на все это, но еще и о его распорядке дня. МакКой объяснил, что нельзя вот так гробить себя на работе и учебе. И, как врач и друг, посоветовал сбавить обороты. – Ну и? – МакКой вопросительно уставился на больного. – Со мной все в порядке. – Ты издеваешься? Тебя знобит всего. – Совсем немного, - нехотя подтвердил Спок. – Ладно, отрицай, сколько влезет, но ты заболел. Причем это может оказаться серьезным. – Не нагнетай. Обычная простуда. – Ты от Кирка, что ли набрался? Еще раз повторю, врач здесь я, и диагноз ставить мне. Есть хочешь? – Грейсон неохотно кивнул, не желая распалять Леонарда. – Тогда схожу, завтрак тебе принесу. Заодно и принадлежности для осмотра захвачу, осмотрю тебя. – Подожди-ка, значит, инструменты для осмотра у нас дома есть, а самых необходимых лекарств нет? – Спок в любой ситуации оставался собой. – Заткнись, – огрызнулся Лен. – У тебя же не стоит какая-нибудь ракета во дворе. – Леонард, это совсем друг… – Заткнись! Я как врач запрещаю тебе разговаривать, – он грозно глянул на больного. – По крайней мере, пока не буду уверен, что у тебя не какая-нибудь ангина. Леонард прошел на кухню и с облегчением обнаружил, что Джимми все-таки догадался выключить плиту, перед тем как уйти. Каша уже начала остывать, но была все еще съедобна. Поднявшись наверх, он захватил небольшой чемоданчик с инструментами, потом поставил кашу и сок на поднос и вернулся в спальню Грейсона. – Раздевайся давай, послушаю тебя, – сказал Леонард, надевая стетоскоп. – Как вообще можно в такую жару спать в пижаме. Нихрена себе ты тощий! – Боунс даже удивился, в твидовых пиджаках и жилетках это не так бросалось в глаза. – Да у тебя ж ребра торчат! Занят он, чтобы поесть нормально, одними салатами давится. Сейчас Джим придет, еще и ему разнос устрою. Он, что, вообще слепой, не замечал, когда тебя… – Леонард, достаточно, – Спок нахмурился. – Я взрослый человек, и вообще, при чем тут Джеймс? – Да при том! Мог бы и заметить, что на вид ты килограммов пять потерял с лета, а для твоей общей массы это просто дохуя! – Не думаю, что он бы известил тебя об этом. – Серьезно? – Боунс усмехнулся. – Он до сих пор тебе все рассказывает, – обреченно вздохнул Грейсон. – Только не думай, что мне это нравится, – Боунс усмехнулся, – Ладно, сначала поешь, выпей таблетки от температуры и радуйся, что я их в аптечке нашел. Осмотр закончен. Поставив поднос на тумбочку, он вышел в коридор, оставив Грейсона спокойно завтракать. Вскоре Джим вернулся из ближайшей аптеки вспотевший и запыхавшийся. МакКой окинул его хмурым взглядом: – Бегом что ли бежал? Сходи, переоденься, не хватало только, чтобы и тебя продуло. – Да плевать на меня. Как у вас дела? – Кирк выглядел слишком взволнованным, он всегда остро реагировал на неприятности такого рода. – Относительно, – МакКой неуверенно покачал головой. – Иди, позвони ему на работу, скажи, что заболел, только самому Споку не говори. – Ладно. С ним все будет хорошо? – Джимми, успокойся, пациент скорее жив, чем мертв, – улыбнулся Леонард. – Вот вообще ни разу не смешно, – недовольно отозвался Кирк. – Хватит трепаться, давай сюда лекарства и иди звонить. У нас с тобой еще намечается серьёзный разговор, – забрав из рук друга пакет, врач снова скрылся в комнате Грейсона. К вечеру, несмотря на все старания МакКоя, температура снова поднялась. Споку стало еще хуже, чем утром, и он даже не препирался с Леонардом, что уж точно было плохим знаком. Отрицать, что Спок заболел, было уже глупо. – Боунс, – Кирк тихо позвал друга, который уже собирался на работу. – Что я с ним буду делать? Вдруг ночью еще хуже станет? – Джимми, – Леонард устало вздохнул. – Если что, позвонишь мне. Он простыл. Да, пусть у него высокая температура и ужасный кашель, но это не так страшно. – Откуда ты знаешь? – снова начал Джим. – Если даже не можешь сказать, какой у него точно диагноз. – Не могу, – нехотя согласился МакКой. – Не здесь. Если к утру станет хуже, я отвезу его к себе в больницу, там разберутся. – Поехали сейчас, – Джеймс развернул Боунса к себе. – Джим, отпусти, я опаздываю, – упрямился Леонард. – Ну, куда мы поедем, там только дежурные врачи будут. – Да какая разница! Хватит придумывать отговорки. Тебе что, сложно? – Кирк, еще раз говорю, прекрати панику. И при чем тут отговорки, просто еще… – И действительно ни при чем, так что едем в больницу! – повысил голос Джеймс и, взяв Лена за руку, потащил его в комнату Грейсона. Спок точно также лежал на кровати, только теперь скинув одеяло, спасаясь от жары. Худой и бледный он выглядел немного инфернально в этом полумраке. Окинув эту картину взглядом, Леонард даже нашел толику смысла в том, чтобы осмотреть его в больнице. – Спок, – начал прямо с порога Кирк. – Мы едем в больницу. – Я никуда не еду, – отозвался Грейсон, закашлявшись. – Ты ужасно выглядишь, – Джеймс, игнорируя его слова, уже приготавливал больному одежду. – То, что я ужасно выгляжу, еще не повод ехать в больницу, да, Леонард? – Спок с надеждой глянул на врача. – Не смотри на меня так, это идея Джима, – развел руками Боунс. – Это немного странно, при учете, что врач ты, – строго отзывался Грейсон. – Джимми-бой, посмотри, наш больной еще и язвит! – Лен, прекрати. А ты, Спок, давай одевайся и выдвигаемся. – На чем мы поедем? Не на автобусе же, – поднял брови Спок. – На машине, – тут же кивнул Джеймс, не понимая в чем проблема. – Какой, к черту, машине? Только не говори что на той, что тебе клиент оставил, – Леонард удивленно уставился на друга. К концу осени даже Джим, наконец-то, решил заняться делом. Он так и не устроился на работу, но зато практически открыл свое дело. Если это можно так назвать. В один прекрасный день с подачи Спока он напечатал в местной типографии сотню листовок, о том, что все желающие за небольшую плату могут воспользоваться услугами автомеханика. Не сказать, чтобы это предложение пользовалось успехом. В основном, он только и делал, что натягивал местным ребятишкам велосипедные цепи или помогал пожилым соседкам с бытовой техникой и газонокосилками. Денег это особо не приносило, но Кирк чувствовал себя занятым, а это уже было немало. Тем более что изредка ему подворачивались стоящие заказы. Вот и сейчас у них в гараже стоял древний мустанг, разваливаливающийся буквально на ходу. – Я на нем не поеду. Да и он даже с места не сдвинется! – воскликнул МакКой. – Джеймс, мы не можем ехать на машине клиента! – поддержал его Спок. – Эй! – Кирк недовольно нахмурил брови. – Разве меня тут нужно вести в больницу? Тем более я ее уже починил. И клиент об этом не узнает. А если и узнает, то я все ему объясню. – Ладно, – махнул рукой Боунс. – Помоги ему одеться, а я пока машину заведу. Где ключи? – В гараже висят, – Кирк улыбнулся, поняв, что хотя бы Лен на его стороне. Машина, на удивление, завелась с первого раза в отличие от их старого фордика, за рулем которого он сидел в последний раз. Сейчас на свою машину средств не было, но они упорно копили на нее. Ведь добираться каждый день до Орландо на автобусах достало, осточертело и Леонарду, и Споку, хоть он в этом не признавался вслух. Спустя минут десять из дома вышел Кирк, приобнимающий за плечо Грейсона, который все еще был против поездки в больницу. Дорога прошла спокойно и без происшествий. Только Джим, сидя на заднем сиденье все не унимался. Он только и делал, что поторапливал МакКоя, бесконечно спрашивал Спока о его самочувствии и жаловался на вечерние пробки. Доехав до больницы, Леонард сразу же потащил больного в отделение, оставив растерянного Джима ожидать в холле. *** Следующие полчаса Джим провел в холле больницы, так и не поднявшись в отделение. Будь его воля, он бы подождал их в машине. Больница была одним из тех мест, где Кирк чувствовал себя неуютно. А те несколько недель, которые он проработал в больнице Сиэтла, куда по началу его устроил Леонард, Кирк до сих пор вспоминал с неприязнью. Завидев показавшегося на лестнице Грейсона, он с облегчением вздохнул. МакКоя по близости не наблюдалось, и Джим быстро преодолев ступеньки, взял друга под локоть. Спок смерил его недовольным взглядом, но руку не отдернул, позволяя Джеймсу помочь ему спуститься вниз. – Кто только такие лестницы в больнице придумывает, здесь же больные ходят. Вдруг еще навернутся, – недовольно причитал Кирк. – А где вообще Боунс? – У Леонарда уже двадцать минут как началась смена, – удивился вопросу Грейсон. – Он что, не мог тебя проводить что ли, а вдруг… – Джеймс, он прекрасно знает, что ты будешь все это время ошиваться внизу. Тем более, я не немощный и в состоянии самостоятельно пройти сотню метров, – Спок действительно выглядел гораздо лучше, чем когда они привезли его сюда. Джим как можно дольше оттягивал этот вопрос, надеясь, что Спок расскажет все сам. Но на подходе к машине не выдержал и все-таки спросил: – Может, ты мне все же расскажешь, что тебе сказали? Что с тобой? – О Господи, ты так формулируешь предложения, как будто предполагал, что у меня какая-нибудь лихорадка западного Нила, – Грейсон закатил глаза – Спок, – Джим серьёзно глянул на друга. – Я действительно волновался. И хватит передразнивать Лена. – И мне это очень приятно. Но для волнения причин нет, как сказал Леонард, ничего страшного. – Как сказал Леонард? Черт возьми, когда я нос сломал, он тоже говорил ничего страшного, а я думал, что кровью захлебнусь, – возмущенно отозвался Джим, пытаясь завести мустанг. – Нос сломал? У тебя это какая-то традиция, – слабо улыбнулся Спок, вспоминая их первый день на новом месте, когда Джим поскользнулся и упал, разбив нос. – А если серьёзно, мне сделали укол, чтобы сбить температуру. Осмотрели, сделали рентген, все по стандарту. Диагностировали воспаление легких, сказали, что у меня чересчур слабый иммунитет. Хотели оставить на пару дней в больнице, но я настоял, чтобы меня отпустили домой. – Ну и дурак, – нахмурился Джим, выезжая на автостраду. 26 ноября – 10 декабря 1988 Следующие пару недель Спок провел дома, соблюдая прописанный ему постельный режим. Кирк злился на себя за то, что дни, пока Грейсон болел, были лучшими со времени их переезда. Даже по стандартам Джеймса это было эгоистично. Но он мог целые сутки находиться со Споком, за эти недели они разговаривали больше, чем за предыдущие два месяца. Правда, через пару дней он перебрался в гостиную, обложившись всевозможными книгами и документами. В этом была их с Джимом маленькая тайна. Леонард строго запретил больному приступать к работе, и к его приходу вся кипа бумаг спешно убиралась обратно в кабинет. Джеймс согласился на это при условии, что Спок будет работать непременно на диване или за кухонным столом. И уж точно не в своем кабинете. Грейсон согласился, хотя Джим и мешал ему чуть ли не каждую минуту то болтая без умолку, то включая телевизор. – Джеймс, выключи, пожалуйста, – Спок устало вздохнул, откинувшись на спинку дивана. – Не выключу, – Джим картинно прижал пульт к себе, не желая отдавать. – Это же лучшее шоу по телевидению. Ты все равно сидишь, уткнувшийся в свои бумажки, а это Боунс запретил. – Не аргумент, ты меня прикрываешь, а, значит, тоже виноват. – Вот так, значит? Я тут для него стараюсь, и никакой благодарности, – усмехнулся Кирк, не отводя взгляда от экрана. – Выключи. У меня голова болит уже от твоего Top Gear . Я, между прочем, болен. – Это подло! Никогда бы не подумал, что ты воспользуешься этим аргументом! – воскликнул Кирк, но телевизор все-таки выключил. – Тебе скоро лекарство пить, может, сначала перекусим? Боунс говорил, что на голодный желудок нельзя. – Джим, мы только недавно завтракали. Я, конечно, понимаю, что Леонард поручил тебе кормить меня как можно чаще, но, поверь мне, я прекрасно себя чувствую и без второго, и тем более третьего завтрака. – Ага, конечно! – Джеймс хмыкнул и, подвинувшись поближе, залез руками Споку под футболку. – Ребра все еще торчат. – Они и будут торчать, у меня телосложение такое. Тем более, не припомню, чтобы тебе это не нравилось, - Грейсон