Вот так нежданчик

      Я проснулась часа в два ночи. Разобрала кровать, переоделась и приготовила подарок для Локи. Легла и укуталась в одеяло. Меня трясло. Больше всего на свете я боялась, что однажды этот псих ради своего извращенного интереса изнасилует меня. Просто однажды не остановится. Раньше он не был таким. Лафейсон напоминал мне брезгливого кота. Вроде воду пьет, а купаться не собирается. А теперь я боялась его до дрожи. Мало ли куда заведет его больная фантазия. Не то чтобы я боялась его из соблюдения целомудрия, все-таки у меня был жених, но даже от мысли о близости с этим тираном меня бросало в дрожь. Никогда! Вспомнила вчерашний день. Передернуло. Мерзкий ублюдочный щенок. Как он мог так поступать? И ему это явно доставляло удовольствие. А теперь я сняла клятву. Он же убьет меня! Застонала. За что?! Перевернулась. Небо за окном ещё оставалось черным, но звезды постепенно исчезали с небесного полотна. Скоро утро. Не хочу. Подтянула колени к груди. Я поняла, что устала. Жутко устала за все время пребывания в Небесном Граде. Лучше бы я умерла под колесами приоры. Где-то запели птички. Я выпуталась из одеяла и пошла к окну. Не взирая на утреннюю прохладу, распахнула створки. В помещение пробрался свежий воздух. Я простояла так часа два, наслаждаясь затихающим городом. Мне было спокойно. Первый раз. Ни мыслей, ни тревог. Блаженное состояние. На соседней улице горели редкие огни. То кузнецы раздувают мехами печи, готовясь к новому дню. Тишина. Город жил даже ночью, но под утро он замирал на час, чтобы с новой силой встретить новый день. Как хорошо. Я немного забылась. Меня «разбудил» крик петуха. Бешеная птица. Около таверны я увидела зеленое пятно. Лафейсон! Кинулась к кровати, спешно улеглась, потом подскочила и закрыла забытое окно, опять юркнула под одеяло и закрыла глаза. Вовремя. Дверь распахнулась, плеск воды и мат, заглушаемый звоном ведра. Попался. Потянулась, открыла глаза и «удивленно» уставилась на мокрого с ног до головы злющего принца. Зрелище ещё то. Я изо всех сил сцепила зубы, чтобы не улыбаться и не хихикать. Локи выглядел жалко. Одежда прилипла к телу, на пол ручьями текла ледяная вода, мокрые волосы сосульками обрамляли лицо. У его ног валялись два ведра. Одно мое, которое я закрепила кое-как над дверью, а второе он принёс с собой. На полу образовалось приличное озеро. Я не выдержала и хихикнула. — Ах, ты, дрянь! — взвыл Локи, взвившись в длинном прыжке. Он приземлился рядом и перехватил за талию. — Хо-о-олодно, — взвизгнула я, выворачиваясь. — Смертная девка! Как ты посмела! — Можно подумать, я тебя сточными водами полила. — Сучка, — Лафейсон соскочил с меня и начал стягивать удлиненный камзол. — Эй! Ты что делаешь?! — спросила я у воюющего с пуговицами рубашки бога. — Одежду посушить хочу! — царевич продолжал раздеваться. — Хоть бы в ванну пошёл. — Мне нечего стесняться. — Отлично. — Ты голых мужчин не видела что ли? Я офигела. — Я… Свали в ванну, Лафейсон! — Или что? — он протянулся к брюкам. — А… Да ты… Пошёл ты! — я покраснела и соскочила с кровати, намереваясь уйти в ванну, но принц схватил меня за руку чуть выше локтя и развернул к себе. — Помочь не хочешь? — царевич многозначительно опустил глаза. По моему, мои уши уже приобрели помидорный оттенок. Он засмеялся, провёл ладонью по моей щеке: — Какая ты вкусная… Такого смущения я ещё не пробовал. И этот гурман свалил в ванну, оставляя меня стоять с открытым от возмущения ртом. Вот козёл!!! — Смертная, не негодуй так сильно. Ты заставляешь меня торопиться. — Да чтоб у тебя молнию заело, — крикнула в ответ я. Я следила за ползущим по подоконнику тонконогим паучком. Меня всегда забавляли эти экземпляры. Они так смешно и неуклюже выглядели. Как таких можно бояться? Вот восьмиглазое членистоногое скрылось из виду. — Бу! Я подпрыгнула и схватилась за сердце. Обернулась и покраснела. Да что ж это такое-то?! Закрыла глаза. Локи стоял передо мной в одном полотенце, завязанном на бедрах. — Что случилось, смертная? Испугалась? Я промолчала. — Открой глаза. Да, чего стесняться-то? Не я же стою перед ним голая, хотя, такое уже было. Но почему же щеки и уши предательски краснеют и горят? Медленно приоткрыла глаза. А этот гад улыбнулся и заправил мне за ухо прядь волос. — М-м-м… Ты краснеешь. От чего же? Может, думаешь не о том? — Я сейчас только думаю о том, когда же ты уйдешь. — Стесняешься? — Ты меня просто бесишь. Боюсь, что сорвусь, и одним принцем будет меньше. — Давай, плебейка. Сорвись. Я очень хочу на это посмотреть, — он наклонился ко мне, а я отвернулась. Зачем я это сказала… — Ну что же ты? Боишься? Обещаю, что оставлю тебя живой. Я резко дернулась, сделала подсечку и повалила бога на пол. Села сверху, сжимая его руки за головой. Все, сволочь, попался. А принц с интересом посмотрел на меня. — Хорошая попытка. Он без усилий скинул меня. Успела лишь вскрикнуть. Все. — Ты такая тёплая после сна, — мечтательно протянул Локи, проводя ладонью по шее. Его глаза покраснели. Нет! Я не хочу снова ожог! Стала выворачиваться. Его кожа постепенно синела. Благо, он держал меня через ткань пижамы и я чувствовала лишь обжигающий холод. — Пусти! Холодно. — Холодно? Хочешь, расскажу секрет? — он наклонился над шеей, почти касаясь. Почти. Локи всегда так издевается, а я испуганно сжалась. Вот и ещё один ожог будет. — Губы ётунов не обжигают. Я зажмурилась. А он скользнул губами по коже. Я вскрикнула и дернулась. Лед! Холодно. Но не больно. Принц усмехнулся и запечатлел на покрывшейся мурашками коже жёсткий поцелуй. — Нет. Прекрати! — Ещё чего, — зимнее дыхание коснулось уха. Принц прикусил кожу за ухом. — Я же смертная. — Действительно. Именно поэтому мне интересно, что тебя сломает. — И я буду тебе не нужна? — с надеждой спросила я. — Это мне решать, моя дерзкая игрушка. Ты трепыхаешься, храбришься, но страх уже завладел тобой. Ты всего лишь смертная мерзавка, пыль, посмевшая бросить мне вызов своей непокорностью. — И богам приходится расплачиваться за содеянное. — Какая же ты глупая. Ещё не поняла, что никто за тебя не вступиться? — Не надо. Пусти. Он послушно отпустил меня, встал и демонстративно вытер губы, возвращая себе привычный вид. А я лишь поняла, что губы етунов не обжигают и то, что я буду бороться до конца. Этот ублюдок не получет меня ни в рабыни, ни в игрушки, ни в наложницы.