Сочти меня эгоистом, пожалуйста.

Всю дорогу я думал о том мальчике и в итоге пришёл к выводу, что очень помог ему, и у него теперь всё будет хорошо. С этими позитивными мыслями я и доехал до работы... Ближе к вечеру, уже утомлённый всеми переделанными мною делами, я зашёл к своему приятелю в один из соседних кабинетов. - О, Христиан! - добродушно улыбнулся он мне. - Добрый вечер, Кевин, - ответил ему, такой же улыбкой, я. Кевин - бывший священник, и по сей день бывший глубоко православным человеком. Он всегда боролся за справедливость, одобрял доброту душевную и прочие хорошие качества в людях. А работал он в этом журнале, собственно, обозревателем всего, что связано с Богом, церковью, священниками и так далее. - Чаю не желаешь? - предложил он мне. - Да, не откажусь, - сел я на стул, стоявший по другую сторону от него. - Как сегодня день твой прошёл, Христиан? Ох, какое же у тебя, всё-таки, красивое имя! Никогда не перестану им восхищаться! - он встал с места и пошёл заваривать мне зелёный чай, как я и любил. - Да обычное имя, что ж ты всё так его восхваляешь? - Это прекрасное имя! "Христос" и "Христиан". Правда, ведь, похоже? - Ну, только первыми пятью буквами. А так, не очень-то. - Вот видишь. Значит, есть в твоём имени доля христова. А это - благо. Ты просто в силу своей молодости не понимаешь всей прелести своего имени. Но ты ведь хороший человек, да? И ты ощущаешь это своей душой? - Наверное... Я, вот, сегодня мальчику одному помог. У него проблемы со здоровьем были. - Помощь убогому - это всегда благо. А чем же ты помог? - Я ему денег дал. Кевин, отчего-то нахмурился и присел на стул. - А что ж с его здоровьем не так было, скажи-ка? - Нога у него... Одна короче была, чем другая. Еле ходил. - А сколько от роду ему было? - Не больше семи-восьми лет. - И ты думаешь, что помог ему? - посмотрел он на меня с неким укором. - А... Как же? Конечно, помог. - Чем же? - Денег дал! - А что он с этими деньгами делать будет? - Ну... К примеру, хотя бы поест. - И что же? Сейчас поест, а потом что? Деньги кончатся, а любви в сердце у него не будет. Холода начнутся, и сгинет он, или же отправится в детский дом, где дети, бедняги, живут убого. И чем же ты ему помог? Минутным удовлетворением? Не помощь это, Христиан. Доброта - это ещё может быть. Но это ли истинное милосердие? Неужели твоё сердце способно лишь на то, чтобы изделие Сатаны дать малому ребёнку на растраты? Можешь ведь ему и иначе помочь, знаешь. - Но как? Я не знаю, как быть с ним иначе. В приют он идти не хочет, а к себе взять... Я не... - Не хочешь? - Не осилю. - Не-ет... Хотел бы ты - взял бы. Что, думаешь, раз он убогий, так не человек? Такой же, как и ты. Только маленький, да нога у него коротка одна будет. А так, такой же, любви хочет, как и ты; хочет, чтобы думали о нём, чтобы было у него место, где ждут, где скучают, чтобы люди были, которые поддержат в трудную минуту, чтобы с ними и в счастье и в радости быть, и все трудности встречать вместе. Одному ведь сложнее, знаешь, и он же маленький, и не виноват он, что вот такой вот родился. Это он за грехи родителей своих расплачивается, ибо не мог он, малый, сотворить так много зла, чтобы судьба его ногой обделила. Он родителей не выбирал, не он виной. И раз убогий он, то не значит это, что он недостойный. Помоги же ему иначе, по-настоящему. Найди приют ему или у себя оставь. Нельзя же бросать его. И ты не думай, что кто-то другой это сделает. Ты скажи себе: "Кто, если не я?", и тогда по-иному будет совсем. - Я слушал Кевина внимательно. Пытался осознать, что он говорит. Долго ломался, послушаться его или нет. Но вот после последней фразы, все мои сомнения окончательно рухнули. "Я должен помочь этому мальчику!" - решил я для себя. - Кевин, знаешь, что, - я резко поднялся со стула. - Ты сам чай попей, а я поеду. Мало ли, что случиться могло с ним. Давай до завтра. Уже поздно. Ты тоже не засиживайся! - торопливо сказал я, выбегая из его кабинета. Дорога обратно домой была словно в тумане. Я почти ничего не помнил. Мне хотелось одного: найти того мальчика и действительно помочь ему. Может, тогда я не проживу свою жизнь зря?.. Да и кто, если не я?