Палата №4

Дверь скрипнула, оповещая о прибытие кое-кого. Каждую ночь он ждал, пока этот человек придет к нему. И каждую ночь мелкая дрожь проходила по всему телу, в ожидании. Тихий, но весьма тяжелый шаг резал слух. Сердце стучало где-то в груди, но его стук было отчетливо слышно не только в ушах, вески буквально ломило от этого сердечного грохота. Вот он ложится, обнимает...Его губы скользят по шеи и ключицам, а Джиён прикусывает губы, сильно-сильно зажмуриваясь. Он прекрасно знает, что хоть он и не хочет, и возможно ему даже противно. Но тело думает по-другому. У его садиста слишком изощренные и умелые ласки, благодаря которым просто не возможно не возбудиться. И утром парень опять будет себя корить за то, что отдался, что стонал, хотел и кричал. А пока...Шепот на ухо и сильные руки переворачивают съежившегося Джиёна. - Ну что детка, готов принять? - этот сладкий шепот прямо в ухо и пальцы, что уже движутся по оголенным бокам. - НИ ЗА ЧТО!!! - шипение со стороны Квона. А в ответ ему злобный рык и хитрый оскал, который не предвещает ничего хорошего. Нельзя поспорить, что тело у мужчины было прекрасно. Накаченный торс, широкие плечи, красивые черты лица. И если бы Ди не знал его, возможно, что даже бы влюбился. Но нет, этот человек слишком жесток, слишком надменен, слишком эгоистичен..и кажется, что все "слишком" мира принадлежат лишь ему одному. Сильные руки обводили хрупкие изгибы, чуть надавливали, оставляя красные отпечатки. Горячий, юркий язычок облизывал соски. Влажными, ужасно развратными поцелуями насильник спускался по торсу Джиёна. Квон пытался не стонать, пытался отвлечься от таких вот провокационных ласк, но ничего не выходило. Когда ДжунХён его резко перевернул, ставя раком, Джи взвизгнул, зажмурился и прикусил губу. Он знал, что за этим следует. Несколько секунд ничего не происходило, а потом щелчок колпачка баночки со смазкой и уже холодные, напряженные пальцы касаются тугого колечка мышц. Один, два,три...один за другим пальцы ДжунХёна проскользнули в попку к Квону, начиная сразу же шевелиться, растягивать. Мужчина не уделял растяжки слишком много времени, потому что ему нравилось, как Джиён шипел от резкой боли, как потом остервенело насаживался на огромный твердый член. Проникновение не заставило себя ждать. ДжунХён вошел резко, одним толчком, до основания. Джиён выгибается и пытается насадиться ещё глубже. Ему противно от самого себя, но ничего поделать он не мог. Вновь сильные руки скользят по телу, сильно теребят соски. И от этой боли становится так хорошо, возбуждение нарастает, а Джи уже представляет возле себя чуть другого человека. ДжунХён вколачивается в податливое тело, руками помогая Джиёну насадиться ещё глубже. Мокрые шлепки и пошлые стоны, рыки и крики разносятся по всей комнате, топя в своей безысходности. Слёзы катятся по лицу Квона, но он продолжает насаживаться и пошло стонать, чтобы принести удовлетворение этому ужасному человеку, который лишил его всего, в буквальном смысле слова похоронил, за живо. Только спустя несколько часов похотливое животное наконец-то удовлетворило свои потребности и таки вышло из уставшего тела. Джиён уже почти спал. Поэтому он не смог ничего заметить, а тем более услышать. Мужчина аккуратно укрыл Квона покрывалом, прижал нежно к себе, зарываясь носом в макушку парня. - Если бы ты согласился быть моим, тебе бы не пришлось страдать, Джиёни. *** Прошла уже целая неделя с того разговора Сынхёна и Сынри. С тех пор Чхве всё чаще приходит в себя, начинает разглядывать всё вокруг, осмысливать, думать и всё чаще ждет мед брата, когда же он к нему придет. Ли ничего не спрашивает, просто находится рядом и ждет, ждет пока Чхве ему сам начнёт открываться. Расследования сдвинулись, но не намного. Дэсон тщательно копает под семью Чхве, он уже запутался во всех их махинациях. Но всё было не то, он не видел самого главного. Какой стимул Чхве ДжунХёну было похищать человека? Кан, конечно, ещё не знал точно. Но то, что у ДжунХёна кто-то дома был, это безусловно. А самое главное, в его загородном доме, ведь каждый день его люди звонили и сообщали ему о ком-то, что этот человек либо не ест, либо ходит посуду бьет, истерит и требует его выпустить. Поэтому Дэсону пришлось сделать вывод, что этот кто-то, и есть заключенный, похищенный так сказать. Но информации не хватало, её было слишком мало. За эти дни, что Дэ разбирался с этим делом, он уже успел и проверку в ресторан Чхве провести, стоило только позвонить специальным службам, но и они ничего не нашли. Бизнес абсолютно легальный, всё чисто, все документы в порядке, комар носа не подточит, как говориться. Это невольно наводило на мысль, что копать надо внутри, в потаенных уголка души и выбор пал на Чхве Сынхёна, ибо он был единственный, который был ближе всех. *** Ночь усыпила всю больницу, лишь изредка крики разносились эхом по коридорам. Сынри остался сегодня на дежурстве, в ночь и сейчас ему нужно было сделать обход. Чаще всего он заходил к Сынхёну, проверял его самочувствие, спрашивал, как дела и в тайне от лечащего врача...