Под сердцем

Рафаэль открыл глаза спустя неопределённое количество времени, но что-то подсказывало ему, что минуты бежали слишком быстро, чуть ли не галопом. Однако, когда он смог сфокусировать взгляд, он понял, что вокруг него слишком уж много всей этой инопланетной нечисти. Он невольно напрягся, но тело почему-то оказалось всё таким же малоподвижным и тяжёлым. Инопланетяне, заметившие, что пленник очнулся, подобрались к нему ближе и, видимо, готовились перенести его куда-то. Рафаэль совсем без восторга смотрел, как инопланетяне переглядываются, обмениваясь словами клокочущими звуками. И когда его взяли несколько амфибий, он ничего не мог сделать. Тело не слушалось, и это не добавляло позитивных мыслей. Меньше всего темпераменту хотелось бы стать парализованным на всю свою оставшуюся жизнь. Правда, он уже не был уверен в том, что жить ему осталось долго. Что-то подсказывало ему, что самое сложное ещё впереди, и не от него зависит его будущее. - Мы не собираемся убивать тебя, землянин, - ухмыльнулся пришелец, что шествовал рядом с мутантом, и Рафаэль скосил взгляд в его сторону, сверкая белыми глазами. Пришелец лишь развёл уголки губ шире и добавил. – Пока. В месте, похожем на маленький стадион, куда его принесли, этих существ было значительно больше. Все они смотрели на него, не сводя взгляда. Это нервировало. И Раф готов был взорваться. Мысленно же он уже разнёс это место на камешки, а всех этих уродов разорвал на куски. Всё, как он любит. Но даже Раф понимал, что один против всей этой оравы он не выстоит. Да, он теперь вроде как может дышать под водой. Но они продули этим тварям на суше, что говорить про воду, в которой они живут? Тут тягаться даже нет смысла, мутант понимал, что в любом случае он проиграет битву против них. Если только рядом не будут братья и, возможно, все эти штучки, которыми Донни так любит прикрыть их панцири. Его положили на плоский камень, что чудом держался в ровной горизонтальной позиции относительно поверхности воды на вертикально поставленном булыжнике. Ростом с Рафа. И Майки. И Донни. Вместе взятых. - Ты станешь тем, кто продолжит наш род, - с толикой насмешки произнёс тот, что докучал Рафу всё это время, которое он провёл в сознании. Глаза мутанта широко раскрылись от удивления. Нет, ну, он ожидал всего, что угодно: жертвой будет в подношении какому-нибудь монстру, или приманкой, или защитой, или отвлекающим манёвром, пока они будут бежать отсюда. Но, чёрт, продолжатель рода? Серьёзно? - Видимо, ваша раса обладает плохим зрением, - оскалился Рафаэль, щуря глаза. - Но я самец, я не могу вынашивать потомство. - А об этом мы уже позаботились, - лидер улыбнулся, прикрыв глаза, и что-то было в этой улыбке опасное, загадочное, вся игривость и насмешка куда-то делись, уступая место чему-то другому, что было внутри, что Рафу не понравилось совершенно. Впрочем, ему сейчас не нравилось ничего. Как назло внизу живота снова начал нарастать огненный ком, который, казалось, сжимал все органы там, под пластроном, прижимал их, расплющивал, уничтожая. Рафаэль едва сдержал болезненный стон, когда боль поднялась выше и, кажется, прострелила сердце одним из своих щупалец, но он лишь стиснул зубы, как делал это всегда, и промолчал, сквозь чёрные точки пытаясь увидеть хоть что-то. - Медлить нельзя больше. Приступим к церемонии, - приказал лидер, и хор голосов, стоящих в первых рядах, начал бубнить что-то. Клокот, похожий на чтение заклинания, окутывал сознание. Рафу казалось, что его зажали в тиски, всего его, а потом ещё положили под пресс, и сейчас всё это сжимает его со всех сторон, не давая ему ни двинуться, ни вдохнуть. Боль в животе стала по-настоящему невыносимой, и он издал-таки тихий, протяжный стон, не выдержав. Перед глазами плыло, к горлу подступала тошнота. За закрытыми веками он не видел, как лидер подходит к нему и, по-прежнему ухмыляясь, устраивается между его ног. Не чувствовал за пеленой боли, как шипастое щупальце скользит между его бёдрами, тычась в нижние пластины пластрона, а потом, найдя отверстие, проникает туда. Но боль от этого нечто, совершенно не подходящего под общий фон, отвлекла Рафа, пусть слабо и ненадолго. Мутант зашипел, пытаясь вдарить пятками по скользкой серо-голубой спине нависшего над ним инопланетянина, но тело не слушалось, а судорога сводила каждую мышцу. Темперамент сжал зубы, оскалившись от этих ощущений, и пытался удержать сознание, не позволяя обстоятельствам брать над ним контроль. Терять себя в пучине боли и унижения не хотелось совершенно, но он чувствовал, как нить постепенно ускользает от него. Инопланетянин не двигал бёдрами, но его щупальце, казалось, увеличивалось в размерах, распирая Рафа изнутри, и самый кончик детородного органа ощущался где-то чуть ли не в желудке, и мутанту на долю секунды стало по-настоящему страшно, что сейчас это мерзкое нечто пройдёт через все его кишки, а потом появится из его рта. Но внезапно пришелец мелко задрожал, из его груди раздался тихий клокот, а потом орган внутри черепашки мелко и быстро задвигался, словно какой-то механизм, и Раф взвыл, откинув голову назад. Его бёдра дрожали, всё тело сводило и леденело, и пальцы поджимались. Амфибия закрепил руки мутанта крест-на-крест на его пластроне, придерживая их своими, надавливая на него, перекрывая некоторый доступ к кислороду, и Раф сжал пальцами свои плечи, стискивая зубы крепче. И единственное, чего действительно хотелось, это чтобы поскорее пытка прекратилась, терпеть было невозможно. Ему казалось, что орган всё увеличивается, как и скорость его движений, хотя инопланетянин не двигался. Глаза пришельца были устремлены куда-то вперёд, он словно смотрел сквозь лицо Рафа, взгляд был стеклянным, а на дне маслянистых радужек появился едва заметный, но явно нарастающий огонёк пурпурного цвета. Пальцы с перепонками между ними сжимались, скобля камень как раз по бокам от головы черепашки, и Раф с ужасом ощутил, как щупальце пошло волнами, а что-то внутри него будто стало расти. - Прекрати, - прошипел он, сжимая пальцы крепче, отчего наверняка потом останутся синяки, и Раф не знал, в действительности ли его лицо сейчас в слезах или нет, но он чувствовал, как влага в его глазах холодеет. – Перестань, чёрт тебя дери! Заткни этих уродов! Клокот в груди пришельца стал угрожающе громким, а дрожь становилась крупнее, и тело мутанта принимало её, отзываясь, и сознание снова начало мутнеть, когда чтение стало громче. Теперь бёдра амфибии немного двигались, маленькие шипы на поверхности щупальца ранили прямую кишку Рафаэля. Боль окутала всё естество темперамента, заставляя его тело выгибаться от страданий, что он испытывал сейчас, внутри было пусто, в груди словно выжгли всё, что там было. - Прекрати! – кричал он, стискивая пальцы на камне возле своих бёдер, и перед его зажмуренными глазами вспыхивали разноцветные огни, а во рту ощущался привкус крови. И вскоре голоса вокруг стихли, щупальце скользящим движением покинуло тело мутанта, а его сознание, наконец, окутала тьма.