улыбнулся. – Нравится, – довольно подтвердил Джеймс, все еще ощупывая ребра Спока. – Джеймс, напомню, что я все еще в статусе больного и за мной нужно ухаживать, а не облапывать на диване… Хотя я не против, – Грейсон на секунду задумался. – Но потом мы все равно обсудим твою нездоровую привычку все рассказывать Леонарду. – Будь уверен, об этом я не расскажу. Он меня убьёт, если узнает. Ведь Лен строго настрого запретил на время болезни… – О Господи, ну только не говори, что ты у него разрешения спрашивал, – Спок шутливо отстранил Кирка. – Эй, мне не нужно чье- то разрешение. Я просто, эм… консультировался. И да, мы обязательно поговорим о… Как ты там сказал? – Джим аккуратно переместил руки на поясницу Грейсона. – О твоих нездоровых привычках, – с готовностью подсказал Спок. – Да, точно. Это долгая история, я как-нибудь расскажу, но только не в такой романтичный момент. – Как ты только что сказал? Романтичный? – Спок рассеянно запустил руку в джимовы волосы. – Разве не так? Ты, я, вечер, диван. Тут, наверное, самое место сказать что-то вроде «я тебя люблю», нет? Повисла пауза. Грейсон буквально на несколько секунд замолчал. Кирк уже подумал, что снова облажался, что он полный ноль в отношениях, и вообще, зачем он это ляпнул. – Это было самое неуклюжее признание, Джеймс, – шутливо ответил Спок, от этого Джим расслабился. Вот чего он ожидал от этого переезда, от новой жизни во Флориде. Жаль, что этот момент настал на несколько месяцев позже, чем думалось и при таких неоднозначных обстоятельствах. *** 21 декабря 1988 Зима выдалась теплой и совершенно бесснежной. Совсем не такой, к какой они привыкли в Сиэтле. Жизнь потихоньку входила в однообразный, почти что рутинный ритм. И Кирк бы был этим крайне недоволен, если бы они, уже наученные горьким опытом, не старались проводить друг с другом как можно больше времени. – Хочу Рождествоооо, – лениво протянул Джим, развалившись на диване и закинув ноги на МакКоя, читавшего какое-то рабочее пособие. – Ты мне мешаешь, – Леонард, не отрываясь от чтения, усмехнулся. – Тебе оно не надоело? Каждый год одно и тоже. – Да нет же! – повысил голос Кирк, чтобы его услышал и Спок, расположившийся за кухонным столом. – Хочу самое настоящее Рождество, а не то, что было у нас последние пару лет. Хочу, чтобы елка стояла, омела была, чтобы индейку приготовили и подарки. У меня такого лет с пяти не было. – Вот только рассказами о своем несчастном детстве на жалость не дави, – Боунс наконец-таки отложил книгу на журнальный столик и зажмурился. – Оно тебе надо? Ничего хорошего в этих празднованиях нет. Все только переругаются пока готовить будут, а потом сядут, сожрут чертову индейку и спать. Меня тошнит от подобных «праздников». – Ой, ну и у кого из нас тут было несчастное прошлое? – улыбнулся Кирк и обратился уже к Грейсону. – Спок, а ты чего молчишь? Тебе нравится моя супер-идея? – Джеймс, в моей семье вообще не принято было отмечать этот праздник, только Новый год, – хмурясь, ответил Грейсон. – Как так? – Кирк удивленно поднял брови. – Это религиозный праздник, мы их никогда не отмечали. – Так что, Джимми, – МакКой, скинув ноги Кирка, встал и потянулся. – Не думаю, что нам это нужно. Тем более, к твоему сведенью, это не лучший повод для того, чтобы выпить. – Да ну вас, не хочу я напиваться. Я вообще не об этом говорил, – обиделся Джеймс. – Вся суть ведь не в том, что это религиозный праздник, повод нажраться или еще что-нибудь. Просто будет здорово собраться втроем, отпраздновать, это будет наш первый семейный праздник! – Джим, ну-ка сбавь обороты, – оборвал его Леонард, до сих пор избегавший слова «семья» в контексте их отношений. – Ребяяята, ну пожалуйста! Вам трудно что ли? Будет весело, подарим друг другу подарки, Лен будет индейку готовить, а мы со Споком елку наряжать. Грейсон и МакКой дружно уставились на Кирка как на умалишенного. – Ты фильмов что ли рождественских пересмотрел? «Лен приготовит индейку», – передразнил он Джеймса. – Я уже сказал, что об этом думаю. – Леонард, подожди, – Спок присел к Джиму на диван. – Где ты возьмешь елку? – Где угодно! Да хоть пойду и срублю, – всплеснул руками Кирк. – Мы во Флориде, дурень. Где ты ее рубить собрался? – МакКой закатил глаза. – Не придирайся к словам. Найду я елку. Подумаешь, потратим немного денег, – отмахнулся Кирк. – Ну, так что? Соглашайтесь! – Только никаких подарков, – снова заворчал Лен. – У нас и так денег нет, да еще ты елку эту купишь. Тем более, единственный, кто дарит здесь нормальные подарки, это Спок. – Эй, чего это! – возмутился молодой человек. – Пластинка, маракасы, подсвечник были отличными подарками! Леонард обречённо вздохнул, а Грейсон легонько кивнул Джеймсу, как бы говоря, что он всегда был просто в восторге от этих подарков. – Боунс, а как же аптечка, которую я тебе подарил на твой позапрошлый день рождения? Она нам точно пригодилась. – Смею напомнить, что ты ее стащил на моей работе! – улыбнувшись, напомнил МакКой. – Я думал, так можно делать. Ну, так что, ты согласен? – неловко перевел тему Кирк. – Да черт с ним, - Лен махнул рукой. – Только потом не ной, что все вышло не так, как ты себе намечтал. – А ты, Спок? – Кирк жалобно взглянул на друга. Такому взгляду было просто невозможно отказать. – Это будет… интересно, – согласно кивнул Грейсон. Если бы они продолжали упрямиться, Джим все равно бы украсил дом и притащил елку. Но их согласие только закрепило в нем осознание того, что это будет лучшее Рождество в его жизни. *** 25 декабря 1988 Канун Рождества наступил незаметно. Еще с утра Джим куда-то умчался, не удосужившись ничего объяснить друзьям. Им только оставалось догадываться, что он затеял на этот раз. Сами они ближе к полудню отправились в Орландо за покупками и продуктам к праздничному столу. За то небольшое время, что они жили вместе, Споку даже нравились походы по магазинам с Леонардом. Обычно он не любил это утомительное занятие, особенно если рядом был Джим. С Кирком любой поход за покупками неимоверно затягивался, он кидал в тележку все без разбора. У МакКоя во избежание подобного всегда с собой был список покупок, которому они методично следовали. Это было логично и действительно импонировало Грейсону в Леонарде. Правда, сегодня без ворчания Боунса не обошлось, им пришлось отстоять полчаса в очереди. За это время МакКой успел проклясть все, что можно, и поругаться чуть ли не с каждым в этом супермаркете. Когда они, наконец, нагруженные сумками, вернулись домой, Джим уже сидел на кухне, мирно потягивая кофе. – Как-то долго вы ездили. Хоть все, что нужно, купили? – Кирк широко улыбнулся, кажется, он просто не мог дождаться полуночи. – Конечно, купили, – Леонард вздохнул, ставя пакеты на стол. – Ты-то куда пропал с утра пораньше? Даже не позавтракал. – Я елку купил, – Джим горделиво задрал подбородок. – Я один из первых пришел, между прочим! Чтобы самую лучшую выбрать! – Ну и где она? – Лен скептически поднял бровь. – За лестницей. Вы вошли и даже не заметили, – немного обижено заметил Кирк. – Джеймс, мы же туда даже не заходили. Просто физически мы не могли… – Ладно, Спок, забей. Это я так, просто к слову сказал, – замахал руками Джим. – Я ее туда поставил пока. Подумал, потащу в гостиную, с нее иголок нападает. Вы же мне потом, два педанта, шею свернете. – Ох, неужели я дождался, этот парень начал думать! – похлопал друга по плечу МакКой. – Леонард, он все правильно сделал, – заметил Спок, укоризненно глядя на врача. – Да я любя, – развел руками Боунс. Остаток дня прошел в какой-то сумасшедшей суете, которая совершенно отличалась от той каждодневной рутины. На плите что-то кипело, а в духовке стояла индейка, за которой поминутно следил Леонард, не прекращая ворчать и выражаться куда более крепко, чем привык Спок. Они с Джимом в это время пытались более-менее красиво украсить елку тем, что Кирк успел купить. Его вкус оставлял желать лучшего, но с этим можно было смириться. В итоге, Грейсон забраковал половину и без того небольшого количества украшений, оставив только синие, серебристые и белые шары. Грейсон был даже рад, что не отмечал Рождество до этого. Уж слишком это было суматошно и утомительно. Когда пришло время садиться за стол, он едва мог стоять на ногах после нескольких часов, которые он провел, развешивая по дому дурацкие гирлянды. Леонард был в похожем состоянии, Джим, больше болтавший, чем делавший, наоборот еще больше оживился и даже напялил на себя теплый шерстяной свитер. – Джимми, это еще зачем? – МакКой вздохнул, не зная, что вообще делать с Кирком. – Ну как же, дух Рождества! – На улице градусов пятьдесят! Ты уже весь взмок! – А вот и нет! – не задумываясь, соврал Джеймс. Судя по раскрасневшемуся лицу, ему действительно было жарко, ну или он успел добраться до алкогольного запаса Лена, подумал Спок. Ну а вслух добавил: – Он еще порывался камин развести, но я еле объяснил, что у нас нет ни дров, ни розжига. – Ой, Спок, ну мог бы и промолчать, – Джеймс усмехнулся. – И вообще, давайте уже за стол садиться. Над столом повисла тишина. Время шло, МакКой, нахмурившись, жевал индейку, думая о чем-то своем. Джеймс упорно сидел в своем свитере, сохраняя улыбку и счастливый вид. Неловкость момента чувствовали все, хотя, по мнению Спока, этот ужин сильно ничем не отличался от всех остальных. Никакой магии Рождества, даже несмотря на елку, гирлянды и омелу, развешанную ими по дому. – Я думал, что все будет не так, – пробурчал Джим уже за полночь, перебравшись на диван и потягивая глинтвейн. – Ммм, уже полночь, а ты все еще на ногах стоишь? – усмехнулся Леонард. – Да нет же! Просто мне казалось, что должно быть по-другому. В фильмах все не так, - он недовольно стянул чертов свитер и запустил им в МакКоя. – Прекрати эту клоунаду, она сегодня у меня уже поперек горла стоит. – На то они и фильмы, Джим, – присоединился к разговору Спок. – Это просто ужин, я не заметил в этом ничего особенного. – Ну вооот, – протянул Кирк. – Мы что, спать сейчас пойдем? Это отстойно. – Мы можем сходить на улицу, прогуляться. Наверняка здесь кто-нибудь празднует. Если, конечно, Леонард не против, – предложил Спок. – Идем! – тут же вскочил Джим, снова напяливая на себя свитер и оглядываясь на Боунса. – Ну чего ты на меня так смотришь? Водить хороводы в полночь с местными, с которыми мы и словом не перемолвились? Я просто в восторге от этой идеи! Спустя десять минут они уже шли вдоль дороги, любовались домами соседей, украшенными яркими гирляндами, которые странно смотрелись на фоне голых деревьев и земли, не прикрытой снегом. – Я понял, почему нет духа Рождества! – внезапно заявил Джим. – Ну и? – Снега нет, вот в чем дело. Даже в Сиэтле снег выпадал, а тут жара такая для декабря. – Дурень, – МакКой усмехнулся. – Не существует никакого духа Рождества. Тебе третий десяток, пора завязывать верить в сказки, парень. – Что плохого в том, чтобы верить в сказки? – Кирк нахмурился. МакКой ничего не ответил, только легонько потрепал Джеймса по голове. Спок, идущий чуть позади, улыбнулся, наблюдая за их обычным стилем общения, они оба были дороги ему. Вот только Рождество – семейный праздник. Может, именно поэтому у них ничего не получилось, не появился этот пресловутый «дух Рождества». *** 1 января - 7 января 1989 Долгожданные новогодние выходные, которые Джим ждал с таким нетерпением и возлагал на них огромные планы, прошли ничем не лучше, чем сам праздник. Пресловутый «дух Рождества» так и не добрался до них. Джеймс еще долго не унимался, пытаясь вытащить их на прогулки и празднества в Орландо, но это не увенчалось успехом. Начало января принесло с собой сильные, холодные ветра с океана и снег, который тут же таял, что совсем не способствовало праздничному настроению. Все выходные прошли в полудреме: они просыпались очень поздно и проводили весь день дома, почти не выходя на улицу. Чтобы как-то разнообразить будни, в один вечер МакКой решил разжечь камин и, провозившись с ним несколько часов, постоянно ворча и