перестал колоть пациенту из палаты №4 лекарства. На его этаже благо, что все спали и Ри не переживал о том, что кто-нибудь сможет помещать ему посидеть чуть-чуть с Сынхёном. Конец коридора и вот их отделяет только дверь. Ключ в замке в какой раз уже поворачивается и дверь открывается. Сынри не успевает ничего понять и вовремя сообразить, как его прижимают к себе сильные руки, а горячие дыхание опаляет шею. - С..Сын..Сынхён-щи, с вами всё в порядке? - заикаясь, спрашивает мед брат, даже не пытаясь вырваться из таких теплых объятий. - Тебя так долго не было...- бархатный шепот, от которого хочется парить. - Всего лишь пару часов. Я ведь после ужина заходил. - Вот я и говорю, что слишком долго тебя не было. Сердце мед брата бьется с такой скоростью, что готово вот-вот выпрыгнуть. Ему кажется или он спит, но это точно не реальность...это что-то запредельное. Чхве не выпуская Ри из рук, закрывает дверь и ведет их к кровати, аккуратно усаживаясь и притягивая к себе Сынри. Ли возможно, даже не дышит, просто он боится нарушить эту тишину, этот хрупкий во всех аспектах момент. Теплое дыхание касается уха, а губы беззвучно шепчут: - Спасибо, что спасаешь... - и хоть мед брат не слышит, он всё чувствует. Это как наваждение, которое норовит раствориться словно дым. - Не за что...- шепчет Ри, а глаза Сынхёна округляются. Неужели мед брат его услышал или может он почувствовал? Ри устал, но его дыхание восстанавливается, а сердце вновь приобретает здоровый ритм. - Устал? - Угу...- уставившись в белую стену, отвечает Ли. Да, он действительно очень устал. Столько всего на него навалилось. Все эти семейные тайны, расследования, работа, которая забирает много сил и энергии. А ещё любовь...такая неправильная, такая опасная и до сих пор ему не понятная. Чхве начинает укачивать Сынри в руках, что-то напевая, как будто колыбельную. - Знаешь...я знал, что он меня любит, но не мог ответить ему взаимностью. Тогда, той ночью, я струсил и поэтому не пришел. Я виноват во всем, я убил его. - до Сынри не сразу дошел смысл слов, но когда таки дошел, он замер...переставая дышать. Сынхён сам заговорил, это то ему и было нужно. - Мой брат, он очень любил Джиёна, он буквально сходил с ума. Ради него готов был даже убить, любого и даже меня. После того, как он узнал, что Джиён ждал меня тогда, той ночью...он взбесился, начал меня обвинять. Все смотрели на меня со злобой, а я сам, чувствовал такой груз, такую вину, что мне уже было безразлично на всё...А потом я начал его слышать. Сынри ощущал всю ту боль, что пришлось пережить этому человеку, ставшему для него уже не просто пациентом, а кем-то больше, значимее...Любимым? - Родители, как узнали, что я слышу голоса, запихнули меня в психушку, а брат...А брата я вообще больше не видел, лишь последний раз, когда меня увозили, он бросил мне презренное: "Никогда тебя за него не прощу! Гори в аду - Убийца!". И столько ненависти в глазах, что я просто перестал бороться... Ри почувствовал соленую капельку у себя на щеке. Сынхён плакал, а горячие слёзы безысходности, горечи, чувства вины и утраты, падали на щеки Сынри. Мед брат, сглатывает, только чтобы самому не разрыдаться, поворачивается к Чхве лицом и осторожно его обнимает. - Я рядом, всё будет хорошо, я тебе обещаю. - Сынри и сам не заметил, как перешел на "ты". - Я всего лишь не хотел потерять друга, он был очень для меня важен. Но из-за своей трусости, из-за того, что я боялся его разочаровать...я его потерял. Сынри не мог больше держать свои эмоции, а боль Сынхёна была слишком очевидна. Несколько сантиметров между ними и огромная бездна боли сокращается, затягиваясь, впуская что-то светлое. Ли припадает соленым поцелуем к губам Чхве, аккуратно проводит язычком по губам, слизывая слёзы. - Я помогу... - шепот в губы и Чхве верит, он верит всем сердцем, что именно этот человек, это солнышко, что не бросает его, поможет ему.