Под сердцем

Когда Рафаэль очнулся в следующий раз, всё уже было закончено. Всё его тело ныло, мышцы болели и сокращались, а в голове было поразительно пусто. Он надеялся, что его сердце остановилось во время церемонии, не выдержав контакта и импульсов, что проходили сквозь скользкую кожу, но сейчас сердце билось медленно, разнося отравленную кровь по венам. “Чёрт”, - подумал он мутно, зажимая голову руками. Потом открыл глаза и поводил рукой перед ними, но ничего не видел, даже смутных силуэтов. Стиснув зубы, мутант пошевелил каждой конечностью, и обнаружил, что тело слушается, хоть с трудом и нежеланием, но вот оно – каждая мышца подчиняется ему, ему, а не каким-то инопланетянам, которые парализуют жертву, а потом так жутко… Темперамент резко качнул головой и тут же издал болезненный стон, когда мигрень охватила внутренности его черепной коробки с новой силой. - Тебе стоит полежать некоторое время, - услышал он сбоку, и оскалился, узнав владельца этого мерзкого голоса. Нет, на самом деле голос обычный, ничего в нём странного, но сам говорящий никаких эмоций, кроме отвращения и ненависти, не вызывал. - Назло тебе не буду, - прошипел саеносец и попытался сесть, заставляя мышцы напрячься и слушаться. И они слушались, правда, ныли, как после тяжёлой и изнурительной тренировки длиною в 72 часа, как тогда, в детстве, когда мастер их наказал за вылазку на поверхность, но та напряжённость была приятной. Однако, стоило ему всё же сесть, как тут же боль снова сковала его, низ живота, казалось, разрывался на кусочки, сжирая себя сам, но мутант заставил тело держаться, и остался сидеть, терпя очередную пытку. - Хуже себе сделаешь, - просто и спокойно ответил пришелец, казалось, прикрыв глаза. Раф не знал наверняка, он не знал, насколько лишился зрения, как скоро это пройдёт и пройдёт ли вообще, но в какой-то степени был рад этому факту и принимал, как данность. Ведь в таком случае ему не придётся созерцать мерзкую рыбью рожу. - А хуже уже не будет, - усмехнулся мутант, тут же тихо шипя от боли. Чёрт, да сколько можно? Пришелец промолчал, и Раф почувствовал чужие руки на своих плечах. Он ударил врага в грудь, отталкивая от себя, и снова зашипел. Резко двигаться было сложно и, видимо, противопоказано вообще, но его проконсультировать в таком случае забыли. Инопланетянин снова положил руки на плечи мутанта и резко надавил, заставляя того вскрикнуть, а потом повалил его на поверхность, на которой он очнулся. - Если будешь дёргаться, начнутся проблемы. Думаю, тебе самому будет выгоднее, если ничто не будет тебе мешать во время побега и реабилитации, - произнёс амфибия без усмешки, без которой теперь он был совершенно непривычным. - Можно подумать, ты дашь мне сбежать, урод, - прорычал темперамент, порываясь подняться снова, но рука, сжавшая его горло, не дала ему этого сделать. - Дам, если будешь хорошим мальчиком и не будешь рыпаться сейчас, - прошипел лидер ему в лицо, после чего, подождав, пока Раф успокоится, убрал руку и отошёл от него. Попыток подняться саеносец пока не предпринимал, он лежал, уставившись белыми глазами вверх. Инопланетянин невольно залюбовался им. Сейчас черепашка казался спокойным и умиротворённым, но пришелец знал, что, как только попадётся возможность, мутант сбежит. И понимал, что удерживать не станет. Он не хотел вредить ему, ведь, в конце концов, темперамент носил в себе их потомство. И было в нём что-то такое, что задевало амфибию. Его неугомонность. Огонь внутри него. Его внутренняя сила. - А то, что я не вижу, - неожиданно подал голос Рафаэль, поворачиваясь туда, где должен быть пришелец, отчего последний вздрогнул, ощущая, как сердце бухается в пятки, - это нормально? Амфибия замер, задерживая жизненные функции на долю секунды, а потом, не отвечая на вопрос, покинул носителя. В глубине него поселилось волнение, ведь ни одна самка в момент приспособления к беременности не теряла зрения.