ругаясь, он-таки добился своей цели. Но сразу стало понятно, что это была плохая идея. В доме стало невыносимо жарко, к тому же обнаружились какие-то проблемы с дымоходом. Леонард не знал, какой придурок так заложил камин, да и кому он вообще сдался во Флориде? Здесь и так не было нормальной зимы. После этого они прекратили всякие попытки разнообразить будни, разве что Джим выкинул ёлку, которая начала осыпаться, и чьи иголки были везде и порядком раздражали педантичного Спока, что уж говорить о Боунсе. До конца выходных Грейсон с Джимом только и делали, что играли в откуда-то взявшиеся в доме настольные игры: от скрэббла до шахмат. Кирк без конца проигрывал, но это нисколько не умаляло его энтузиазма и самоуверенности. Лен же, называя все это "хренью собачей" или "детскими развлечениями", в зависимости от настроения, проводил дни за книгами, постоянно повторяя, что в кои-то он может читать не про разрывы сухожилий и сердечные клапаны. На чердаке нашлась стоящая подборка книг о Гражданской войне, в которую он погружался с головой. На самом деле, каждый был бы не против, чтобы праздники поскорее закончились, и жизнь вошла в привычное русло. Бесцельно проведенные дни это не то, с чего они хотели начать год. 13 февраль 1989 Хмурый МакКой сидел за кухонным столом, нетерпеливо дожидаясь пока разогреется ужин. Обычно к его приходу все уже было готово, но сегодня Джим куда-то запропастился. По будням такого не случалось, и Кирк как заправский хозяин встречал с работы сначала Спока, а затем уже Леонарда. После Рождества общая атмосфера в доме изменилась. МакКой не возлагал на этот вечер ровно никаких надежд и все равно был разочарован, что уж говорить о Джиме, который нафантазировал себе кучу всего, а этого не получилось. Как к этому всему отнесся Грейсон, для Лена было загадкой. Он вообще злился на себя, что за год знакомства так и не научился понимать этого человека. Он уже не вел себя как скотина и потихоньку приспосабливался их совместному проживанию. Про себя МакКой именно так называл то, что у них получалось в этом доме. Ему больших усилий стоило примириться с некоторыми привычками Спока, но Джим уверял, что тому приходится еще трудней. И в это охотно верилось. Взять хотя бы как он относился к этому чертовому дивану, который так любовно выбирал. Каждый раз, когда Джеймс взгромождался на диван с едой или пивом, Грейсон смотрел на него таким взглядом, что хотелось удушиться самому. Едва Леонард принялся за ужин, послышалась возня в коридоре. Кирк громко ругнулся и, спустя несколько секунд, показался в гостиной, прижимая к груди сверток. Боунс вопросительно уставился на друга, успев напредставлять себе за это мгновение не пойми чего. – Джим, только не говори что это ребенок. Спок, сидящий на диване, поперхнулся и зашелся кашлем, жестом показывая Лену, что все в порядке. – Эээ, что? – переспросил Кирк, пытаясь стянуть кеды и куртку, не выпуская из рук это нечто. – Конечно это не ребенок, Лен. Но если что, я готов обсудить с вами эту перспективу, - он рассмеялся. – Джеймс, мне кажется, это была отвратительная шутка, - выдохнул Грейсон. – Я уже подумал, что ты снова фильмов пересмотрел, - строго заметил Боунс и переспросил. – Так что это? – Щенок. Леонард устало потер виски и поднял взгляд на сияющего друга. Вот именно таких проблем им и не хватало. Судя по виду Спока, он тоже был не в восторге от этого поступка Джима. – Это просто маленький щенок, чего вы так напряглись? - повторил Джеймс. Присев на корточки, он развернул сверток и опустил на пол. Это и правда был щенок. Тощий, грязный, непрерывно скулящий, беспородистый щенок. Ну, какую еще собачонку мог подобрать Джим? – Зачем ты его притащил? – Спок окончательно отвлекся от теленовостей и уставился на друзей. – Ну как же… - Кирк растерялся. – На улице зима, холодно, и ветер сильный. А он там совсем один. Мне жалко стало. Разве этого недостаточно? Между этим щенок уже начал осваиваться: осмотрел все углы и обнюхал мебель. И итоге, он выбрал диван и без труда запрыгнул на него. Стоило только грязным лапам коснуться кожаной обивки, как Спока аж передернуло. – И куда его? – он аккуратно опустил собаку обратно на пол. – Оставим, - с полной уверенностью в голосе кивнул Джимми. – Черт, Джеймс! Куда нам еще и собаку? У нас и без нее проблем достаточно, - перспектива обзавестись еще одной заботой совершенно не прельщала МакКоя. Сначала собачонка, а потом что? Действительно ребенка притащит, за Кирком ведь дело не станет. – Хочешь сказать, что мне нужно выкинуть ее на улицу? – уже серьёзно спросил Джим, смотря на скептически настроенных Лена и Спока. – Я хочу сказать, что мы не можем оставить ее у себя. – И что ты предлагаешь? - упрямился Кирк. – Разве вам никогда не хотелось завести собаку? – А разве у тебя на ферме в Айове был недостаток в общении с животными? – буркнул Боунс. – От собак слишком много шума. – У нас дома никогда не было животных, - поддакнул Грейсон. – Мне всегда больше нравились кошки. – На кошек у Джима аллергия, – на всякий случай заметил Боунс. – Да какая к черту разница, кто кому больше нравится. Я просто не могу ее отнести обратно, – кажется, Джим действительно решил оставить собаку. – На ночь оставь, - вздохнул Леонард. – А утром я отвезу ее в приют. – Ну почему в приют? – непонимающе переспросил Кирк, снова беря подбежавшего к нему щенка на руки. – Мы не оставим ее, Джеймс. Нет, - оборвал все просьбы Боунс. Спок только кивнул в знак согласия. – Да пошли вы к черту! – воскликнул Кирк, не дождавшись ответа, развернулся и поднялся на второй этаж. МакКой не видел смысла продолжать спор на эту тему. Джим о себе-то не всегда мог позаботиться, что уж говорить о маленьком щенке. Они уже как-то поднимали этот вопрос, и тогда парня удалось убедить, что животное это почти как ребенок и требует колоссальной ответственности и времени. Первого нет у Джеймса, а второго у самого Леонарда. Но Грейсон, по-видимому, не был полностью уверен в правильности их решения и через некоторое время спросил: – Леонард, ты уверен, что мы поступили правильно? – В смысле? Ты это вообще о чем? – О собаке. Может быть, стоит оставить, кажется, для Джеймса это очень важно. Тем более, у него есть время для воспитания щенка. – Спок, я всегда думал о тебе как о разумном человеке. Ну куда нам собаку? - раздраженно проворчал Лен. – Вот именно. Я подумал, что забота о животном, может выработать в нем больше ответственности и серьезности. Я, конечно, не говорю, что у него совсем нет этих качеств… но ведь ему всего 23 … – Всего, ага? Я к этому времени был уже женат и имел образование, - прервал его Боунс. – Нет, Спок. Собака это только лишние заботы и шум. Ты же сам этого терпеть не можешь. – Не могу, - согласился Грейсон. – Но у нас все-таки не маленькая квартира, а свой дом. Здесь от собаки будет гораздо меньше неприятностей. – Когда ты уже поймешь, нельзя потакать Джиму во всех его желаниях! Если бы я так делал, то… Черт возьми, ты сам знаешь, какие у него бывают желания. Не заставляй меня объяснять! – Но, Леонард… Дай ему хотя бы попытаться, - Грейсон все еще с укором смотрел на МакКоя. Тот сначала пытался игнорировать это, но под тяжестью этих черных глаз долго не выдержишь. – Ладно- ладно. Одно очко в твою пользу. Но вся вина, если что, на тебе. Понял? – Понял, - Спок слегка улыбнулся. – Поднимись к нему. Леонард ненавидел признавать свои поражения, особенно в их словесных поединках с Грейсоном. Аргументы Спока оказались весомей его слепого упрямства. Пришлось тащиться к Джиму на второй этаж. И, судя по звуку льющейся воды, тот решил устроить псине ванну с пеной. «Ну просто отлично. Не хватало только, чтобы он нам потоп устроил», - раздраженно подумал врач, приоткрыв дверь. – Джимми, тут такое дело, - неуверенно начал Боунс. – Мы со Споком подумали… так что… можешь оставить щенка, если так хочешь. Но на условии, что ты будешь за ним следить, понял? Следить, Джимми-бой, а не как обычно сваливать все дела на нас со Споком. – Вау! – Джим обернулся к нему и широко улыбнулся. – Это так круто, я вас обожаю! – Ох… пойди, скажи это Грейсону. Во многом это его заслуга, – МакКой попятился, пытаясь увернуться от объятий Кирка. – Фу, ты мокрый и псиной воняешь, иди своего Спока обнимай. Представляю, как его передернет от твоих любвеобильных порывов в таком виде-то! – в шутку поморщился Боунс. – Обязательно спущусь к нему. Ты представляешь, это девочка, теперь она будет дамой моего сердца! Классно, да? – счастливо улыбнулся Джеймс. – О господи, ты неисправим, – больше для вида возмутился МакКой. На самом деле, за такую улыбку Леонард был готов на что угодно. Да хоть весь их дом отдать под приют. *** 27 марта 1989 Спок всегда довольно прохладно относился к алкоголю. Возможно, по причине того, что он разрушительно влияет на мозг, а, может быть, сказалось воспитание Сарека, не терпевшего в своем доме никакой выпивки. Так или иначе, он редко составлял компанию МакКою и Джиму в подобном занятии. Но сегодня уговоры Кирка все его «Спок, ну праздник ведь такой», «ну чего ты опять отрываешься от коллектива» возымели действие. И правда ведь праздник. Друзья притащили даже общий подарок - огромный телескоп старого образца, который теперь покоился в углу гостиной, вряд ли бы он вскоре ему понадобился. Вряд ли ему вообще вскоре что-нибудь понадобится. Грейсон лежал, вытянувшись на диване, комната перед глазами шла кругом. Было уже глубоко за полночь и скромное празднование закончилось. Похоже, благодаря подначкам Леонарда, он сегодня слегка перебрал. Слегка ли? Ближе к часу ночи Кирк заботливо перетащил его на диван и даже немного повалялся у него под боком, болтая о том, какой отличный выдался вечер, и как Споку идет выступивший от выпитого румянец. Джим целовал его и, кажется, рассчитывал на что-то большее, судя по рукам спускающимся все ниже. И шутил про то, что это будет его персональный подарок. Потом Спок отключился. Проснувшись, он обнаружил, что в гостиной темно и очень тихо, Кто-то, наконец, выключил проигрыватель, который весь вечер крутил по кругу одну и ту же кассету Red Hot Chili Peppers с их новым альбомом, от которого был в восторге Джим. Грейсон терпеть не мог такую музыку, но аргумент, что это, в конце концов, его день рождения, Джимом не принимался. Закрыв глаза, Грейсон сосредоточился на своих ощущениях. Голова болела не так сильно, как раньше, но к горлу подступала тошнота. Немного подумав, он решил остаться пока на диване. Путь до спальни казался ему непреодолимой полосой препятствий. Сверху послышался скрежет и скулеж. Кажется, щенок сидел под дверью, что было странно. Мэрилин, так Кирк назвал собачонку, хвостиком ходила за своим хозяином и всегда ночевала у него в комнате. А раз Джима не было в своей комнате, и он не пускал к себе собаку, значит… «Ох, черт, только не сегодня» - подумал Спок, откидывая голову на подлокотник. Грейсон как будто бы вернулся на год назад, когда проснулся не в то время и, наверное, не в том месте. Этот момент он пытался стереть из памяти, и это почти получилось. Хорошо только, что теперь у них свой дом, и, к его облегчению, всех звуков не слышно, а голоса почти не разобрать. Ну, зато теперь никакой тайны, все по обоюдному согласию. За это Спок почти что себя проклинал. Он думал, что будет легче. Ну ведь правда, он почти никогда не заставал МакКоя с Джимом, а то, что происходило на втором этаже его не касалось. Выбрав спальню внизу, он крайне редко поднимался наверх. Ну откуда ему знать - занимаются они там сексом или в скрэббл играют. Спок усмехнулся. Делить того, кого любишь еще с кем-то не так просто, как казалось на первый взгляд. Да, конечно, подобное случалось крайне редко, Леонард вообще в большинство дней приходил в таком настроении, что даже Джим не рисковал подходить к нему. По-видимому, он решил угробить себя на новой работе. Ну, собственно как и всегда. Грейсона поражало, с каким спокойствием Лен разговаривал с ним зимой, когда он сам вызвался уладить разногласия между ним и Джимом. Как серьезно он объяснял Споку, что Джеймс переживает и нуждается в нем. Как чуть ли не за шкирку притащил Кирка в грейсоновскую спальню, со словами «как же меня уже заебала ваша игра во вселенскую обиду и, особенно, твое нытье, Джим! Потрахайтесь уже и помиритесь!». Странно, ровно год назад Леонард говорил, что никому не хочется делиться своим. Он тогда считал Джеймса «своим» и не признавал за Споком никаких прав. Сейчас ситуация изменилась, но все равно у МакКоя и Кирка оставалось общее прошлое, намного больше совместных воспоминаний, а Грейсон почти не знал, что такое отношения между двумя. Это жутко его напрягало. Обычно он избегал мыслей о том, что их совместный быт рушился на глазах, и никто не знал, что с этим делать, но сейчас, в темной гостиной с замутненным сознанием было самое время. Он уже давно понял, почему Джим не смог выбрать, да и вообще не желал выбирать кого-то одного. Порой казалось, что они с Леонардом любят двух разных Кирков. Спок больше всего ценил его открытость, в чем-то непосредственность, то, чего ему так не хватало в себе. Его удивляло, с какой легкостью Джеймс признавал свои ошибки и как оптимистично смотрел вперед. Тогда как Лен просто убивал Кирка своей тотальной заботой, кажется, он возомнил – без него Джеймс обязательно пропадет. Грейсона это раздражало, ведь врач видел в Джиме чуть ли не ребенка, инфантильного и крайне несамостоятельного. Раньше у него была версия, что все это просто комплексы МакКоя, связанные с тем, что он не состоялся как отец, почти проецирование. Собака у дверей продолжала жалобно выть, это уже порядком раздражало. Неуверенно опустив ноги на пол, Спок решил, что он в состоянии подняться наверх и убрать Мэрилин от дверей, пока она окончательно не испортила обшивку. Еще на лестнице до него донеслась ругань Леонарда вперемешку с задушенными вздохами Джима. Это было чертовски странно и отвратительно, оказаться в таком положении. – Какого хрена, Мэр! Сколько можно! – МакКой был раздражен, но не так, как обычно. Что-то в его голосе изменилось, и Грейсон никак не мог понять что. – Джим, отвали. Дай мне простыню, я пойду, спущу ее вниз. И да, я не могу продолжать, пока она воет. Это чертовски раздражает, знаешь ли! Ответа Спок, к счастью, не расслышал, но спустя минуту Леонард не вышел, а Мэрилин, увидев Грейсона, наконец-то отвлеклась от двери и подбежала к нему. Спок, подхватив собаку на руки, быстро спустился вниз и вышел на крыльцо. Южная ночь была полна звуков, что помогло хоть немного отвлечься. Ему приходила в голову мысль о том, что этот сомнительный эксперимент не удался. Что он переоценил свои силы и умение отстраняться от происходящего. Грейсон отогнал подальше идею просто собрать вещи и тихо уйти. Это было бы поражением и было бы нечестно в первую очередь перед Джимом. А уж расстраивать его он хотел меньше всего. *** 15 апреля 1989 Вайнона с улыбкой вышла из такси и с удивленно оглядела дом, обнесенный небольшим заборчиком. Она бы никогда не подумала, что Джим в его-то двадцать с небольшим будет жить в таком доме. Ей вообще казалось, что сын с его характером будет всю жизнь колесить по Америке как неприкаянный. Женщина, сняв большие солнцезащитные очки, уверенным шагом направилась к дому. Никакого волнения перед встречей с сыном не было. Она не видела его больше трех лет и, скорей всего не появлялась бы в его жизни еще дольше, если бы не сложившиеся обстоятельства. Порой ей было даже немного неловко из-за этого, но она отмахивалась от таких мыслей, стараясь не думать, почему оба ее сына так отдалились от нее. Она уверено нажала на дверной звонок. Прошла минута, но дверь никто не собирался открывать. Вайнона уже было подумала, что Джима нет дома, или она ошиблась адресом, но послышался скрип, и дверь приоткрылась. Вот только на пороге появился не ее сын, а долговязый бледный юноша в очках, очень походивший на какого-нибудь профессора, если бы не юный возраст. – Здравствуйте, - поздоровался он. – Эм… я чем-нибудь могу вам помочь? «Наверное, сосед», - подумала Вайнона, разглядывая молодого человека. Ведь не может Джим снимать в одиночку такой дом. – Здравствуй, я Вайнона Кирк, - женщина протянула руку для приветствия. – Джим же здесь живет? Брови незнакомца удивленно поползли вверх. Немного растерявшись, он пропустил ее в дом. – Подождите немного, проходите в гостиную. Я его позову, Джим где-то наверху. Вайнона, с любопытством оглядываясь по сторонам, прошла в гостиную. С первого взгляда она казалась попросту огромной за счет больших окон и высокого потолка. А причудливо выкрашенные стены и небольшой камин придавали ей еще более необычный вид. Подойдя к замысловатому, выложенному плитками камину женщина заметила кучу каких-то безделушек: свечи, фигурки, фотографии, на которых Вайнона обнаружила Джима. Она с улыбкой разглядывала фото, за эти три года сын сильно возмужал и изменился. Хотя улыбка была все такая же как в детстве. Почти на всех фотоснимках вместе с ним был или тот долговязый парень, открывший дверь, либо мужчина постарше. Здесь были и фото с каких-то поездок, праздников, пару снимков больших компаний людей и собаки. Кажется, ее Джим, наконец, нашел себе постоянных друзей, а не тех сомнительных знакомых, с которыми таскался по всей Айове. Из этих мыслей ее выдернуло чье-то не очень вежливое и настойчивое покашливание: – Женщина, вы кого-то потеряли? – в противоположной части комнаты, где располагалась кухня, сидел мужчина с фотографии, и, кажется, не смотря на то, что был уже полдень, завтракал. – Приятного аппетита. Я Вайнона Кирк, - повторила она с улыбкой. – Я мать Джима и… – Стоп, как вы сказали, мать Джима? – он чуть не пролил молоко мимо тарелки. – Вы шутите что ли? – кажется, он был настроен не очень дружелюбно. – По-вашему, это была бы хорошая шутка? – Кхм, Леонард, - послышался за спиной уже знакомый голос. – Пойдем… в мой кабинет, мне требуется помощь… эм, нужно отодвинуть стеллаж. А Джим тут пока поговорит с… - молодой человек, запнулся так и не закончив фразу. – Что ты несешь, какой еще стеллаж? – с усмешкой переспросил этот самый Леонард. – Спок, ты не видишь что ли, я завтракаю и пока не закончу, никуда не пойду. Спок неловко перевел взгляд с мужчины на Вайнону, словно извиняясь перед ней. – Ну что ты застрял в дверях? Садись, я тебе чай налью. И вы, женщина, не стойте так, тоже присаживайтесь. Чай, кофе, может быть, виски по такому поводу? – улыбнулся Леонард. Не успела миссис Кирк ответить, как в гостиную вошел Джим. Сын и правда, изменился. Еще больше вытянулся, стал шире в плечах. Загорел под флоридским солнцем больше, чем когда-либо в Айове. И вообще выглядел настоящим мужчиной, слишком похожим на отца. – Эм… Мама? – он неловко почесал затылок, явно не зная с чего начать. – Эээ, а почему ты здесь? – Здравствуй, Джимми, - он, как и прежде, нахмурился, услышав такой вариант своего имени. – Разве мне нужен особый повод, чтобы повидать сына? – Ну… в последнее время мы не так много общались… Так что, наверное, да, должна быть какая-то причина. – Вообще-то ты прав. Я хотела бы с тобой говорить и передать кое-что… - женщина замялась, замечая, что те двое не спускают с них глаз, но сына это не смущало, скорее даже наоборот. – Как ты нашла меня? – Если тебе так важно, то это как раз и связано с целью моего визита. Но для начала ты бы мог поинтересоваться как у меня дела? – Я сейчас должен спросить как у тебя дела? – Джеймс прошел к столу и, забрав у мужчины чашку, отпил из нее. – Ты отлично выглядишь, значит все в порядке. Так в чем дело? – Полгода назад дело твоего отца, наконец, закрыли, ну и мне, как вдове, выдали его вещи, которые были при нем во время того, как… его самолет разбился. Как вещественные доказательства они больше не требуются, и мне показалось, что пусть лучше они будут у тебя или Сэма. Знаешь, Роберт был против того, чтобы коробка с вещами оставалась у нас в доме, и я… – Эм… подожди-ка, какой еще Роберт? Что случилось с прошлым, тем, который порывался сдать меня в полицию? – ухмыльнулся Кирк. – Джеймс Тиберий Кирк, не смей говорить со мной в таком тоне. Тем более, сейчас это неважно, – краем глаза она снова отметила удивление на лицах друзей. Их невербальное участие уже порядком раздражало. – Так вот, о чем я говорила? Ах да, друзья твоего отца по службе помогли тебя найти. Славные ребята, все еще помнят Джорджа. – Почему именно меня? Почему не Сэма? – снова перебил ее Джим. – А твоего брата и след простыл. Сегодня он в Бельгии, завтра уже в Алжире… Ты вот здесь нашелся, и уже хорошо. – Но полгода назад, это… давно. Почему ты приехала только сейчас? – Ну… - замялась миссис Кирк. Не говорить же сыну, что она, как и всегда, закрутилась на работе и совсем забыла об этом. – Сначала искали Сэма, потом тебя… Когда нашли, я была немного занята, а сейчас по работе была в соседнем штате, вот и решила заехать. – По работе? Ну да, как я мог забыть, работа же превыше всего. – Джимми, не начинай. Не сейчас, - она достала небольшую коробочку из сумки и протянула сыну. – Вот, держи. Парень немного повертел ее в руках, открыл и, задумчиво разглядев медальон смерти Джорджа Кирка, убрал его обратно в коробку и засунул в карман джинсов. В комнате наступила тишина, Вайнона не знала, что ещё сказать сыну, которого она не видела три года. – Ну, Джим, не хочешь познакомить нас? – она попыталась разрядить обстановку. Сын смерил ее немного удивленным взглядом, и миссис Кирк уже боялась ответа в духе «на самом деле, нет, не хочу». Это было в его стиле. – А, они… - Джеймс опомнился. – Это, - он указал на бледного юношу. – Спок Грейсон, студент-инженер, а это Леонард МакКой, он врач. – Врач? Это прекрасно, – улыбнулась хмурому мужчине Вайнона. – Вы тут живете вместе? – Да, они мои соседи и …эээ, друзья, лучшие друзья, – от чего-то смутился Кирк. – А это моя мать, Вайнона Кирк, если, конечно, она не поменяла фамилию. – Не поменяла, Джеймс, - она легонько толкнула его в бок. – Приятно познакомиться, - Леонард и Спок лишь кивнули в ответ. – Дом вы снимаете? – Ммм, нет. Мы его купили, - еле слышно буркнул Джим. – Ох, так у тебя уже собственный дом, ни за что бы не поверила. И вы здесь живете только втроем? Или же со своими девушками? – вопросительно посмотрела на сына женщина. Молодые люди неуловимо изменились в лице, и Вайнона посчитала, что задела слишком личную или больную тему. Мало ли у кого-то здесь недавно была любовная драма, она-то могла это понять. Но доктор, кажется МакКой, покачал головой: – Нет, миссис Кирк. Без девушек, только втроем. Мы, знаете, недавно переехали. Не успели еще, да, Спок? – он, улыбаясь, глянул на юношу, который еще больше побледнел. Вайнона рассеянно оглянулась в поисках чего-нибудь, за что можно зацепиться в продолжении разговора. – У меня уже с утра самолет. Вы же не против, мальчики, если я останусь на ночь? – Вообще-то… - Джим повернулся к друзьям и, убедившись, что те одобрительно кивнули, продолжил. – Конечно, мама. Оставайся сколько пожелаешь. Пусть это прозвучало слишком натянуто, Вайнона предпочла не заострять на этом внимания. Ее мысли больше занимало то, сколько же всего она еще упустила в жизни сына. *** То, что неожиданный визит Вайноны Кирк принесет им множество неудобств, Спок понял сразу же, как она оказалась на пороге их дома. Он мало слышал о матери Джима, но судя по тому, что успел поведать ему МакКой, когда они остались наедине, мать мало не занималась воспитанием. На последнюю пару лет она просто пропала из его жизни, а сейчас внезапно вернулась. Этому нельзя было не поверить, наблюдая, как целый день Джим не находил себе места. Кирк явно старался скрыть от матери подробности своей жизни. На эту мысль навело то, что, как только Вайнона поднялась наверх в комнату для гостей, он убрал несколько довольно личных совместных фотографий с холодильника. Спока это напрягало, он не видел причин Джеймсу смущаться, тем более перед собственной матерью. Кое-как они дотянули до ужина, который, впрочем, тоже проходил не особо весело и просто. Вайнона всеми силами пыталась поддерживать разговор, расспрашивая их о жизни и своем сыне. Но друзья односложно отвечали на ее вопросы, чувствуя себя неловко. Миссис Кирк даже пыталась флиртовать с Леонардом, но получалось уж слишком явно даже для Спока. Впрочем, МакКой после пары бокалов вина был не особо против, ну или просто пытался казаться галантным. – Леонард, как так получилось, что вы не нашли себе какую-нибудь медсестру? - женщина кокетливо улыбнулась. – Такой мужчина, вы, должно быть, там просто нарасхват. – Мама! – нахмурившись, оборвал ее Кирк. – Хватит! Такое ощущение, будто ты пытаешься охмурить Леонарда. – Джимми, что ты такое несешь? - Вайнона рассмеялась, прикрывая рот ладонью. – Я просто интересуюсь. – Ну, знаете, Вайнона… - вмешался МакКой, до этого молчащий. – Как-то не до девушек сейчас. Работа сжирает просто все мое время. Особенно сейчас, на новом месте. – Ну а в Сиэтле? – все не продолжала расспросы женщина. – И в Сиэтле тоже… - Лен напрягся. – Я тогда только недавно развелся. – Оу, ни за что бы не подумала, что у вас уже был брак за плечами, - Вайнона замялась. – Ну а ты, Джимми, - переключила она внимание на сына. – Вот видишь, какой опыт у твоего друга. Может быть, ты расскажешь мне о свох девушках? – она усмехнулась. – Хотя бы их число? – Мам, да какая тебе разница, тебя это уже лет десять как не интересует. Ты еще спроси, предохраняюсь ли я, - Кирк закатил глаза. – Прекрати задавать такие вопросы. – Почему? Вот возьму и задам! – эту женщину, как и ее сына, ничего не могло смутить. – О, Вайнона, не беспокойтесь, я за этим слежу, - рассмеялся Леонард, но тут же замолк, соображая, что он ляпнул, из-за чего за столом повисло напряжение. Миссис Кирк явно не оценила этой шутки, да и Спок тоже. – Ну, я же врач… и все такое, - попытался оправдаться Лен, но вышло еще глупее. – И все такое? – Ну, знаете, порой мы с ним… - еще раз попытался выйти из положения МакКой. – Вы с ним? Леонард, шутка не удалась, - честно высказалась Вайнона. – Разве это была шутка, миссис Кирк? – осведомился Грейсон. Спок не мог оставить эту фразу без внимания, сейчас она попросту лезла в их личную жизнь без всякого на это права. Леонард с Джимом неловко подстраивались под нее, пытаясь скрыть отношения между ними троими, что в какой-то мере даже раздражало Грейсона. – Что ты имеешь в виду? – непонимающе переспросила Вайнона – Я имею в виду то, - не в тон ей серьезно начал Спок. – Что вы слишком плохо знаете своего сына, и даже не подозреваете о... – Эм, Спок, все в порядке, – попытался улыбнуться Кирк. – Давайте поговорим о чем-нибудь другом. – Да нет уж. Что ты имеешь в виду? Я знаю о нем достаточно, и о том, какие отношения… – Ваш сын вправе не осведомлять вас о своих отношениях. Каких бы то ни было. На секунду Вайнона растерялась, а Грейсон уже мысленно ругал себя, заметив, как смотрит на него Джим. Ему этот разговор был явно неприятен, но Спок не мог промолчать. Ведь все это касается и его. – Так, Спок, - МакКой, наконец сообразивший, что беседа зашла не туда, взял ситуацию в свои руки. - Пойдем, покурим, а? – Нет, Леонард, сейчас не время, – отмахнулся Грейсон. – Пойдем, я сказал! Стеллажи подвигаем, - излишне выразительно произнес МакКой. Судя по глазам, которые метали молнии, ему просто не терпелось переброситься со Споком парой слов, и, кажется, не особо ласковых. – Нет, я думаю, что… - Спок удивленно запнулся, когда Лен, взяв его за жилетку, буквально выволок на веранду. – Это что только что было?! – как только они оказались наедине, процедил сквозь зубы МакКой, буквально прижав Спока к стене. Он был достаточно пьян и зол, а вместе это не предвещало ничего хорошего. – Я не понимаю, о чем ты? Убери от меня, пожалуйста, руки, – Грейсон недовольно поморщился, пытаясь, выкрутился из хватки Леонарда. – Я еще ничего не успел сказать! – Не успел? «Ваш сын в праве не осведомлять вас о своих отношениях. Каких бы то ни было» - передразнил его МакКой. – А дальше ты собирался ей рассказать, как все обстоит на самом деле, глаза на правду раскрыть? – А почему нет? Зачем пытаться что-то скрывать? Джеймса задевают ее расспросы и намеки, это же видно, но вы оба все равно молчите. – Господи! – доктор устало потер переносицу. – Блять, не лезь не в свое дело. Это мать Джимми, и ему решать, что рассказывать ей, а что нет. Неужели ты думаешь, ей хочется узнать, что ее вроде как абсолютно гетеросексуальный сын теперь трахается с мужиками? Да еще и с двумя? – Не понимаю, зачем скрывать, он все равно не общается с этой женщиной, - упрямился Спок. – Эта женщина, черт возьми, его мать! Ты своей всю правду вот так выложил, да? Грейсону на это нечего было ответить. Если так рассудить, он, и правда, не мог осуждать Джима в его желании скрыть свою личную жизнь, когда сам просто сбежал, так и не поговорив об этом с матерью. Леонард смерил Спока тяжелым взглядом, вздохнул и, присев на крыльцо, закурил. Грейсон в это время лихорадочно соображал, как избавиться от появившегося чувства несправедливости и при этом не задеть чувства Джима. – Ну что, остыл? Надеюсь, теперь ты сможешь держать себя в руках при Кирках, – Лен, выкинув окурок, поднялся на ноги. – Не могу обещать, – честно ответил Грейсон. – Тогда тебе лучше не возвращаться за стол. Иди, прогуляйся, возьми с собой Мэрилин. А Джимми тут сам решит, что стоит знать его матери, а что нет. Спок рассеянно кивнул и, подозвав Мэр, которая крутилась под ногами врача, пошел по направлению к городу. Постепенно мысли в голове, и правда, выстроились в стройную последовательность. Во многом Лен был прав, как бы не хотелось это признавать. Раньше Спок не считал нужным оповещать мать о таких подробностях личной жизни. Но сейчас, посмотрев на Вайнону Кирк, на то, насколько далеки были ее представления о жизни собственного сына, он физически почувствовал потребность сейчас же позвонить Аманде. Это нужно было сделать хотя бы для того, чтобы реабилитировать себя в глазах Джеймса. Дойдя до ближайшего телефона-автомата, он бросил в него несколько монет, набрал знакомый номер и принялся ждать. «Лишь бы не отец взял трубку», - и без того волнуясь, думал Спок. Он так и не говорил с ним с тех пор как ушел из дома. – Алло? – к счастью, трубку подняла Аманда. – Здравствуй, мама. – Ох, привет! Ты же недавно звонил, да и поздно уже. Что-то срочное? - голос женщины звучал обеспокоено. – Нет, ничего такого, - Грейсон сглотнул. – Мне нужен, хмм… совет. Скорей всего как профессионала. – А вот с этого места поподробнее, - в матери как будто проснулся психолог. – Возможно, формулировки будут немного сумбурными, но мне не так просто… – Дорогой, говори как есть, волноваться это нормально. – Ладно, я постараюсь объяснить как можно более ясно. Проблема в том, что к Джиму приехала его мать, и у нас с ней… эм, возникли некие разногласия. – Разногласия? У тебя? – удивленно переспросила Аманда. – Проще говоря, она мало что знает о Джеймсе и о… наших отношениях, - осторожно сказал Спок. – Если можно, пока не перебивай меня. Вряд ли миссис Кирк может такое представить. А Джим пытался все скрыть, и, кажется, ему стыдно перед ней, неловко. И Леонард туда же, подыгрывает ему. Если честно, я не знаю, как себя вести. Я терпеть не могу, когда вокруг все врут и уж тем более, когда эта ложь напрямую касается меня. – Ох… - на противоположном конце трубки наступило секундное молчание. – Ты меня немного удивил, редко бывает, что ты решаешься обсуждать подобные вещи. – Извини, – Грейсон уже пожалел, что затеял это. Он и вправду предпочитал переживать все в себе. – Да что ты, я наоборот этому очень рада. И вот тебе мой совет, больше матери, чем специалиста. Спок, дорогой, прошу, не лезь в отношения Джима с его матерью. – Ты говоришь совсем как Леонард, – слабо улыбнулся молодой человек. – Вот видишь, я всегда считала его очень проницательным мужчиной. А что насчет Джима, то он взрослый человек и должен самостоятельно решать подобные вопросы. Это очень личное дело, Спок. Дай ему время и не лезь. Если уж на то пошло, то отношения с матерью может разрушать только он сам. Но мне кажется, Джеймс обязательно сам все ей расскажет, когда будет готов… ну вот как ты. – Как я? – удивленно переспросил Грейсон. – Ну да, вот как сейчас позвонил и попросил совет насчет ваших, как ты сам сказал, отношений. Для такого человека как ты, это самое большое признание, которое только может быть. На большее я и рассчитывать не могла. – Ты так спокойно это воспринимаешь. Ты знала раньше? – Я… догадывалась, - Аманда усмехнулась. – И ждала, пока ты сам решишься. К тому же, я мать и психолог, да и вообще не слепая. Когда в твоей жизни появился Джим, я была очень благодарна ему, кажется, он как будто вывел тебя из анабиоза. Слова тут не нужны. – Да, ты права. Спасибо, – выдохнул Спок, чувствуя себя гораздо лучше, чем пару минут назад. – Это всего лишь моя обязанность - оказывать тебе всю необходимую помощь… Особенно в таких делах, – рассмеялась Аманда. – Передавай привет Джиму и особенно Леонарду. Я рада, что он там присматривает за вами, мальчишками. – Хорошо, мама, передам, – ответил Грейсон, а про себя подумал: «ты даже не представляешь, как он тут за нами присматривает». – Отцу передать твое…эм, признание? – скорее в шутку спросила женщина – Нет, думаю, что нет. К такого рода событиям Спок еще не был готов. И, наверное, не будет готов никогда. Теперь он гораздо лучше понимал Джима. Если бы хоть кто-то пробовал вмешиваться в его отношения с отцом, он бы тоже нервничал и злился. *** 16 апреля 1989 Ночная духота, стрекотание цикад и ощущение приближающегося дождя каждый раз возвращали МакКоя в Джорджию, лет так на пятнадцать назад, когда он еще мальчишкой мог ночи напролет проводить на воздухе. Кирк и Спок никогда не могли понять, что же он находит в долгом сидении на крыльце с бутылкой пива. Обычно он проводил это время в одиночестве, но сегодня ближе к полуночи на веранду вышла миссис Кирк. Молча присев рядом с Леонардом, она глубоко вдохнула влажный ночной воздух и улыбнулась врачу. После напряженного вечера всем требовалось немного отдыха и спокойствия. Джим сразу же после ужина, сославшись на усталость, сбежал к себе в комнату и больше не спускался. Грейсон тоже, придя домой спустя полтора часа ничего не объясняя, закрылся в кабинете. У Леонарда же, несмотря на то, что он налажал сегодня не меньше Грейсона, было как-то на редкость легко на душе. Оказалось, что наедине Вайнона Кирк была неплохой собеседницей, и даже сейчас, когда МакКой был чуть более пьян, чем в обычный вечер, они поддерживали вполне сносный разговор, стараясь избегать неловкостей, приключившихся днем. – А вот если честно, Вайнона, – спустя несколько минут молчания начал Лен. – Тебя сюда привела только надобность передать Джиму жетон, или это предлог, чтобы увидеть его? – Предлог? Ты думаешь, он нужен, чтобы приехать к собственному сыну? - вопросом на вопрос ответила женщина. – Это ты меня спрашиваешь? Думаю в ваших отношениях, да, нужен. – Просто обстоятельства всегда складывались не так, как хотелось бы. У тебя же у самого есть ребенок, ты должен понять, что я не намеренно все усложняла. А с чего вообще такие вопросы, Леонард? – она улыбнулась. – Ну, как сказать… За три года Джимми очень мало говорил о прошлом и еще меньше о тебе. Ну а то, что рассказывал, хм… в общем, ты бы вряд ли получила приз «Лучшая мать года». – Джимми? Он всегда злился, когда его так называли, а тебе значит это с рук сходит. Интересно... – заметила Вайнона. – Ну и какие выводы ты еще успел обо мне сделать? – Что ты не очень хорошая мать, - напрямую ответил Лен. – Извини, конечно, но я привык говорить прямо. Такое ощущение, что уделяла ему мало внимания и все время была в каких-то разъездах и командировках. – Леонард, у нас тогда было непростое время. Знаешь, я же не бросала мальчиков, и Джима, и Сэма на одних, с ними оставался мой тогдашний муж, – попыталась объясниться женщина. – Ооо, об отчимах я слышал гораздо больше историй, чем о тебе. Послушать его, так они все были еще теми козлами. – Все? Их было всего двое, мальчик склонен преувеличивать, – отмахнулась женщина, но, увидев недоверчивый взгляд МакКоя, добавила. – Ну, если, конечно, не считать пару мужчин, с которыми не было ничего серьезного. Ну и Роберта, они недолго прожили под одной крышей, Джеймс вскоре ушел из дома. – Ему, черт возьми, было только девятнадцать лет, а если брать в расчет его инфантильность, то больше шестнадцати не дать. Когда я с ним познакомился, он совсем разбитым был во всех смыслах, брошенный, шальной. Оно и понятно, ну каким еще быть, когда ты один в чужом городе на другом конце страны. – Ты это к чему? Хочешь сказать, что я не досмотрела за Джимом? – Вайнона нахмурилась совсем как ее сын. – Это я и хочу сказать, - честно признал МакКой. – Ты хотя бы представляешь, как с ним было тяжело? За таким как он нельзя было уследить или поставить в какие-то рамки. Ну что я могла сделать? – Может быть, больше уделять ему времени, ему это было нужно. Ему это нужно и сейчас. – То есть я его еще и не долюбила? – Именно, – подтвердил врач, делая очередной глоток – Так что мне его пришлось долюбливать, так сказать… Черт, извини! – опомнился мужчина, не хватало только второй раз за день так накосячить. – Меня занесло, после второй бутылки всегда так. Я имел в виду, что это мне пришлось за Джимом следить… – Леонард, я, конечно, не специалист в этом, но у тебя странные оговорки… У вас вообще странные отношения, я прекрасно понимаю, мужская дружба и все такое. У Джорджа тоже были армейские друзья. Но никогда бы не подумала, что тебе будет интересно жить с двумя молодыми людьми, которые младше тебя. С вашими-то характерами. Один только ваш Спок чего стоит, у меня от его взгляда мурашки по коже. – Не у тебя одной, от него многим неуютно. Но если подумать, он славный парень, угрюмый мизантроп, но славный, – словно оправдываясь, развел руками Лен. – Тебе бы остепениться, – осторожно заметила женщина. – Уже пробовал, - горько усмехнулся Лен. – Чуть не спился из-за этого семейного счастья. Это не мое. Да и за ними кто-то должен приглядывать. – Зачем за ними приглядывать? – вновь напряглась миссис Кирк. – Ты же сказала, что у них не самые простые характеры. И если они ссорятся, то это серьезно и надолго, и без меня здесь не справиться, – МакКой удивился этому вопросу. Аманда, мать Спока, даже специально попросила его об этом. – И тебя это устраивает? Если честно, странная складывается картина. – Черт! – Леонарду уже надоело ходить вокруг да около, это был не его метод. – Если на чистоту, тут все гораздо сложней, чем ты можешь себе представить. Да я уже жизни не представляю без них обоих. Без Джима. – Леонард, я не дура и вижу, куда вы клоните, - голос Вайноны стал внезапно четче и жестче. – Я не думаю, что хочу знать подробности, особенно, от человека настолько пьяного. Я просто спишу все это на виски, – она поднялась с крыльца - И уже совсем поздно, а у меня с утра самолет. Я, пожалуй, пойду. – Да, конечно. Спокойной ночи, Вайнона, - кивнул ей Леонард. – Джим отвезет тебя в аэропорт, не беспокойся. – Но у вас нет машины, – обернулась в дверях женщина. – Твой сын найдет. Если ему надо, он найдет что угодно, - усмехнулся Боунс, Вайнона же, снова нахмурившись и не говоря ни слова, вышла. Леонард еще немного посидел на свежем воздухе, размышляя над тем, что из-за своих неосторожных слов, снова подставил Джима перед его собственной матерью. «Хотя она тоже хороша, поведение в духе Кирков - сбежать от проблем, отодвинув их подальше и списав все это на алкоголь. Они стоят друг друга, черт возьми», - думал Леонард, выключая свет на веранде и поднимаясь к себе. *** Джим редко по-настоящему злился. Он мог дуться или обижаться, демонстративно уходить в свою комнату, но обычно его запала не хватало ненадолго. Но сегодня его удалось действительно вывести из себя. И виноваты были в этом его обожаемые друзья. Благодаря тому, что вчера они оба не могли удержать свой язык за зубами, всю дорогу до аэропорта мать подозрительно косилась на Джима и пыталась вести какой-то странный разговор. К неудобству Кирка все вопросы сводились в итоге к аспектам весьма личного характера. И, конечно, Джим никогда не был против поболтать об этом, но не с матерью же! Поэтому все попытки Вайноны вывести сына на откровенную беседу сводились им к шутке. Он пытался отмахнуться тем, что Лен дурной, когда выпьет, да и шутки у него по жизни идиотские, а Спок просто рьяный борец за права всех и вся, ему лишь бы доказать, что прав может быть только он и никто больше. Мать рассеянно кивала, принимая его глупые и невнятные оправдания, но было понятно, что его друзья не на шутку запутали ее своими намеками. А разговаривать с сыном было не более эффективно, чем болтать с собственным отражением. На обратном пути Джеймс гнал, игнорируя большинство дорожных знаков и не скидывая скорость на поворотах. И плевать он хотел на то, что эта машина очередного клиента. Он хотел только поскорее вернуться домой и устроить этим двоим выволочку, Грейсону за его хренову любовь к правде и МакКою с его советами по половому воспитанию. Зайдя в дом, он нашел друзей в гостиной на диване, они о чем-то увлеченно спорили и даже не отвлеклись на его появление. «Ну вот и отлично! Значит, собирать их вместе на гребанный семейный совет не придется», - подумал Джеймс. Он вправду рассчитывал, что они хоть немного буду чувствовать себя виноватыми за вчерашнее, но ничего подобного и в помине не было. Все как обычно. – Эй, Джимми, ты еще долго на нас пялиться будешь? Все в порядке? – опомнился Лен, не понимая, почему Кирк уже с минуту хмуро смотрит на них. – А ты как думаешь? МакКой смерил его смеющимся взглядом: – Думаю, что все отлично. – Да нихуя не отлично! – хватило одной леновской интонации, чтобы самоконтроль Кирка полетел к черту. – Что это вообще вчера, блять, было? Что вы перед моей матерью творили? И хватит так переглядываться! – Джеймс, сядь, успокойся, мне кажется, что ты погорячился с формулировками, – аккуратно заметил Грейсон, вопросительно глядя на Лена и дожидаясь от него хотя бы кивка. – Погорячился? Да мне кажется, я сейчас уже закипать начну! И, Спок, не делай вид, будто ты не причем. Что за идиотические лекции о неприкосновенности личной жизни? Что-то при своем папочке ты засовывал свое мнение в жопу и рта боялся за столом открыть! Леонард, не удержавшись, одобрительно хмыкнул и улыбнулся, смотря на раскрасневшегося Кирка, повернувшегося уже к нему. – Это, по-твоему, смешно или у тебя проблемы с лицевым нервом, МакКой? Ну, скажи мне, какого хера ты вообще вчера с моей матерью пьяный говорил? Почему сегодня мне пришлось выслушивать всю эту дрянь насчет нашего, так сказать, совместного проживания?! Грейсон с Боунсом уставились на него чуть ли не с открытыми ртами. Они никогда не слышали, чтобы Джим так орал. Они ругались между собой, препирались с Кирком, но такого разозленного они не видели, наверное, никогда. – Джимми, - осторожно, и уже не улыбаясь, начал Лен. – Нам, наверное, стоит извиниться. – Наверное, стоит? Да уж, право, Боунс, не знаю! – скривился Кирк. – Ну ладно, перестать, мы вчера оба налажали и знаем это. Но ничего уже не поправить, слова назад не заберешь. – Леонард прав, - закивал Спок. – Это было крайне необдуманно. Мы все понимаем. – Да ничерта вы не понимаете! Это мне решать, что говорить матери, а что нет. Теперь она думает обо мне невесть что! – Невесть что? – вскинул брови МакКой. – Вот как ты теперь это называешь? А кто полгода назад на каждом углу кричал, что у нас гребанная семья? – Не переводи стрелки. Ты сам говорил, что это ненормально! – начал защищаться Джим, понимая, что Боунс переходит к своей любимой тактике – если чувствуешь, что виноват, найди к чему прикопаться и выстави себя жертвой. – Я так и думал, первые сложности и все. Отвали от меня, пока сам в себе не разберешься, - буркнул Лен, картинно отворачиваясь от Кирка, не желая продолжать спор. – Леонард, - аккуратно начал Спок. – Я думаю, что Джеймс не это имел в виду, просто не так выразился. – Да он по жизни не так выражается, пусть идет и орет в другом месте. – Но мы же и, правда, виноваты, ты сам об этом говорил. – Говорил, но он не то, что матери, даже себе не может ни в чем признаться! – Ах так? – Джим сложил руки на груди. – Отлично! Просто заебись! – он резко развернулся, и прошел на кухню, заметив боковым зрением, как яростно МакКой показывает фак ему в спину. На что Кирк как можно громче стал вести себя на кухне: хлопать холодильником и греметь посудой, дожидаясь, когда же терпение Лена лопнет, и он скажет что-то вроде «ты еще по голове себе постучи». Спок по-прежнему пытался сохранить спокойный вид, уткнувшись в свои бумаги и искоса поглядывая на Джима. «Молодец, мама, - с раздражением думал Кирк, сидя в одиночестве на темной кухне. - Ты доломала все, что можно». *** 7 мая 1989 Для Спока сегодня был важный и волнительный день. Все-таки не каждому первокурснику доверят выступать на межинститутской конференции. В зале должны были присутствовать представители Канаверал и видные профессора, что заставляло Грейсона волноваться еще больше. Время, отведенное на подготовку доклада, совпало не с самым лучшим периодом в их с Джимом жизни. После той ссоры в середине апреля они не разговаривали около недели. Джим демонстративно их игнорировал, а МакКой и вовсе вел себя отвратительно, постоянно провоцируя и цепляясь к Кирку. Дальше дело пошло проще, благо Джеймс не умел обижаться подолгу. Они нормально разговаривали и шутили, но все равно что-то было между ними троими не так, и это мешало сосредоточиться на подготовке к конференции. Он долго думал, но только вчера решился пригласить друзей на свое выступление. Обычно так было принято, на крупные события вроде защиты курсовой или конференции можно было пригласить пару человек в качестве слушателей. Леонард отказался практически сразу, сославшись на то, что у него завтра сложная операция и вообще подобные мероприятия он терпеть не может. Спок это понимал, но все равно хотел бы видеть его в зале. Зато Джим сейчас сидел в первом ряду, улыбаясь всем подряд и без конца разглядывая собравшихся. Поначалу было видно, насколько он неуютно чувствовал себя в окружении студентов и профессоров, без конца оттягивая ворот рубашки. Кирка еле удалось заставить надеть костюм, чтобы соответствовать дресс-коду. Оставалось пару минут до начала, пора было выходить к кафедре, он со своим докладом открывал конференцию. Спок поправил очки и, захватив папку, направился к трибуне. В зале сразу прекратились разговоры, Джим ободряюще подмигнул другу, и Спок уже более уверенно приступил к представлению доклада. Но не успел он закончить вступление, как двери помещения раскрылись и в зал, попутно препираясь с охранником, ввалился никто иной как Леонард МакКой. Спок изначально недовольный тем, что его выступление прервали, слабо улыбнулся, наблюдая, как чертыхаясь и тут же еще громче извиняясь, Лен пробирался глубже в зал, пытаясь отыскать свободное место. Все присутствующие, нахмурившись, оборачивались на него. – Извините, извините, - раздраженно бурчал МакКой, протискиваясь к одному из мест в задних рядах. Наконец, усевшись, он криво улыбнулся и кивнул Споку. Тот еще раз посмотрел на врача и продолжил выступление уже более бодро. Дальше все пошло как по маслу. Он отлично знал материал и был полностью уверен в себе. Особенно сейчас, когда оба друга смотрели на него. Глупо было отрицать, что он до последнего надеялся, что Леонард все-таки придет, и был рад, когда тот появился. Джим еще больше привлекал к себе внимания, беспрерывно улыбаясь и оглядываясь на МакКоя, который как будто специально выбрал себе такое место, откуда было видно не только выступающего, но и Кирка. Попеременно смотря то на одного, то на другого, он хмурился и устало потирал переносицу, совершенно не слушая доклад и находясь где-то далеко в своих мыслях. Как только Грейсон закончил выступление, послышался гвалт аплодисментов и слова благодарности. Но приятней всего было то, что к нему сразу подлетел Кирк и буквально повис на шее. – Ты просто не-ве-ро-ят-но крут! – протянул он. – Это было охрененно, я даже вник в тему под конец. Я так тобой горжусь! – Джим еще сильней сжал его в медвежьих объятиях, словно показывая, насколько сильно он им гордится. – Джимми! – осадил его подошедший Леонард. – Хватит виснуть на Споке, он и так весь трясся перед аудиторией. Я думал, сейчас в обморок грохнется, откачивать придется. – Да не трясся я, - негромко возразил Грейсон, зная, что доктор всего лишь дразнит его. – Все прошло хорошо, и я рад, что вы все-таки пришли. – Эй, ну как мы могли не прийти? – Кирк рассеянно приглаживал другу челку, растрепанную после объятий. – Джим, не надо, – смутился Спок. – На нас уже странно ректор косится. – Ну и пусть косится. Знаешь, сегодня можно позволить себе немного больше… Кстати, о позволить, а не сходить ли нам куда-нибудь отметить твой успех? – Можно, – кивнул Грейсон, переводя взгляд на МакКоя. – Если только Лен не против, он все-таки только со смены. – Ну не смотрите на меня оба щенячьими глазами, все равно не разжалобите, - Леонард картинно закатил глаза. – И я за, только пойду такси вызову. – Зачем такси? – Кирк удивился. – Куда нам спешить? На улице отличная погода, пойдем, прогуляемся, завтра же выходной. – Джим, я приехал сразу после трехчасовой операции, не успев перекусить по дороге. И больше всего я хочу зайти в тихий ресторанчик и поужинать нормальной пищей. – Нормальной? Вот только не говори, что тебе мои ужины не нравятся, – возмутился Джим. – Если ты сейчас не заткнешься, мы вообще поедем прямиком домой, и никаких празднований. – Ладно, - кивнул, не теряя своего энтузиазма, Джеймс и, уже выйдя на улицу, подозрительно глянул на врача – Только сначала скажи, ты ведь тоже гордишься Споком? – Конечно-конечно, - отмахнулся от друга Боунс. – Да я так собственным ребенком не горжусь, как им, - он едва заметно ухмыльнулся. – Вот ты все остришь, а я вами обоими горжусь! Ты отлично выступил, а ты операцию сложную провел. Это так классно, что вы у меня такие, черт возьми, такие офигенные! – Джим был так счастлив, словно забыл то, что происходило между ними в последнее время. – Ладно-ладно, - привычно заворчал МакКой. – Пойдемте уже, иначе я засну прямо на ходу. Джеймс протиснулся между идущими по дороге друзьями и по-хозяйски устроил руки у них на плечах. Его мало волновало, что такая процессия мешала остальным людям, идущим по тротуару. Сегодня Спок был действительно счастлив. Это именно то, что им сейчас нужно - чувство гордости и радости разделенное на троих. Впереди замелькала призрачная надежда на то, что все еще может наладиться. *** 23 июня 1989 МакКой страдал бессонницей сколько себя помнил. Во время учебы в университете ночи, проведенные без сна, вообще вошли в норму. Даже будучи жутко уставшим, он все равно долго ворочался, пытаясь заснуть. Раньше, по крайней мере, под боком всегда был Джим. Можно было долго вслушиваться в его мерное сопение, успокаиваясь, избавляясь от ненужных мыслей и, наконец, засыпать. Но сегодня он остался без своего привычного снотворного. Леонард один лежал у себя в комнате, уставившись в потолок. После изматывающей смены хотелось спать, но вместе с тем никак не удавалось отключить сознание, выбросив из головы все ненужные мысли. Пора было что-то решать с их так называемой «семьей». Его категорически не устраивало то, куда катились шли их отношения. По своему опыту МакКой знал, что в первое время проблемы есть у всех, и нужно только запастись терпением и пережить сложный период. Вот только откуда его взять? Даже в браке с Джослин все было понятней, его держал ребенок, а значит, он не мог просто так сорваться с места в любой момент. Сейчас все было гораздо трудней и не только потому, что их было трое, и все это, мягко сказать, нельзя было назвать чем-то нормальным, но и потому что у МакКоя все еще оставалась дочь, которая тоже нуждалась в его внимании. Леонард честно пытался быть хорошим отцом, и пусть это выражалось только в редких звонках Джоанне и подарках к Рождеству и дню рождения. Быть рядом с ней он все равно не мог. Хотя они сейчас и жили практически на границе с Джорджией, выбраться туда возможности никак не было, сказывался плотный рабочий график, а в единственный выходной уже никаких сил не оставалось. Тем более, бессмысленно было ехать туда на сутки. Только летом съездить к дочери. Вот только как обычно в жизни Леонарда МакКоя ничего не делалось просто так. Джим уже какой месяц твердил, что им просто необходим совместный отпуск. Да, конечно, было бы нелишним выбраться куда-нибудь на несколько недель, как они с Кирком делали это последние пару лет. Вот только Джеймс не хотел понять, что с равной вероятностью этот отпуск может сплотить их, а может разрушить все к чертям. Уж Лен-то понимал, что это такой же ад как и ремонт. Он до сих пор с содроганием вспоминал их с Джослин медовый месяц, который кончился страшным скандалом. А сейчас следовало выбрать что-то одно: либо бросить все силы на сохранение их гребанной семьи или же съездить к Джоанне. Отказ от второго ознаменовал бы его окончательный крах как отца. Хотя, может, уехать на несколько недель в Атланту, было бы не такой плохой идеей. Он отлично видел, как Джиму со Споком хорошо и без него. Стоило только вспомнить, как светился счастьем Кирк, глядя на Грейсона у трибуны. И нет, это была не ревность, совсем нет. В его ситуации ревновать было глупо. Просто Леонард не мог вспомнить, когда Джимми в последний раз так смотрел на него. Это было отвратительное чувство, буквально съедающее его изнутри. «Может, и правда говорят - молодым нужно жить с молодыми», - подумал он, вставая, чтобы открыть окно и впустить в комнату ночной ветер. Мысль о том, что все их сложности из-за него, никак не хотела отпускать. Грейсон ведь идеально подходил Джиму, они буквально сразу нашли общий язык и вообще сошлись очень легко. Не то, что они с Леонардом. С Кирком пришлось пройти через многое, прежде чем стать хотя бы друзьями. Сейчас поздно ночью он особо остро чувствовал себя лишним, и это изводило еще больше. Уже не было никаких сил прогонять это через себя в сотый раз. Нужно было принять какое-то решение, и в глубине души Леонард уже знал, как нужно действовать. Сейчас Джоанна в нем нуждается гораздо больше, она ждет отца, и ему нужно ехать в Джорджию. А этих двоих следует оставить в покое и не мешаться под ногами. Или вообще не возвращаться в эту проклятую Флориду… Казалось, судьба издевалась над ним, как только могла. Лен уже не знал, какой еще подлости от нее можно ожидать. Пока что было ясно только одно - уехать надо было так или иначе, а там – будь что будет. Строить большие планы на жизнь он уже давно разучился. *** 25 июня 1989 Когда МакКой, таща за собой рюкзак, спустился вниз, Спок и Джим полулежали на диване, в который раз обсуждая очередное предложение Кирка. Еще пару недель назад он загорелся идеей устроить им троим настоящий отпуск. Все это время он перебирал кучи буклетов из Орландо и пытался составить план поездки. Оглянувшись назад и увидев Леонарда с необъятным рюкзаком, Кирк удивился и поспешно вскочил с дивана. – Эй, Лен, это еще что такое? Вот только не говори, что ты собрался в Джорджию! У тебя всего пару дней, иначе мы опоздаем на музыкальный фестиваль в Джексонвилле! – обеспокоенно затараторил Кирк. – Никакого фестиваля не будет, Джимми, - хмуро ответил МакКой. – И вообще никакого отпуска не будет. – Я что-то не понимаю, что ты такое говоришь? – Я уезжаю, – он закинул рюкзак на плечо и направился к выходу. – Стоп, как уезжаешь? – преградил ему дорогу Кирк. – Да что стряслось? Все же нормально. Как же наши планы, Боунс? Спок, ошарашенный таким заявлением, тоже поднялся с дивана и встал поодаль, с беспокойством поглядывая на Джима, у которого за минуту на лице сменилось множество эмоций - от удивления до буквально шока и гнева. – Уйди с дороги, – почти вплотную подошел к Джеймсу Лен. – Почему ты не можешь понять, что этот гребанный отпуск только доломает все окончательно? Уж я-то знаю, о чем говорю. Я обдумал все как следует и уезжаю. Спок лихорадочно обдумывал сказанное. Да, конечно, сразу же было понятно, что МакКой не горит желанием отправляться в путешествие. Но еще вчера он ничего не высказывал против. Впрочем, он вообще вчера почти не говорил, только изредка кивал Кирку, не отвлекаясь от газеты. Грейсон никак не мог понять, какой же логикой руководствуется этот человек. – Если дело только в поездке, то окей, Боунс, мог бы так и сказать. Зачем это шоу устраивать? – судя по голосу Джима, это сохранение даже относительного спокойствия давалось ему с трудом. – Никаких поездок, так никаких. – Шоу устраиваешь здесь ты. Мне нужно в Джорджию, в хренову Атланту… Да куда угодно, только подальше отсюда. Если я скажу, что хочу быть нормальным отцом и еду к дочери, тебя это устроит? – Нет, не устроит! – сорвался Джим. – К чему такая срочность? – К тому, что я не хочу, что бы все обернулось как у тебя с твоей матерью! – резко ответил Леонард. – Джослин сказала, что я могу приехать, пока они не улетели на лето в Ирландию. – Хорошо, мог бы и предупредить заранее. Когда ты вернешься, через неделю? – Нет, Джим, – устало вздохнул Лен. – Неделю, месяц… Я не знаю. Не знаю, собираюсь ли я вернуться вообще. – Да что за херню ты несешь? – Ты действительно так хочешь знать? Я устал Джимми, запутался и не знаю, как быть дальше. Я смотрю на вас со Споком и мне тошно. Лучше уехать и разобраться по-тихому. Меня заебало это все, Кирк! Вот что ты хотел услышать? Эти слова, сказанные спокойным голосом, произвели на Джеймса оглушительный эффект. До этого момента Грейсон не видел его в таком состоянии. Леонард иногда рассказывал, как Джеймс может психовать, но Спок думал, что тот преувеличивает. Но то, что происходило сейчас, по другому не назовешь. Кирк кричал, махал руками и толкал Боунса в грудь, ну разве что вещами не кидался, да и то только потому что Леонард сказал, что именно из-за таких ссор он развелся с женой, и если Джим не прекратит, то может «идти нахер» и даже не надеяться на то, что он вернется. После сказанного вся злость Джеймса как будто рассеялась, и он обессиленно опустил руки, молча наблюдая, как Леонард, погладив на прощание Мэрилин, развернулся и, хлопнув дверью, ушел. Грейсон обеспокоенно поглядывал на друга, не решаясь подойти. Тот постоял, не двигаясь еще минут пять, а потом поднялся наверх. Следующий час Спок слушал грохот и отборную ругань доносившуюся сверху. Подождав пока звуки на втором этаже стихнут, он тихонько поднялся к Джиму. Дверь в комнату МакКоя была приоткрыта, постучав об косяк, Грейсон зашел внутрь, оглядывая царившую в спальне разруху. – Нет, ну ты только посмотри, о, все собрал, – Джим сидел на краю кровати перед распахнутым шкафом. – Даже гребанный шейный платок, который ненавидит. Спок огляделся, шкаф и полки и впрямь были пусты. Он робко подошел к Кирку, который тут же ткнулся ему головой куда-то в район живота. Грейсон никогда не умел успокаивать. Особенно сейчас, когда самому ему казалось, что все случившееся правильно. Он в какой-то степени ждал и был готов ко всему… кроме реакции Джеймса. – Вот же ублюдок сволочной, – его голос звучал глухо. – Он действительно нас бросил, поверить не могу. Спок неловко погладил Кирка по голове. «Нет, Джеймс, не нас. Он бросил тебя» крутилось у него в голове. *** Июнь-июль 1989 Первая неделя после того, как Леонард уехал, показалась Споку самой сложной за все время их совместной жизни. Джим был сам не свой, по десять раз за день говоря какой же Лен мудак, и что он может не возвращаться. Чаще всего такие приступы гнева были вызваны тем, что воспоминания о МакКое носил чуть ли не каждый предмет в их доме. И если с такими мелочами как кружка врача справиться было несложно, просто убрав ее подальше с глаз, то с привычками дело обстояло серьезней. Так Леонард всегда запрещал Джиму добавлять в чай больше ложки сахара. Кирк без конца возмущался по этому поводу, но его слушался. Вот и сейчас, отпивая чай, он недовольно скривился: – Хренов Боунс, контролирует меня, даже когда рядом нет! – Джеймс потянулся за сахарницей и добавил в кружку еще ложки четыре, мстительно ухмыляясь. Спок не знал кому и что он пытался таким образом доказать, но переслащённым чай он, давясь, допил до конца. Грейсон пытался свести подобные случаи на нет, но Кирк все равно находил к чему цепляться будь то пачка хлопьев, которые ел только Лен, или стены, выкрещенные им в коричневый. – Джеймс, послушай, я понимаю, что тебе сейчас тяжело… - аккуратно начал Спок. – Мне? С чего бы? У меня все отлично, – как ни в чем не бывало улыбнулся Джим. – Ну тогда, если все отлично, почему бы нам не съездить куда-нибудь? У меня еще есть пара недель отпуска, – Спок внимательно посмотрел на друга. – Ты же так хотел. – Нет, мы уже никуда не поедем, – Кирк отвернулся, показывая, что на этом разговор закончен. Еще пару дней Грейсон бился над причиной отказа. Он прекрасно понимал, что им обоим нужно отвлечься, но Джим методично его игнорировал. Даже не пытался отшучиваться, а это уже совсем плохой знак. – Мы не можем уехать. Вдруг Бонус вернется… А нас нету дома. Что он тогда подумает? – одним из вечеров выдал Кирк, грустно посмотрев на друга. После этого все упоминая о МакКое сошли на нет. Можно было предположить, что Кирк оправился, во всяком случае, он снова стал тем самым Джимом, которого так любил Спок. Они целые дни проводили вместе, и это больше всего напоминало о том времени в Сиэтле, когда их отношения только-только начинались. С тех пор у них практически не было таких моментов, когда они могли бы проводить время только вдвоем. Чуть ли не каждый день они совершали многочасовые прогулки с Мэрилин, доходя до самого Орландо, а по возвращению ужинали в небольшом кафе неподалеку. Отличным приобретением стали садовые качели, которые присмотрел Джим и сам установил под апельсином. На них можно было валяться хоть до самого заката, пока не темнело настолько, что невозможно было различать буквы в газетах, которые Грейсон читал вслух, а Кирк комментировал. Спок вообще пытался делать все, чтобы только Джим не скучал и снова не принимался ныть по МакКою. Это давалось непросто. Когда вы проводите друг с другом дни напролет, любое занятие постепенно приедается. А они в буквальном смысле просыпались и засыпали вместе. Уже через пару-тройку дней Джеймсу надоело приходить к Споку на ночь, и все его вещи постепенно перекочевали к Грейсону в спальню. И вот тут уже в их идиллии появлялись изъяны. Грейсон был безмерно счастлив делить постель с Джимом, если бы не одно но… Днем для него словно никогда и не существовало Леонарда, он не упоминал о нем даже мельком. Но вот ночью… Ночью дела обстояли совсем иначе, его как будто накрывало сентиментальностью, тоской или чем-то еще, Спок не знал. – Я по нему скучаю. Спок удивленно поднял голову. – О чем ты? – вздохнул он, убирая руки с плеч Кирка. – Мне так не хватает Боунса. – Господи, Джеймс, вот именно сейчас тебе его не хватает? – он внимательно посмотрел на друга. – И сейчас тоже… Днем еще ладно, а тут просто выть хочется, – вздохнул Кирк и отвернулся. Грейсон пытался понять что это только что было. Такие упоминания ему уже осточертели. Казалось, дух Леонарда присутствует везде, даже в их постели. К концу месяца у Спока уже просто опускались руки. Со временем Кирк просек, что списывая все на его состояние, Грейсон многое спускал ему с рук. До этого момента Спок видел для себя в отъезде МакКоя больше плюсов, чем минусов. Теперь он был готов пересмотреть свое мнение. Джеймс был просто невыносим в быту. Спок, выросший в обеспеченной семье, не привык беспокоиться о различных бытовых мелочах вроде необходимости мыть посуду или готовить еду. А Джим, как только выдалась возможность, стал на это попросту забивать. Раньше обо всем этом заботился Леонард. Точнее делал-то все Кирк, но под контролем и по принуждению Лена. Но теперь, когда он уехал, Спок никак мог найти способ или хотя бы силы, чтобы заставить Джима наконец заняться делом. За месяц дом был запущен. Нужно было что-то делать, сам Грейсон уже вышел на работу, и заниматься этим было некогда, а Джим на все уговоры отвечал «попозже». У него это «попозже» равнялось вечности. Когда на кожаном диване обнаружились следы засохшей томатной пасты, Спок удивился, ведь и раньше Джим постоянно таскал еду к телевизору, но после не оставалось ни пятен, ни крошек. Грейсон, наконец, сообразил, что раньше он не замечал все эти следы только потому, что Леонард успевал устранять их до этого. Это открытие вызывало невольное уважение. Но неприспособленность обоих была не единственной проблемой. К этому добавлялась невнимательность, попросту безалаберность Джеймса. Например, накануне Кирк съел пол-упаковки купленных им же грецких орехов, и через полчаса перепугавшийся Спок уже вызывал скорую. Кирк покраснел и распух. Приехавший врач с удивлением уставился на него: – Почему вы сами не приняли таблетки? Вы же аллергик. Почему вы вообще ели противопоказанные вам продукты в таком количестве? – Не знаю, - буркнул Джим, недовольно переводя взгляд со Спока на врача. – Ну как же, - доктор растерялся. – Вызывать скорую, когда нужные таблетки у вас в аптечке лежат. – Я никого не вызывал, это все он, – перевел стрелки на Грейсона Кирк. - И вообще, я не знал, какие нужно пить. – Что? – тупо переспросил Спок, удивляясь отношению друга к собственному здоровью. – Ну не смотрите на меня так! Мне их всегда Лен давал. Да я даже не знаю, как они называются! Нда… МакКоя им явно не хватало. И хуже всего было то, что случилось в конце июля, когда запыхавшийся Джим, чмокнув Грейсона в висок, перекатился на свою половину кровати. А отдышавшись, выдал фразу, от которой у Спока просто отвисла челюсть. – Я тут кое о чем подумал… Но, черт, ты так, наверное, не сможешь. – Что? – Спок, еще не до конца пришедший в себя, не понял сути его слов. – Да ты и не согласишься, – вздохнул Джим. – Ну да ладно, все окей. – Раз начал, то уже договаривай до конца. – Нууу… У нас с Леном немного по-другому было, и мне этого как-то не хватает. Не бери в голову, - Кирк отмахнулся, словно бы это было ерундой. Спок закатил глаза. «Ну почему я должен заниматься с ним любовью урывками между ночным нытьем о МакКое?». А вслух спросил: – С чего ты взял, что я не смогу или не соглашусь? – Просто я знаю это, – ухмыльнулся Кирк. – Он действует, хм… Грубее что ли, с напором… Спок очень редко кричал на кого-нибудь, а тем более никогда не применял физическое насилие. У него была превосходная выдержка и самоконтроль, но все эти подначки Джима уже порядком достали. Еще одно неосторожное слово, и Кирк на деле убедится, что и он может действовать жестче. – Эй, да ты прям в лице изменился, - Джим приобнял Спока за талию. – Это просто к слову пришлось, ты тоже хорош, не грузи себя. Спок глубоко вздохнул и, скинув руку Кирка, сел на краю кровати. – Джим, думаю, тебе сегодня лучше переночевать у себя. – А? – он растерялся. – С чего это? – Да с того, что я постоянно чувствую присутствие Леонарда в нашей постели. Ты постоянно меня с ним сравниваешь, ты постоянно трепешься о нем. Все эти «Лен делал по-другому», «у Боунса выходило лучше» задевают меня. Я не железный, Джеймс. Прошу, следи за своими словами, еще одно упоминание о МакКое в подобном контексте, и я тебя ударю. Джим поежился и поднял на него взгляд, всматриваясь в полностью черные глаза. Кажется, резкие слова Грейсона, наконец, заставили его задуматься. И Спок очень надеялся, что Кирк хотя бы попытается держать свой язык за зубами. А иначе… Иначе они либо разойдутся, после того как ему окончательно сорвет крышу, либо Спок сам разыщет МакКоя и вернет его домой любым способом. *** 3 августа 1989 Приближалась осень, а от Леонарда по-прежнему не было никаких новостей. Вскоре должен был закончиться его отпуск, и Джеймс считал дни до этого момента. Ведь тогда станет ясно - вернется он вообще или нет. Спок уже несколько недель как вышел на работу и пытался сделать там как можно больше до начала занятий в университете. Джим, превозмогая лень, уже какой день вставал непривычно для себя рано и готовил завтрак для Спока. Это был единственный способ, который он придумал, чтобы извиниться перед ним. Хотя Джим и не чувствовал себя виноватым, но Грейсон все еще напоминал ему о том случае в спальне. Ситуация и в правду получилась некрасивая, Спок его просто неправильно понял. Ну да, возможно, он без конца и трепался о Лене, но ему уже осточертела вся романтика и нежные поцелуи. Сказать это Споку в лицо как-то не хватало то ли наглости, то ли просто духу. Так что идея просто спровоцировать его казалась Джиму просто отличной. Но получилось как всегда – его неправильно поняли. Иногда Кирк сам удивлялся, ну неужели он настолько бездарно выражает свои мысли, что все вокруг его непременно понимают превратно? Возможно, сейчас он и перегнул палку, злоупотребляя положением «парня с разбитым сердцем» и сочувствием Спока, и изрядно потрепал тому нервы своими выходками, и поступал как сволочь. Но невыносимо было смотреть на счастливого Грейсона, тогда, когда запутался, так, что сам не понимал, чего ему хотелось больше. С одной стороны Спок со своей идиллией и романтикой, а с другой весь тот хаос и острота, которою привносил в его жизнь Боунс. Джеймсу Кирку было плохо, а когда страдает он, страдают все вокруг. – Когда все это уже кончится? - самого себя спросил парень, бросая взгляд на пыльную кружку Леонарда, которая уже не вызывала ничего кроме тупой тоски. – Черт бы тебя побрал. Дожидаясь пока Спок выйдет к завтраку, он подошел к окну и уставился на улицу, где моросил мелкий дождь. Ранним утром дорога была совсем пуста. Не то чтобы по ней вообще часто кто-то ходил, только изредка проезжали машины. Но в утреннем тумане не было разве что перекати-поля для полной атмосферы города-призрака. Джим улыбнулся этому сравнению. «Город-призрак, что за чушь? Леонард посмеялся бы над ним». На той стороне дороги показался силуэт человека. «Ну вот, как раз для полноты картины одинокого странника и не хватало» подумал Кирк, вглядываясь в фигуру. Чем лучше Джеймс вглядывался, а человек приближался, тем сильней заходилось сердца Джима, а под ребрами неприятно защемило. Эта походка и фигура казалась до боли знакомой. Нет, он точно знал, кому она принадлежит, уже этот разворот плеч он узнал бы где угодно. Это действительно был Леонард. Он широким шагом шел по пустынной дороге, недовольно морщась от капель, попадающих на лицо и придерживая за лямку огромный рюкзак. Кирк представлял и проигрывал в голове различные варианты их встречи, но сейчас ему хотелось только выйти и обнять Боунса. Он вернулся, и это важнее всего. Выйдя на крыльцо, он нервно подрагивал в ожидании, когда же Лен его заметит. Только вступив на подъездную дорожку и подняв голову, отряхивая волосы, он удивленно округлил глаза. Не дождавшись пока МакКой подойдет сам, Джеймс ринулся ему навстречу и буквально повис на шее у врача. Он не мог выдавить из себя ничего более внятного кроме повторяющегося «боунсбоунсбоунс», но большего от него сейчас и не требовалось. Позади скрипнули половицы, Кирк спиной почувствовал присутствие Спока. Тот остановился в дверном проеме и приветственно кивнул МакКою. Вслух Грейсон никогда бы не признался, но Джим-то знал, он тоже скучал по своему другу. – С хрена ли ты босиком на улицу выперся? – МакКой скорей шутливо, чем недовольно посмотрел на друга. Джим широко улыбнулся в ответ, зная, что если Боунс вернулся, значит, почувствовал, что их «семью» еще можно спасти. И он приложит все силы, чтобы осуществить это.